Страница 46 из 109
– Кто звонил? – встрял Тайер.
– Не твое дело.
Тайер смачно затянулся белым дымом.
– Спорим, это ее дружок, – сказал он Джошу. – Какой-нибудь занудный первокурсник с Юга.
– Не угадал, – не сдержалась Лола. – Он знаменитый человек.
– О-о-о! Джоши, дружище, ты это слышал? Знаменитый человек! Нашей принцессе с Юга подавай только лучшее. Я его знаю? – спросил Тайер у Лолы.
– Конечно, – гордо сказала она. – Филипп Окленд, писатель.
– Окленд? – вытаращил глаза Тайер Кор. – Бэби, да из него песок сыплется!
– Такой старикан, ему за сорок минимум! – возмущенно подхватил Джош.
– Он мужчина, – ответила Лола.
– Слышал, Джош? Он мужчина. А мы, значит, нет.
– Ты-то уж точно нет, – съязвила Лола.
– А кто я?
– Говнюк, – бросила она.
Тайер засмеялся:
– Раньше был нормальным, пока не приехал в Нью-Йорк и не влез в этот вонючий коррумпированный бизнес под названием «масс-медиа».
– Ничего, ты еще напишешь книгу, – встрял Джош. – Я тебе говорил, что Тайер станет великим писателем?
– Что-то не верится, – театрально закатила глаза Лола.
– Мне нравится, что ты прокладываешь себе путь наверх одним местом, – усмехнулся Тайер. – Я бы тоже с удовольствием, но меня не вдохновляет мысль о члене в заднице.
– Это нужно понимать метафорически, – вставил Джош.
– О чем ты говоришь с Оклендом? – спросил Тайер. – Он же старый.
– О чем говорят телки? – пожал плечами Джош. – Их что, говорить приглашают?
– Тоже мне знаток нашелся, – сказал Тайер, с отвращением глянув на Джоша.
Некоторое время разговор продолжался в том же духе, затем начали собираться гости. Пришла невероятно бледная девица с крашеными черными волосами и некрасивым лицом.
– Ненавижу королев красоты! – заорала она при виде Лолы.
– Заткнись, Эмили, она своя, – оборвал ее Тайер.
Прошло еще немного времени. Тайер поставил музыку семидесятых, все пили водку и выделывались под музыку, а Джош снимал все это на мобильник. Пришли еще две девушки и парень, высокие и красивые, как модели. Тайер представил их мажорными детками видных ньюйоркцев; если отпрыск не выглядит как модель, родители от него отрекаются. Девушку звали Франческа, у нее была привычка во время разговора размахивать длинными тонкими руками.
– Я тебя уже видела, – сказала она. – На премьере фильма с Николь Кидман.
– Да, – громко ответила Лола, чтобы перекричать музыку. – Я была с бойфрендом, Филиппом Оклендом.
– Обожаю Николь, – вздохнула Франческа.
– Ты с ней знакома?
– С раннего детства. Она приходила на мой тринадцатый день рождения. – Франческа увела Лолу в ванную поправить макияж. В ванной пахло несвежими полотенцами и рвотой. – Филипп Окленд классный. Где ты с ним познакомилась?
– Я его референт.
– Когда мне было шестнадцать, я встречалась с учителем. Люблю мужчин постарше.
– Я тоже, – усмехнулась Лола, глядя на Тайера и Джоша, затеявших дружескую встречу по боксу. Покрутив головой, она решила, что достаточно наказала Филиппа. – Мне пора.
Вернувшись на Пятую авеню, она застала Филиппа в кухне – он наливал себе бокал вина.
– Котенок! – воскликнул он при виде Лолы, поставил бокал и обнял любовницу, но когда он потянулся поцеловать ее и начал гладить грудь, Лола резко отстранилась. – В чем дело? – спросил он. – Я тебе звонил, ты не ответила.
– Я была занята.
– Вот как? – переспросил он, словно удивившись, что Лола нашла себе занятие. – Где ты была?
Лола пожала плечами:
– С друзьями.
Взяв бокал, она налила вина и направилась в спальню.
Окленд немного выждал и пошел за ней.
– Котенок, – начал он, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Что ты делаешь?
– Читаю Star.
– Хватит дуться, – примирительно сказал Филипп, потянув журнал у нее из рук.
– Отстань. – Лола отвесила Окленду увесистый шлепок и углубилась в рекламу костюмов для Хэллоуина. – Нужно решить, кем переодеваться на праздник. Я могу одеться Линдси Лохан или Пэрис Хилтон, но я не знаю, в чем будешь ты. Или я могу одеться госпожой, а ты – бизнесменом вроде того, что живет в пентхаусе. Ну, которого ты терпеть не можешь.
