Страница 18 из 43
Это было совершенно очевидно, и поэтому ни один из городов, расположенных, как Уэйстон, вдоль его траектории, не имел ни малейшего повода для беспокойства.
«Безусловно, — заметила „Ивнинг Уэйстон“, — аэролиты падали и еще будут падать. Но таковые, как правило, имеют меньшие размеры, блуждают в пространстве и падают только тогда, когда попадают на своем пути под воздействие земного притяжения».
Справедливое замечание. Как представлялось, оно совершенно не относится к данному болиду со столь равномерным движением, болиду, падения которого следовало бояться не больше, чем падения Луны. Разумеется, в определенные периоды по небу проносятся многочисленные метеорные потоки. Приведем только один пример: в ночь с 12 на 13 ноября 1833 года незадолго до 9 часов «пошел дождь» из 200 тысяч, по оценкам только одной станции, блуждающих звезд вкупе с болидами.[77]
Учитывая частоту подобных феноменов, не стоит даже спрашивать себя, не потяжелел ли наш земной шар с момента своего возникновения из-за этих тысяч, миллионов, миллиардов аэролитов и не прибавит ли он значительно в весе в грядущие столетия. Но тогда из-за увеличения объема, а следовательно, и массы, а следовательно, и силы притяжения не претерпят ли изменений его обращение вокруг Солнца и вращение вокруг собственной оси? Кто знает, не изменит ли свое положение орбита Луны и не сократится ли расстояние между нею и Землей?..
Подобное замечание высказала «Стандард Уэйстон», а вскоре к ней присоединилась «Панч» в присущей ей манере:
Да будет вам! Опасность исходит вовсе не от нового болида! А вот Луна может свалиться нам на голову! И всё это по вине мистера Дина Форсайта! По вине доктора Хадлсона! Мы изобличаем их как общественных преступников!
Следовало полагать, что эта чертова газета, нападая на двух астрономов-любителей, удовлетворяла свои личные обиды. Вне всякого сомнения, потому, что астрономы-любители отказались подписаться на «Уэйстон Панч»!
Вопрос о расстоянии, на котором обращался метеор, был также решен более или менее точно. Расположенная в 26–30 километрах от земной поверхности, орбита приблизительно равнялась тому расстоянию, на котором, как предполагали, находился великолепный болид, замеченный 14 марта 1864 года в Голландии, Бельгии, Германии, Англии, Франции и скорость которого достигала 65 километров в секунду, то есть 3900 километров в минуту, то есть 5800 лье в час;[78] скорость, значительно превышавшая скорость обращения Земли по своей орбите. Скорость же нового метеора отнюдь не была столь значительной и достигала всего 410–420 километров в час. Впрочем, он летел на достаточной высоте, чтобы не столкнуться с вершинами Старого и Нового Света, поскольку самые высокие из них — вершины Тибетских гор[79] Давалагири[80] и Чамалари[81] — не превышают десяти тысяч метров над уровнем моря.
Итак, учитывая, с одной стороны, скорость болида, составляющую 420 лье в час, или более 10 тысяч лье за сутки, что приблизительно равно скорости точек земного экватора во время вращения земного шара вокруг собственной оси, а с другой стороны, расстояние примерно в 200 километров, которые отделяли его от земной поверхности, вот к каким выводам пришли: метеор делал виток вокруг Земли ровно за сутки, в то время как Луне требовалось для этого 28 дней. Следовательно, если бы атмосфера была постоянно чистой, метеор всегда бы был виден в краях, расположенных под его траекторией, описываемой им с северо-востока на юго-запад.
Однако возникает вопрос: как на расстоянии в 50 лье можно было видеть метеор, если только не пользоваться достаточно мощными приборами? Очевидно, для этого его объем должен быть весьма значителен.
На этот сам собой возникающий вопрос «Стандард Уэйстон» ответила следующим образом:
Судя по высоте и видимым размерам болида, его диаметр, как показали проведенные ранее исследования, должен составлять 500–600 метров. Однако пока еще не представляется возможным с достаточной точностью определить его природу. Он виден в достаточно мощный бинокль только потому, что его поверхность ярко освещается, вероятно, благодаря трению при прохождении через атмосферные слои, хотя их плотность на такой высоте невелика, поскольку уже на расстоянии в восемнадцать километров эта плотность в 10 раз ниже, чем у поверхности Земли.[82]
Но, возможно, этот болид представляет собой скопление газоо& разной материи? А может, напротив, состоит из твердого ядра, окруженного светящейся оболочкой? Но какова толщина, какова природа ядра? Неизвестно и, вероятно, так никогда и не станет известно…
Стоит ли ожидать падения данного болида? Разумеется, нет. Несомненно, со времен, не поддающихся вычислению, он движется по орбите вокруг Земли. И если профессиональные астрономы до сих пор его не замечали, то виноваты в этом только они сами. Слава сделать столь замечательное открытие выпала двум нашим согражданам, мистеру Дину Форсайту и доктору Сидни Хадлсону.
