Страница 7 из 67
«А для чего еще существуют братья, – великодушно заявил он Рейчел в ответ на ее благодарности, – как не для того, чтобы поддерживать своих сестер в минуту разочарования. Кстати, меня заверили, что у Гудинга нет перелома. Осмелюсь предположить, что к следующему большому балу он будет в добром здравии и сможет танцевать с тобой».
Самый щекотливый момент уже миновал. Мисс Хакстебл не стала возражать, когда ее увели прочь от главной аллеи. В образование юных барышень следовало бы включить науку о хитрости, коварстве и порочных намерениях людей.
Лорд Монфор держал Кэтрин за руку, пока они шли по этой дорожке, но когда они свернули на другую, еще более узкую и темную, он вынужден был обнять ее за талию.
Кэтрин не возразила, как следовало бы, будь она благоразумной. Она напряглась на мгновение, но потом расслабилась.
– Ммм… – тихо произнес лорд Монфор. – У вас чудесные духи. Они мне не знакомы.
И это было правдой.
– Это не духи, – сказала Кэтрин. – Я вообще не душусь. Наверное, это мыло, которым я сегодня утром мыла голову.
Лорд Монфор наклонился к ее макушке и, уткнувшись носом в мягкие и шелковистые волосы, глубоко втянул в себя запах.
– Ах! – пробормотал он. – Восхитительно. Кто бы мог подумать, что мыло может пахнуть так… соблазнительно!
Он почувствовал, как она задрожала.
– Я им всегда пользуюсь, – пролепетала Кэтрин.
– Позвольте дать вам совет, – сказал он, поворачивая ее к себе и вынуждая ее положить руку ему на грудь. – Никогда не изменяйте этой привычке. У этого мыла более сильный и приятный запах, чем у любых духов.
– Да? – произнесла Кэтрин. – Вы думаете?
– Именно думаю, мисс Хакстебл, – воодушевленно проговорил лорд Монфор, одной рукой взял ее ладонь и положил себе на плечо, а другой притянул ее к себе. – Хотя иногда предпочел бы не думать. Есть более интересные занятия.
Он коснулся губами ее теплой и нежной шейки, провел языком по крохотному изящному ушку. Она судорожно втянула в себя воздух и, изогнувшись, прижалась к нему. И тогда он поцеловал ее в губы.
Ее губы оставались плотно сжатыми, и он вдруг сообразил, что, вероятно, это первый поцелуй в ее жизни. Она вся дрожала и все сильнее прижималась к нему. Ее руки крепко сжимали его плечи.
Он целовал ее нежно и, дождавшись, когда она немного расслабилась, провел языком по ее губам. Ее губы тут же раскрылись. Она медленно выдохнула, и это непроизвольное действие мгновенно возбудило его. Ее губы отдавали клубникой и вином. Одной рукой он обнял ее за талию, а другой стиснул ее попку.
– Красавица, – шептал он между поцелуями, – красавица, красавица. – Ее глаза были закрыты. Она охотно отвечала на его поцелуи. – Мы поступаем опрометчиво, – тихо проговорил он. – Вам не следует быть здесь со мной. Особенно со мной. Вас же предупредили.
Она открыла глаза, и, хотя вокруг была полнейшая темнота, ему показалось, что он увидел в них доверие и покорность.
– Я сама оцениваю людей и принимаю решение, – сказала она.
Ах, глупышка! Сплошная наивность. В нем вдруг вспыхнула странная нежность.
– Вот как? – прошептал он, легко касаясь ее губ. – Я пристыжен. И посрамлен. Вы очень красивы.
Неожиданно он обхватил ее ладонью за затылок и впился в ее губы страстным поцелуем. Она непроизвольно обняла его за шею.
– О, – простонал он, – вы искушаете меня!
Она ничего не сказала, и он прижал ее спиной к дереву.
Он ласкал и целовал ее медленно, нежно, терпеливо, почти с благоговейным трепетом, все время помня, что она может испугаться и убежать. Он догадывался, что ею владеют противоречивые эмоции, в том числе тревога и угрызения совести. Он догадывался, что она охвачена и любовным пылом, из-за которого все оттягивает то мгновение, когда надо остановить его. Но скоро она поймет, что останавливать его уже поздно, и если все же остановит его, то будет выглядеть полной дурой.
Его задача – дождаться этого самого момента.
И претворить в жизнь ее мечты о запретном наслаждении. Он всегда получал огромное удовольствие, владея женщиной, но для него было делом чести подарить удовольствие и женщине – пусть даже если все это делалось на спор.