– Полом Райсом? – сказал Филипп. – Этим мудаком, мистером Хеджевый Фонд? Лола. – Он погладил ее по ноге. – Я сделаю все, что ты захочешь, но не стану делать из себя клоуна на детском празднике.
Лола резко подалась вперед, зло посмотрев на него.
– Это Хэллоуин, – с нажимом сказала она, словно вопрос не подлежал обсуждению. – Я хочу повеселиться. Я хочу на вечеринку! Это же главный праздник года!
– Знаешь, что? – нашелся Филипп. – Одевайся кем хочешь, останемся дома и устроим собственный маленький Хэллоуин.
– Нет, – капризничала Лола. – Какой смысл наряжаться, если никто тебя не увидит?
– Я тебя увижу, – пообещал Филипп. – Или я никто?
Лола отвела глаза.
– Я хочу веселиться. Тайер Кор сказал, в отеле «Бауэри» будет отвязная вечеринка.
– Кто такой Тайер Кор?
– Парень, который пишет для Snarker.
– А что такое Snarker?
Лола шумно вздохнула, словно последний вопрос переполнил чашу ее терпения, отшвырнула журнал, встала с кровати и направилась в ванную.
– Как это получается, что мы никогда не делаем, чего я хочу? Почему мы должны постоянно ходить к твоим друзьям?
– Так уж случилось, что мои друзья – весьма интересные люди, – ответил Филипп. – Но так и быть, если ты хочешь пойти на ту вечеринку, сходим.
– И ты кем-нибудь оденешься?
– Нет.
– Тогда я пойду одна.
– Хорошо, – ответил он и вышел. Пожалуй, он слишком стар для подобных игр. Взяв телефон, он позвонил режиссеру «Подружек невесты», который, к счастью, оказался дома, и пустился в подробное обсуждение будущего фильма.
Через несколько минут Лола вошла в кабинет и остановилась, сложив руки на груди. Филипп взглянул на нее и отвел взгляд, продолжая разговор. Лола, кипя от злости, вернулась в гостиную. Не зная, как вывести его из равновесия, она вспомнила снимки из старого Vogue. Взяв журнал с полки, она громко шлепнула его на кофейный столик и открыла посередине.
Ее расчеты оправдались: вскоре Филипп вышел из кабинета, увидел фотографии и замер.
– Что ты делаешь? – жестко спросил он.
– Ты что, не видишь? Журнал смотрю.
– Где ты это взяла? – спросил он, подходя к ней вплотную.
– На книжной полке, – невинно ответила Лола.
– Положи на место.
– Почему?
– Потому что я так сказал.
– А ты кто? Мой отец? – задорно спросила она, радуясь, что от его спокойствия не осталось и следа.
Но Филипп не отреагировал на шутку и вырвал журнал у нее из рук.
– Это переходит всякие границы!
– Ты что, стесняешься?
– Нет.
– А, понятно, – протянула Лола, прищурившись. – Ты ее все еще любишь! – Она вскочила и кинулась в спальню, откуда тут же донеслись глухие удары, словно кто-то лупил кулаками по подушкам.
– Лола, прекрати, – поморщился Филипп.
– Как ты можешь любить меня, если все еще любишь ее? – завопила мисс Фэбрикан.
– Это было давно. И я не говорил, что люблю тебя, Лола, – твердо сказал он. Эти слова явно были лишними.
– Значит, ты меня не любишь? – Пронзительно завизжала Лола.
– Я не говорил, что не люблю, просто мы знакомы всего два месяца...
– Дольше! Десять недель как минимум!
– Хорошо, десять недель, – уступил Филипп. – Какая разница?
– А ее ты любил? – не отставала Лола.
– Хватит, котенок, не глупи, – сказал он, подошел к Лоле, которая попыталась – не очень решительно – его отпихнуть. – Слушай, я к тебе очень привязан, но о любви говорить еще рано.
Лола сложила руки на груди и заявила с упрямым видом:
– Тогда я ухожу.
– Лола, – взмолился Филипп, – чего ты от меня хочешь?
– Хочу, чтобы ты меня любил. И еще хочу пойти на ту вечеринку.
Филипп с облегчением вздохнул:
– Ладно, хочешь – значит, сходим.
Это вроде бы смягчило Лолу. Она потянулась к ремню его джинсов, затем ловко расстегнула молнию. Не в силах протестовать, Филипп запустил пальцы в густые волосы девушки, которая опустилась перед ним на колени. Незадолго до кульминации Лола на секунду вынула его член изо рта и, подняв глаза, спросила: