Страница 6 из 67
– Это… абсурд, – пролепетала Кэтрин.
Она не стала спорить, потому что опасность увлекала. И была не такой уж опасной на самом деле. Ведь они не где-нибудь в тихом уголке, а на главной аллее Воксхолла, их окружают толпы людей – пусть даже их компания уходит все дальше с каждой минутой. Да, опасность – это всего лишь иллюзия.
– Я говорю о ваших самых глубоких, необузданных желаниях, мисс Хакстебл, – продолжил лорд Монфор, видя, что она молчит. – Никакая благородная дама не будет, естественно, руководствоваться ими, что очень жаль.
Кэтрин сердито посмотрела на него – во всяком случае, она надеялась, что сердито. Ее щеки горели, и это смущало ее. Горело и все тело. А сердце так бухало в груди, что, наверное, было слышно всем.
– И вы в первую очередь, – не унимался лорд Монфор. – Мне вот интересно: приходило ли вам, мисс Хакстебл, когда-нибудь в голову, что вы страстная женщина? Вероятно, нет – это противоречило бы нормам благовоспитанности. К тому же, осмелюсь заметить, вы не встречали того, кто был бы способен вынудить вас признать это. Однако поверьте мне: вы действительно страстная.
– Вовсе нет, – с негодованием прошептала Кэтрин. Лорд Монфор промолчал и лениво прикрыл глаза, но девушка успела заметить лукавый блеск в этих дьявольских глазах. Излучавших грех.
Неожиданно для самой себя Кэтрин рассмеялась. Громко.
И с изумлением поняла, что ей все это нравится. Она поняла, что будет снова и снова мысленно проживать этот вечер в течение нескольких ближайших дней, а может, и недель. А возможно, и всегда.
Разговор так и не возобновился. Хотя Кэтрин все еще держала лорда Монфора под руку, они стояли лицом друг к другу, а толпа делилась на два потока, которые обтекали их.
– О, какой же вы нехороший! – расхрабрившись, сказала Кэтрин. – Вы намеренно смущаете меня, не так ли? Вы намеренно подводите меня к тому, чтобы я принялась горячо отказывать себе в наличии качества, которое нам всем хочется иметь.
– Страсти? – уточнил лорд Монфор. – А она у вас есть, мисс Хакстебл? Вы признаете это? Как грустно, что благородное воспитание выбивает из дамы все ее внешние признаки!
– Однако страсть – это то чувство, которая дама должна показывать только своему мужу, – возразила Кэтрин и тут же смутилась, потому что ее слова прозвучали излишне чопорно.
– Дайте-ка я отгадаю. – Лорд Монфор был чрезвычайно оживлен и весел, Кэтрин никогда не видела его таким. – Ваш отец был священником, и ваше воспитание заключалось в том, что вы слушали и читали проповеди.
Кэтрин уже открыла было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнула его. Какой у нее может быть ответ? Ведь он совершенно прав.
– Зачем вы ведете этот разговор? – запоздало поинтересовалась она. – Вы отлично знаете, что он противоречит всем правилам приличий. Причем до сегодняшнего вечера мы с вами ни разу не виделись.
– Все это, мисс Хакстебл, – заявил лорд Монфор, – явная ложь, и вам повезет, если за нее вы не будете гореть в аду. Мы не только виделись с вами раньше, но вы еще намеренно и с полной заинтересованностью разглядывали меня при любой возможности. Полагаю, предупреждение Кона насчет меня – я не сомневаюсь, что он действительно предупредил вас, – имело эффект, противоположный тому, которого ваш кузен добивался, и ему, с его-то опытом, следовало бы об этом знать. Но прежде чем вы взорветесь негодованием и отяготите свою душу новой ложью, позвольте мне отметить один факт: раз мне известно, что вы наблюдали за мной, следовательно, я тоже наблюдал за вами. В отличие от вас у меня нет желания отрицать это. Я наблюдал за вами, и каждый раз это доставляло мне все большее наслаждение. Вы должны понимать, насколько удивительна ваша красота, поэтому я не буду отталкивать вас бурными восторгами по поводу вашей внешности. Хотя и очень хотелось бы.
Он изогнул обе брови и посмотрел ей прямо в глаза в ожидании ответа.
Кэтрин отлично осознавала, что попала на глубину и не чувствует дна под ногами. Однако, как ни странно, у нее не было желания возвращаться туда, где безопасно. Он действительно флиртует с ней. И он обратил на нее внимание задолго до сегодняшнего вечера, как и она на него.