Он принялся медленно стягивать платье с ее плеч и обнажил грудь, а затем ласково накрыл ее ладонями, поцеловал и сжал губами сначала один сосок, потом другой. Они были маленькими, твердыми, как камешки, теплыми и шелковистыми.
Учащенно дыша, она перебирала пальцами его волосы.
Нужно, чтобы кто-то обязательно изготовил духи из этого мыла. Этот кто-то сделает на таких духах целое состояние.
Нежно целуя ее лицо и бормоча какие-то ласковые слова, он задрал ей юбку и погладил упругие бедра.
Она застонала, когда он прикоснулся к сокровенному бугорку, и он, замерев на мгновение, впился поцелуем ей в губы.
– Ах, – пробормотал он, – какая прелесть!
Она тоже была прелестной. Стройная, олицетворение чистой красоты. Сама невинность, наделенная шармом истинной женщины. Он рукой дразнил ее. Внутри она была горячей и влажной.
Пылавшей безумным желанием.
Целуя ее, он расстегнул и приспустил свои бриджи. Когда его возбужденная плоть прикоснулась к ее телу, он испытал сладостную боль предвкушения.
Обнаженная плоть к обнаженной плоти. Вот оно. Как только…
А ведь он и в самом деле хочет ее, подумал лорд Монфор. Это не просто соблазнение. И им руководит отнюдь не холодный цинизм.
Кого он пытается одурачить?
Вопрос обрел свою четкость и ясность в тот самый момент, когда он по идее должен был бы находиться в таком же бездумном состоянии, как и она.
Он вдруг представил, как завтра с самодовольным видом завалится в клуб и потребует свой приз. Соблазнение невинной девушки свершилось. Какой же он молодчина! Барону Монфору, известному в кругу друзей под прозвищем Монти, нет равных в дерзости, необузданности и беспутности.
Он всегда был и будет победителем.
Он также представил, как завтра Кэтрин Хакстебл поймет, что ее жизнь разрушена: она стала очередной жертвой безжалостного и бессовестного развратника и превратилась в изгоя. Еще она поймет, что винить во всем надо только себя. Ее предупреждали – даже он.
Хотя на самом деле ее вины во всем этом почти нет. Разве можно было ожидать, что невинная девушка сможет противостоять его безграничному опыту?
В нем неожиданно вспыхнула злость. Он не привык думать в такие моменты – причем о таких вещах. Он бессердечный. И бессовестный. Он беспринципный развратник. И ему нужно выиграть пари.
Он просунул ладонь ей между ног, преграждая своей плоти доступ в столь вожделенное лоно.
– Мисс Хакстебл, – произнес он голосом, который звучал до ужаса спокойно, – вы будете стоить мне примерно семьсот гиней.
А также гордости и репутации. Он превратится в посмешище.
– Что-о-о?!
– Во столько мне обойдется отказ от высочайшего наслаждения повалить вас на землю и с вашей помощью удовлетворить свою похоть, – сказал он, произнося каждое слово предельно отчетливо.
– Что?! – Она все еще ничего не понимала.
– В одном из джентльменских клубов в специальной книге уже четыре дня открыто пари, – бесстрастно принялся объяснять он. – Члены клуба делают ставки против меня, горячо утверждая, что я не смогу соблазнить вас за две недели. Соблазнение подразумевает полноценный половой акт. То есть что я полностью войду в вас. Что, однако, сегодня не случится. Ни сейчас, ни потом. И не потому, что вы, мисс Хакстебл, сказали мне «нет», как должны были бы сделать, следуя строгим моральным принципам, как только я увел вас с главной аллеи и многократно потом, а потому, что я сам говорю «нет».
– Что?! – Видимо, она просто не знала, что еще сказать. Однако на этот раз в ее голосе зазвучала тревога.
Он отступил на шаг, выпустил ее юбку и застегнул бриджи.
– Все это было спланировано, мисс Хакстебл, – с холодной и жестокой искренностью заявил он. – С сегодняшней травмы Гудинга, которая дала мне возможность занять его место. Все прошло бы безупречно, если бы я прямо сейчас не решил, что пари, которое так легко выиграть, не стоит выигрыша. Примите мои комплименты, забирайте с собой свою добродетель и отправляйтесь вместе с нею в кровать. Сейчас мы вернемся в ложу леди Битон, пока вашей репутации еще не нанесен серьезный ущерб. Вам и так не избежать ее хмурых взглядов, в этом я не сомневаюсь.