Что касается вопроса о том, взорвется ли болид, как это часто происходит с подобными метеорами, вот какой можно дать на него ответ вместе с Гершелем,[83] ответ, одновременно являющийся серьезным объяснением: «Теплота метеоров при падении их на землю, сопутствующие огненные явления, взрыв при вхождении в более плотные слои атмосферы — всё это хорошо объясняется физическими законами конденсации воздуха, происходящей из-за их огромной поступательной скорости, а также взаимодействием весьма разреженного воздуха и тепла». Что касается взрыва, то его следует объяснять давлением, которое испытывает масса твердого вещества. Именно так произошло с болидом 1863 года. Хотя плотность воздуха была в десять раз меньше на том расстоянии, где он находился, болид испытал давление в 675 атмосфер, которое может выдержать, не взрываясь, только железо.
Таковы были объяснения, предназначенные для публики. В общем, данный болид появился в обычных условиях и до сих пор ничем не отличался от себе подобных. Либо он покинет зону земного притяжения, либо продолжит обращаться вокруг земного шара, либо взорвется и обрушит свои обломки на Землю, либо упадет, как падали и будут падать множество других метеоров. Во всем этом не было ничего из ряда вон выходящего. И поэтому ученый мир занимался этим болидом не более обычного, а обыватель не проявил к нему никакого особого интереса.
Одни только жители Уэйстона — на данное обстоятельство следует указать особо — настойчиво продолжали следить за всем, что было связано с метеором. Это объяснялось тем обстоятельством, что честь его открытия принадлежала двум уважаемым жителям города, и, похоже, метеор превратился в их имущество, их личную собственность. Впрочем, вероятно, как и все обитатели подлунной, жители Уэйстона остались бы равнодушными к сему космическому инциденту, который газета «Панч» назвала «комическим», если бы пресса рассказала о соперничестве между мистером Дином Форсайтом и доктором Хадлсоном, которое с каждым днем всё обострялось.
Однако, подводя черту, можно сказать, что, хотя на тот момент и не было причин для жгучего интереса к болиду, совсем скоро настроение общественного мнения переменится самым решительным образом. Мы увидим, как далеко может завести человеческая страсть, если она беспорядочно предается своим порывам.
Тем временем день бракосочетания приближался. До него оставалась всего лишь неделя. Миссис Хадлсон, Дженни, Лу, с одной стороны, и Фрэнсис Гордон, Митс — с другой, жили во всё возрастающей тревоге. Они по-прежнему опасались скандала, вызванного каким-нибудь непредвиденным обстоятельством, встречи двух туч, заряженных противоположными зарядами и способных породить гром и молнию! Все знали, что мистер Форсайт не сменит гнев на милость, а ярость доктора Хадлсона ищет новые возможности вырваться наружу. Небо постоянно оставалось чистым, атмосфера — прозрачной, а горизонты Уэйстона — открытыми. На протяжении какого-то времени противники могли сутками напролет следить за пролетавшим у них над головами метеором, величественно украшенным сверкающим нимбом. Они пожирали его взглядом, ласкали глазами, называли собственным именем: болид Форсайта, болид Хадлсона. Он был их детищем, плоть от плоти! Он принадлежал им, словно сын своим родителям! Его вид не переставал приводить их в трепет. Каждый из них непременно отсылал, один — в обсерваторию Цинциннати, второй — в обсерваторию Питтсбурга, результаты проводимых наблюдений, гипотезы, выдвигаемые на основании перемещения и формы метеора. И при этом не забывали напоминать о своем приоритете открытия.
77
В ноябре, как известно, околосолнечная орбита Земли пересекает метеорный поток Леонид (светящиеся в земной атмосфере межпланетные частицы проецируются на созвездие Льва). Предваряя следующий абзац, можно напомнить читателю, что Земля на своем пути вокруг Солнца пересекает ежегодно еще один такой метеорный поток — Персеиды (в августе).
78
В расчет вкралась очевидная ошибка. Скорость 3900 км/мин эквивалентна скорости 234 000 км/ч, что дает в пересчете часовую скорость 58 500 лье (километрических).
79
Имеются в виду Гималаи. Там действительно находится самая высокая горная вершина нашей планеты — Эверест (8848 м, по современным измерениям), называвшийся во времена Верна чаще Гаурисанкар; позднее у нас было распространено китайское название этой вершины — Джомолунгма (Мать Богов). Однако Верн эту вершину не упоминает, как и вторую по высоте вершину Гималаев, Канченджангу (8598 м).
80
Сейчас эта вершина называется Дхаулагири; ее высота составляет 8172 м (по другим источникам — 8221 м).
81
Речь идет о священной для тибетцев горе Джомолхари (7314 м), расположенной на границе Бутана и Китая.
82
Приводимые цифры сильно расходятся с названными ранее. Очевидно, это несоответствие Верн оставил, как это было у него в обычае, до окончательного редактирования. Закон изменения плотности воздуха с высотой установил в 1821 г. французский астроном, математик и физик Пьер-Симон Лаплас (1749–1827).
83
Гершель Уильям (1738–1822) — выдающийся английский астроном, немец по происхождению, основоположник звездной астрономии; в области изучения планет отличился открытием планеты Уран (1781 г.), двух ее спутников, а также двух спутников Сатурна.