Как же глупо чувствовать себя польщенной! Как будто ее можно провести.
– Как я вижу, милорд, – наконец проговорила она, – вы не соблюдаете правил вежливой беседы.
– Вы имеете в виду, – уточнил лорд Монфор, – что я не поддерживаю ложь и прочее лицемерие в угоду вежливости? Вы абсолютно правы. Когда я вижу белое, я не нахожу смысла обсуждать, как еще можно охарактеризовать этот цвет. Возможно, это одна из причин, почему представители высшего света избегают моего общества.
– Одна из причин, возможно, – согласилась Кэтрин. – Но есть и другие.
Он широко улыбнулся и в течение нескольких секунд молча смотрел на нее. И она была ему за это благодарна. Потому что улыбка превратила его в… Ох, где же найти подходящее слово? В красивого мужчину? Она и так давно считает его красивым. Тогда, возможно, в неотразимого?
– Это был очень резкий и неприятный ответ, мисс Хакстебл, – заявил он. – И отнюдь не вежливый.
Кэтрин прикусила нижнюю губу, а потом улыбнулась.
– Мы являемся источником раздражения для тех, кто прогуливается по аллее, – сказал лорд Монфор. – Давайте двинемся дальше?
– Конечно.
Кэтрин посмотрела вперед. Их компания уже исчезла из виду. Надо поспешить, чтобы догнать их. Итак, короткая и странная интерлюдия закончилась? По всей видимости, да. Надо бы радоваться этому, а она почему-то не радуется.
Однако лорд Монфор повел ее совсем не в нужном направлении. Он повернул не в сторону их ложи, а на узкую тропинку, отходившую от главной аллеи.
– Так короче, – объяснил он.
Через несколько шагов они оказались в полнейшей темноте. Плотная стена деревьев обеспечивала абсолютное уединение. Отсутствие фонарей только усиливало ощущение отрезанности от всего мира.
Свидание, подумала Кэтрин, принимает весьма опасный оборот. Она ни на секунду не поверила в то, что это действительно кратчайший путь к остальной компании. Сейчас именно тот момент, когда надо занять твердую позицию, настоять на том, чтобы он немедленно вернулся на главную аллею и отвел ее к леди Битон. Хотя почему ее надо отводить? Она сама способна дойти. Ведь не будет же он останавливать ее силой.
Тогда почему она не идет?
Вместо того чтобы занять хоть какую-то позицию, Кэтрин покорно шла за лордом Монфором в ту часть сада, которая была освещена только луной и звездами.
Она никогда не знала прелести приключения или опасности. И не испытывала трепета перед неизведанным.
И тяги к мужчине, общение с которым было запрещено.
И который был определенно опасен.
И – по крайней мере в настоящий момент – неотразим.
Глава 3
Мисс Хакстебл оказалась, как и предполагал Джаспер, самой наивностью. Причем довольно опасной.
И до умопомрачения очаровательной.
В ней, против ожиданий, было нечто такое, что внушало симпатию. И ее нельзя было назвать пресной, хотя он готовился к обратному.
Однако все это не имело никакого значения.
Ее глаза – бездонные голубые глаза, которые привлекли его, едва он увидел ее, – ее глаза могли неожиданно искриться весельем, и это веселье рождало улыбку, приподнимавшую уголки ее губ, которые так и хотелось поцеловать.
Ее волосы были совсем не золотистыми. Скорее, темно-русыми. Их можно было бы назвать невзрачными и даже бесцветными, если бы не золотые проблески, заставлявшие их сиять и придававшие ей особый шарм.
Она была по-юношески, по-девичьи стройной, но не страдала отсутствием форм. Когда у него был выбор, он всегда предпочитал пышных женщин, но когда выбора не было, стройные и пропорционально сложенные не вызывали у него отторжения.
Она двигалась с естественной грацией.
Ему просто здорово повезло, что Рейчел пригласили на сегодняшнюю вечеринку в Воксхолл и что среди гостей оказалась сама мисс Кэтрин Хакстебл, причем в одиночестве, без своих многочисленных родственников. Он тайно навел справки и выяснил, что все они уехали из города и оставили ее на попечение матери Лингейта. Но сюда его привела не удача и не случайность. Ему стоило целых пятьдесят гиней уговорить Гудинга подвернуть ногу сегодня утром. Конечно, убедить старшую сестру обратиться именно к нему с мольбами сопровождать ее вместо Гудинга и даже заставить ее поверить в то, что идея принадлежала целиком ей, было значительно легче.