Страница 18 из 77
— Дьявол! — Краммер со всей силы запустил папкой в дверь. Затем, склонившись над Андреем, он гневно прошипел: — Я тебя на кусочки разрежу. Ты понял? Но я узнаю о тебе все. Ты мне сам расскажешь правду. Будешь корчиться от боли и молить о скорой смерти. Но я стану продолжать тебя пытать…
— Да пошел ты… — слабым голосом произнес Вольф.
Полковник дрожащей рукой полез себе за пояс и вытащил сверкающий хромом излучатель. Приставив оружие к голове Андрея, он снял его с предохранителя.
— Возможно, я буду милостив, прикончив тебя сейчас.
— Нет, не прикончишь, — слегка улыбаясь, возразил стронгер. — Я тебе нужен живым. Ты сам это знаешь.
— Темная Бездна! — воскликнул Краммер, схватив голову руками, и стал ходить из угла в угол. — Что б ты никогда не обрел покоя!
Внезапно совсем рядом что-то рвануло с такой чудовищной силой, что Андрея вместе со столом опрокинуло на пол. Белый потолок прогнулся, пошел глубокими трещинами, осыпаясь тучами мелкой удушливой пыли. Во все стороны полетели куски бетона. В помещении вмиг стало ничего не видно. Сквозь звон в ушах Вольф слышал, как кто-то быстро пробирается сквозь обвалившуюся стену. Два смутных силуэта возникли из пылевой завесы, склонились над ним и перерезали ремни. Затем, подхватив под руки, они вывели Андрея на улицу.
Проморгавшись, Вольф уткнулся взглядом в огненно рыжую бороду.
— Ты? — изумился он, не веря своим глазам.
Ионыч растянул свой рот в беззубой улыбке. Рядом с ним стояла страшненькая, бритая наголо молодая девчонка. На вид ей можно было дать не более двадцати лет.
— Здорова, Андрюша, — хриплым голосом поприветствовал стронгера бомж. — Не ждал?
Тут спутница Ионыча вмешалась в разговор:
— Не время сейчас болтать, — резко оборвала она, дергая бомжа за рукав. Голос у нее был на редкость приятный. — Садимся в машину и валим отсюда. Пока они не очухались.
В нескольких метрах от здания стоял низкий, не имеющий колес транспорт. Мужчины быстро залезли на заднее сиденье, девушка села за руль и машина рванула с места так резво, что у Андрея едва не сломались шейные позвонки.
— Какого дьявола? — Вольф повернулся к Ионычу. — Так эти все теракты — твоих рук дело?
— Моих, — кивнул тот.
Андрей обреченно закрыл лицо руками.
— Ну и кто ты после этого?
Ионыч недоуменно поднял брови.
— Погоди-ка, — резко выпрямляясь, проговорил бомж. — Ты же сам меня просил.
— Я?! — от возмущения, Вольф едва смог выдавить из себя звуки. — Да ты бредишь! Даже в мыслях не было…
Ионыч криво усмехнулся.
— Ну как же… Мы тогда с тобой хорошенько набрались. Ты заказал три литра «Блэнки». Я еще подумал тогда: с чего бы это Андрюше столько «душевного разговора». Ты что, не знал, что поило это, язык развязывает не хуже «эликсира правды», применяемого в ЦРУ?
Андрей сидел, молча мотая головой. Он не мог поверить в услышанное. Проклятая планета! Сплошные проблемы.
— Хорошенько надравшись, ты стал мне рассказывать невероятные истории, — продолжал говорить Ионыч. — И ты знаешь? Я поверил. И не потому, что ты был под «Блэнки». Нет. Просто умеешь ты людей убеждать. Вот тогда-то мы и обговорили с тобой весь наш план действий. Кстати, как там эта симпотная бабенка? Ты ее…того? А?
Вольф его практически не слушал. Ругая себя последними словами, он пытался вспомнить, с чего тогда он решил погулять и принять спиртного. И вскоре пришел к выводу, что инициатором был все же Ионыч. По-другому не могло и быть. Ведь стронгер не может себе позволить совершить еще одну ошибку.
