Страница 72 из 88
Радигаст ощутил колючие ледяные щупальца, проникающие в его мозг. Он попытался отступить к дверям опочивальни, однако ноги не слушались. Злыдень-Триглав продолжал неторопливо вещать:
— Не дергайся, не поможет. Все твои чародейские штучки сейчас бессмысленны… Видишь ли, я ждал тебя. Да, ждал, что именно ты явишься за Браслетом. Ведь тебе всегда не хватало власти… Я тебе не по зубам, Радигаст. Ну-ка давай заглянем в твои глупые мозги. Меня очень интересуют замыслы чародейского синклита, а также то, где сейчас прячется ваш поганый щенок Владигор…
Радигаст, утративший самообладание в первые мгновения этой невероятной встречи, теперь лихорадочно выставлял магические заслоны. Однако ледяные щупальца продолжали всасываться в его сознание, взламывая или попросту обтекая любые преграды. С каждым мигом Триглав проникал все глубже и глубже, вытягивая из тайных кладовых памяти чародея нужные ему сведения.
— Итак, молодой князь вырвался из плена? — покачав головой, проговорил старикашка. — Значит, не зря мучили меня подозрения по поводу этого «синегорского охотника»! Владигор пробирается в Тавры, хочет отыскать Ключ-Камень и завладеть Богатырским мечом… Ха-ха, пусть попробует!.. Жаль, конечно, что левый Браслет у него оказался, да это дело поправимое.
Со стороны могло показаться, что ничего необычного не происходит. Умудренный жизненным опытом старец долдонит о чем-то весьма зрелому мужу, то посмеиваясь над ним, то укоряя. Мало ли причин сыщется для подобного разговора? Вот только почему высокорослый и широкоплечий муж, безмолвный «собеседник» безбородого старца, корчится и дрожит, как пескарь под ножом стряпухи? Разевает рот, а ни звука издать не может. Ломает пальцы, таращится в бессильной ярости и… седеет на глазах!
Верховный жрец Волчьего Братства с ужасом наблюдал разворачивающееся перед ним фантастическое действо, понимая в нем лишь одно: идет неразличимая простым глазом страшная битва, но исход ее уже предрешен.
Предупрежденный Господином, Хорг знал, что нынешней ночью на него будет совершено покушение с целью завладеть Браслетом Власти. Жрец хотел многократно усилить свою личную стражу и лечь в постель в одеянии Бессмертного Брата, защищающем от любого оружия. Господин не позволил. Он заверил, что все кончится благополучно, и, дабы Хорг преждевременно себя не выдал, усыпил его. Но Хорг не подозревал, что будет разбужен в столь жуткий момент и станет свидетелем этого кошмара. Внешне почти безобидное зрелище распространяло вокруг себя гигантские волны ужаса и ненависти. Верховный жрец, к его великому счастью, улавливал лишь крошечные брызги, слетавшие с их гребней. Но даже нескольких случайных капель, доставшихся ему, хватило для того, чтобы Хорг впал в состояние, близкое к умопомешательству.
Верховный жрец «слышал» внутри себя слова Господина, предназначенные человеку в сером плаще, однако почти не понимал их смысла. Ответов пришельца, если таковые были, он вообще никак не воспринимал.
— Зря отбиваешься, Радигаст, я ведь заведомо сильнее… Ну, еще разочек! Дурак ты, клянусь Преисподней!.. Почему же Белун отказался замыкать в кольцо Пьяную топь? Ах вот что ты думаешь! А он?.. Эту защиту можешь ставить бабам и смердам, для меня она не сильнее утреннего тумана…
Радигаст чувствовал, что теряет последние силы. В его сознании неожиданно всплыло последнее предупреждение Белуна: «Ты готов совершить чудовищную ошибку…» и еще «Мне жаль тебя…» Все верно. Его стремление во что бы то ни стало завладеть Браслетом Власти было чудовищной, роковой ошибкой, за которую должна быть лишь одна расплата…
— Э-э, нет! Даже не мечтай об этом, Радигаст. Самовольно умереть я тебе не позволю. Как ты сказал, ухватив побрякушку? «Теперь ты — мой!» И я добавлю слова твоего нелюбимого собрата — «Мне жаль тебя, Радигаст».
Под каменными сводами беззвучно вспыхнули зеленые и сиреневые молнии, с гранитных стен посыпались крошечные осколки, масло в светильниках обратилось в лед, а язычки пламени — в железные лезвия.
