Страница 9 из 34
Так уж повелось, что каждый раз, когда я принимал определенную дозу спиртного, меня охватывало желание. Мне хотелось всего лишь чипсов в газетном кульке, сдобренных уксусом и пахнущих божественно. Отзвуки детства, которого, к сожалению, у меня не было, а так бы хотелось.
Самым приятным воспоминанием детства были чипсы вечером в пятницу. В школу два дня ходить не надо, в воскресенье матч, и в кармане шесть пенсов на чипсы. Когда наконец наступало это время, ты почти никогда не бывал разочарован. Галопом мчался в лавку, где готовили чипсы, и с наслаждением вдыхал магический аромат уксуса и жира. Трудно было стоять на месте от нетерпения. Наконец подходила твоя очередь, и ты заказывал:
— Одна порция с солью и уксусом.
Тебе давали их в газетном кульке такими горячими, что нельзя было есть, поэтому ты совал нос в пакет и нюхал. Среди обещаний, даваемых себе на будущее, я чаще всего клялся, что, когда вырасту, не стану есть ничего, кроме чипсов. Я ненавижу все эти заведения типа фастфуд. Одной из причин является то, что они лишили детей удовольствия наблюдать, как готовятся чипсы. Осталось всего одно заведение в Бохерморе, где все еще можно получить только что поджаренные чипсы, и я теперь покупаю их только там.
Я шел по мосту Святой Бригитты, держа в руке горячий пакет. Затем перешел улицу, не доходя до роскошных домов, и поднялся на холм. Прямо над Хидден Вэлли можно видеть Лох-Корриб во всей его красоте. Ночью огни колледжа отражаются в воде и вызывают некоторую тоску, вот только по чему?
Я все еще не знал.
Около дома я по старинной традиции повозился с ключами. Услышал:
— Простите?
Повернулся и получил железным ломом по зубам. Почувствовал, как раскрошились зубы, и услышал голос:
— Тащи его в аллею.
Аллея проходила рядом с домом. Меня немного протащили, потом с силой пнули по яйцам. Меня вырвало чипсами и выпивкой, и голос сказал:
— Мать твою, он меня облевал.
— Сломай ему нос.
Он послушался, воспользовавшись тем же ломиком. На этом они сделали перерыв. Я лежал, привалившись к стене. Голос над ухом произнес:
— Нравится общаться с тинкерами?
Затем мужик шумно втянул воздух и ударил меня по голове.
Очнувшись, я никак не мог сообразить, сколько времени пролежал без сознания. Мимо прошла пожилая пара. Она сказала:
— Какой жуткий вид, позор да и только.
Если бы я мог, я бы крикнул: «А чего вы ждете? Я же тинкер».
Через некоторое время я заполз в дом, прошел к раковине и сплюнул кровь вперемешку с зубами. Я добрался до гостиной и бутылки ирландского виски и глотнул прямо из горлышка. Алкоголь обжег израненные десны, но все-таки проник в желудок. Костюм был безвозвратно испорчен, голубая рубашка разорвана в клочья. Вопреки тому, что показывают в фильмах, требуется приличная сила, чтобы разодрать рубашку. Я нашел смятые сигареты и закурил. Я держал тяжелую зажигалку «Зиппо», как талисман. Глотнул еще виски, немного полегчало. После недолгих поисков я нашел телефон Трубочиста и возился целую вечность, пока набрал номер. Наконец услышал:
— Алло?
— Это Джек, помогите мне.
И потерял сознание.
Когда я в следующий раз открыл глаза, то не сразу понял, где нахожусь. Лежу в кровати, в пижаме. Первая мысль: «Черт, только не больница».
Если бы больницы, подобно авиационным компаниям, считали на мили, я бы набрал порядочно. Сердце ёкнуло: у дверей кто-то сидит. Голова разламывалась. Присмотрелся: в кресле спит Трубочист. Несет ночную вахту. Я не ощущал похмелья. Это меня насторожило. Почему это вдруг? На коленях Трубочиста лежал девятимиллиметровый пистолет. Лучше мне не делать резких движений. Я слегка кашлянул. Он пошевелился, и я спросил:
— Куда подевалось мое похмелье?