13
Со стороны Йорн больше всего напоминал приплюснутую консервную банку несколько десятков километров в диаметре. Металлические гладкие стены поднимались ввысь более чем на двадцать метров, заканчиваясь обзорной площадкой, которая тянулась по всему периметру стены. Через равные промежутки стояли намертво закрепленные к определенному месту огневые точки широкого радиуса действия. Но судя по тому, что территория вокруг города была довольно ухожена, и представляла собой некое подобие парка, эти орудия уже давно не применялись.
Если посмотреть на Йорн с высоты птичьего полета, то сразу бросилась бы в глаза его необычная внутренняя структура. Все здания замыкались в кольца, которые в свою очередь вкладывались одно в другое, в зависимости от величины диаметра. Таких колец было около тридцати. В самом центре города находилось высокое прозрачное сооружение цилиндрической формы, едва не цепляющее своей верхушкой низкие облака. Это было здание городского Совета.
Ионыч и его спутница обосновались в самом крайнем, соседствующем с наружным периметром доме-кольце, в котором уже давно никто не жил. Половина прямоугольных окон была выбита, кое-где видны следы старых пожаров. Все пятнадцать этажей поделили между собой мелкие бандитские группировки и местные спутники людей — крысы. Но эти крысы были гораздо крупнее и опаснее земных.
— Тебе нравится вид? — спросил Ионыч, отходя от лишенного рамы окна. Его подружка ушла за едой, и теперь они с Вольфом находились в заброшенной четырехкомнатной квартире вдвоем.
Андрей нехотя выглянул наружу.
С высоты десятого этажа древняя свалка выглядела очень впечатляюще. Все пространство внизу, вплоть до находящегося в сотне метров напротив следующего дома, все окна которого выходили на противоположную сторону, было заполнено всяческими отработанными продуктами жизнедеятельности людей. Чего здесь только не было: и старые сгнившие машины; и развалившаяся мебель; и горы рваной одежды вперемешку с остатками пищи. Торчали даже остовы нескольких больших морских кораблей. А уж о чудовищном смраде, поднимающемся высоко в небо, можно даже и не упоминать. Особенно его оценил чувствительный нос стронгера.
— Я смотрю, ты вернулся в свою родную стихию, — съязвил Вольф, морщась от вони.
Ионыч слегка улыбнулся.
— И все-таки, питерская городская свалка лучше, — ответил он. — Там хоть вещи знакомые все. А тут фуфло одно.
Солнечный свет с улицы падал бомжу прямо на лицо, заставляя испещренную сотнями морщин кожу словно светиться изнутри. Белоснежные волосы сверкали как покрытая вечными снегами горная вершина, а всклокоченная длинная борода горела ярким пламенем. Он сейчас был похож на какого-то сказочного гнома-переростка из давно забытых детских книжек. Но в широко открытых глазах Андрей разглядел нечто, заставившее подойти к Ионычу вплотную и внимательнее изучить его зрачки. Они имели чуть заметную, свойственную только тиартогианцам легкую мутную поволоку.
— И давно ты стал употреблять «астрал»? — спросил Вольф, пытаясь определить степень зависимости. Наркотик с третьего раза уже никого никогда не отпускал.
— Давно, — без тени сожаления признался бомж. — С первой же ночи в Дивиаполисе.
Андрей неодобрительно покачал головой. Однако Ионыч ничуть по этому поводу не переживал. Отойдя от окна и сев на сломанный, не имеющий спинки стул, он с восхищением произнес:
— Ты даже себе представить не можешь, насколько это… офигительно. Словно твоя душа отделяется от тела, и улетает далеко-далеко… В другие миры, на диковинные планеты. Там она каждый раз вселяется в какого-нибудь человека, и я несколько часов живу его жизнью, вижу его глазами, чувствую его телом… Короче, словами не передать. Это надо попробовать.
— Ни за что, — фыркнул Вольф. Сказанное Ионычем заставило внутри него что-то шевельнуться. О наркотике, дающем такие ощущения, он раньше никогда не слышал. Это не галлюциноген. Это что-то совсем другое.
— А вот ломок от него почти нет, — продолжил тем временем бомж. — Так, легкое недомогание. Но удержаться от следующего принятия уже совсем невозможно. Слишком миры эти затягивают. Живешь только в ожидании новой красной горошины. Я — то пока ничего… А вот моя Лизка…
— Кстати, кто она, — спросил Андрей. Ионыч ее так еще и не успел ему представить. Да и хотел ли?