И Радигаст понял, что даже смерть не суждена ему в прощение…
7. Камень и роза
Владигор не знал ничего о том, что происходит за пределами владений степняков — многочисленных и разнообразных племен, кочующих по бескрайним просторам южного Поднебесья. Впрочем, даже о главных событиях в степи он мог лишь догадываться, потому что старался избегать лишних встреч с кем бы то ни было. Главной задачей Владигора было как можно скорее и неприметнее достичь Таврийских предгорий, все прочее он старался выбросить из головы.
Мчась по иссохшим на жгучем солнце ковылям, он в полной мере смог оценить достоинства авхатских скакунов — быстрых, неприхотливых и чрезвычайно выносливых. Для пущей надежности он прихватил с собой еще двух жеребцов, из которых один таки не выдержал безостановочного перехода и пал к следующему вечеру. Но оставшиеся продолжали бешеную скачку, полностью отдаваясь велению седока — вперед, вперед!
Князь не чувствовал усталости и, казалось, не замечал разницы между луной и солнцем. Пробудившиеся в нем силы требовали выхода — и находили его в дикой скачке по степному раздолью.
К исходу второго дня безудержной гонки Владигор впервые столкнулся с конными заставами савроматов. Из-за невысокого кургана наперерез ему рванулись с полдюжины всадников, вооруженных легкими пиками и небольшими, непривычно изогнутыми луками. Без лишних разговоров они обстреляли Владигора ярко раскрашенными стрелами, а когда увидели, что ни одна из стрел не достигла цели, начали преследование. В результате четверо остались лежать на земле мертвецами, а уцелевшие умчались назад быстрее ветра…
Владигор даже не задумывался о том, куда несет его воля Перуна. Он полностью доверился тем ощущениям, которые владели им после освобождения из авхатского плена. И это доверие внутреннему порыву, явившееся на смену прежним сомнениям — тяжким для души и ядовитым для разума, удесятеряло его силы и жажду победы.
Он знал, что найдет Ключ-Камень, хотя не имел понятия — где и как.
На рассвете третьего дня Владигор понял, что в степи началась охота за ним. Большой отряд варваров, направлявшийся к северу, заметил всадника, немедленно развернулся и, рассыпавшись в полукруг, устремился в погоню. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: они ищут именно одиночку, спешащего в горы.
А горы были совсем рядом!.. Владигор ощущал их близость, как младенец, едва родившись, ощущает тепло и сладость материнской груди. И он знал, что только в горах найдет защиту. Не зря же имя его — Владигор!
Теперь все решала скорость. К сожалению, ее-то и не хватало уставшему авхатскому скакуну. Отряд варваров приближался с безостановочностью весеннего половодья и вот-вот должен был настичь беглеца.
Вдали сверкнули белоснежные пики высоких Тавр. Но уже загнан был жеребец — хрипел, спотыкался, не слушался седока. Владигор решился на опасную хитрость: свернул в сторону, будто намереваясь вырваться из сжимающегося полукруга, а затем подсек плетью передние ноги своего коня. Тот рухнул, едва не придавив всадника. Для преследователей это выглядело так, будто синегорец, прижатый телом коня, то ли не может шевельнуться, то ли вообще лишился чувств. С радостными воплями они устремились к нему, разрушив свою ловчую цепь.
Этого и добивался Владигор. Едва самый резвый из варваров приблизился к нему на расстояние прыжка, Владигор метнулся вперед и ударил противника ножом в грудь. Конь варвара, потеряв седока, встал на дыбы, однако Владигор без труда усмирил его резким и сильным рывком поводьев, в одно мгновение вскочил на хребтину и ударил пятками во взмыленные бока.
Остальные не сразу поняли, что происходит. Слишком быстрыми были действия синегорца — глаза не успевали за ними. Только что лежал без чувств — и уже на коне, уже вновь мчится к Таврам сквозь разорванный полукруг!..
Владигора ничуть не обольщала легкая победа над неосторожным варваром. Он понимал, что варвары постараются вновь окружить его и отсечь от спасительных предгорий. Чтобы на некоторое время задержать их, он выпустил на скаку почти все свои стрелы — и еще четверо всадников свалились в ковыль. Но отряд насчитывал более трех десятков воинов и, конечно же, не собирался отступать. Рано или поздно они настигнут его.