Он встряхнулся, похоже, удивился, обнаружив пистолет, положил его на пол и ответил:
— Вы по уши напичканы обезболивающими таблетками.
Рот онемел, но не болел. С онемением я готов был смириться. Спросил:
— Кто уложил меня в постель?
Он слегка улыбнулся:
— Мы нашли вас на полу. В плохом состоянии, друг мой. Позвали врача, он над вами потрудился. Это было два дня назад.
— Господи.
— Братья охраняют вас по очереди. Разумеется, вам потребуется дантист.
— Я хочу чаю.
Он встал. Я кивком показал на пистолет. Он сказал:
— Если бы он был с вами, вы не остались бы без зубов.
— Со мной были чипсы. Если бы у меня была пушка, мне забили бы ее в глотку.
— Они напали на вас неожиданно?
— Прямо надо сказать, меня застали врасплох.
Он пошел готовить чай, а я осторожно слез с постели. Меня качало, но на ногах я держался. Я медленно двинулся к ванной комнате, избегая смотреть в зеркало. Я никогда не был картинно хорош собой, но без зубов наверняка стал совсем безобразным. Я сказал себе: «Это придает твоему лицу своеобразие».
Еще бы. Это, да еще пушка, может, люди и побоятся со мной связываться.
Прежде чем спуститься вниз, я надел тонкий свитер и старые штаны. Яйца были черно-синими и сильно распухли.
Я умудрился выпить немного теплого чая, обойдясь без тоста. Трубочист дал мне несколько красных и серых таблеток, заметив:
— Помогут держать боль на расстоянии.
Я подумывал о кокаине, но разве со сломанным носом я сумею управиться? Он сказал:
— Я убрал кокаин — вдруг заглянет полиция?
Я не ответил, и он добавил:
— Тирнансы.
— Что?
— Братья Тирнансы, это они вас так отделали. Они ненавидят тинкеров. Они скрылись, но когда всплывут на поверхность… Я вам сообщу.
* * *
Все считали, что главной целью была беседа: вежливая, цивилизованная, почти банальная; вы пили кофе с молоком без сахара. Таков был ваш привычный выбор. Ничего странного.
Но я пил чай…
Необычный выбор, свойственный смуте.
Следующие несколько недель я почти никуда не выходил, только к зубному врачу. Сидел дома, почти всегда под кайфом. Дантист сказал:
— Уф…
Ничего хорошего. Он спросил:
— Что случилось?
— В регби играл, попал в заварушку.
Он с сомнением взглянул на меня, но не стал уточнять. Полтора часа я сидел в кресле, а он делал что-то ужасное. Рот был набит разными инструментами. Я вполне мог открыть кружок «сделай сам». Когда он прервался, я попросил:
— Не рассказывайте мне, что вы делали.
— Я удалил почти все осколки…
— Bay, доктор… поверьте мне. Я не хочу ничего знать.
Снова в кресло, новые раскопки. Наконец он снял слепок и сказал:
— Через пару недель можно будет поставить.
— А что-нибудь временное вы пока не могли бы туда приладить?
Он покачал головой:
— Поверьте мне, мистер Тейлор, когда пройдет заморозка, даже ваш собственный язык будет вам мешать.
Когда я собрался уходить, он спросил:
— У вас есть медицинская страховка?
— Нет, и еще у меня нет зубов: ирландец во цвете лет.
— Ну, по крайней мере, вы сохранили чувство юмора. Думаю, оно вам понадобится.
— Спасибо, док. Жаль, что не могу сказать, что получил удовольствие.
— Я бы на вашем месте не слишком увлекался регби.
Когда я расследовал свое последнее дело, мне пришлось столкнуться с полицейским по имени Брендон Флод. Он избил меня до полусмерти, переломал пальцы на левой руке. Это произошло во время нашей первой встречи. Затем он увлекся религией и очень изменился. Практически помог мне разобраться в деле, которое закончилось тем, что я убил своего лучшего друга. Довольно занимательные у нас были отношения. Я сохранил его номер и вечером позвонил.
— Алло?
— Брендон, это Джек Тейлор.
Длинная пауза, затем глубокий вздох:
— Вы вернулись?
— Вернулся.