Страница 77 из 112
Убайдаллах, удивленный тишиной вокруг дворца, послал людей подняться на крышу и посмотреть, в чем дело. Ему доложили, что на площади никого нет. Решили проверить, нет ли засады в мечети, оказалось — и там пусто. Тогда Убайдаллах распорядился созывать людей на ночную молитву. Когда мечеть наполнилась, он обратился к присутствующим с краткой речью' «Воистину, сын Акила — трус и дурак [*4]. Вы видели, какие произошли неповиновения и раздор. Не будет покровительства Аллаха человеку, в доме которого его найдут. А кто приведет его, тому будет выплачена цена кровной мести [*5]. Повинуйтесь Аллаху, рабы Аллаха!» Затем начальник полиции получил приказ поставить охрану в начале каждой улицы для проверки прохожих.
В это время Муслим шел на юг от Куфы и дошел до Хиры [+30]. Там он остановился около одного из домов и попросил напиться у хозяйки. Напившись, он не ушел. Женщина спросила, чего еще ему нужно, если уже напился. Муслим сказал, что его преследуют и ему нужно убежище на ночь. Женщина потребовала назвать себя; услышав, кто перед ней, она в отличие от мужчин, присягавших и заверявших в верности до гроба, не испугалась и дала ему приют. Пришедшего позже сына она просила сохранить в секрете имя человека, которому оказала гостеприимство. Однако сын наутро заявил о местонахождении Муслима, и Убайдаллах послал Мухаммада б. ал-Аш'аса с отрядом в несколько десятков человек арестовать его. Муслим встретил приехавших во дворе с мечом в руке и после жаркой схватки вытеснил их за ворота. Отбивая повторную атаку, Муслим получил удар по лицу, рассекший верхнюю губу, и все-таки сумел выбить всех со двора. Желавших еще раз встретиться с ним лицом к лицу не нашлось; нападавшие поднялись на крышу, стали кидать в него камни и бросили во двор связки горящего камыша. Муслим вышел на улицу и, прислонившись к стене, приготовился принять последний бой. Кажется, и здесь он еще сражался некоторое время. Рассказы о последнем бое Муслима явно страдают преувеличениями в его пользу, и трудно представить истинную картину [+31]. Длительное сопротивление может объясняться не только его мужеством и превосходным владением оружием, но и тем, что нападавшие на него не намеревались его убивать и не желали рисковать своей жизнью.
Увидев, что арест может стоить много крови, Мухаммад б. ал-Аш'ас стал уговаривать Муслима сдаться, гарантируя от себя сохранение жизни (аман). Обессиленный Муслим сдался. Его беспокоило только то, что Хусайн, обманутый его оптимистическим письмом, может появиться в предательской Куфе, и он попросил Ибн ал-Аш'аса сообщить Хусайну, что нужно возвратиться в Мекку.
Муслима доставили к Убайдаллаху. Услышав от Ибн ал-Аш'аса, что тот гарантировал Муслиму пощаду, Убайдаллах разгневался: «Какое тебе дело до помилования?! Как будто мы по-; сылали тебя давать ему помилование. Мы посылали тебя, чтобы ты доставил его нам!» Историки передают пространную беседу Убайдаллаха с Муслимом, в которой он упрекал его за раздор, внесенный в общину, а Муслим порицал и самого Убайдаллаха, и его отца, доказывая правоту своего дела. Подлинность ее сомнительна, вряд ли человек с такой раной, как у Муслима, мог вступить в дискуссию. Услышав приказ о казни, Муслим упрекнул Мухаммада б. ал-Аш'аса: «Если бы ты не гарантировал мне безопасность, я не сдался бы». Казнь была поручена тому человеку, который, ранив Муслима, сам получил от него удар и теперь мог отомстить. Ибн ал-Аш'ас, искупая свою невольную вину в позорной смерти Муслима, выполнил предсмертную просьбу казненного и послал навстречу Хусайну человека предупредить об опасности появления в Куфе.
Провал восстания Муслима и его гибель решили также судьбу Хани б. Урвы. При его аресте Ибн ал-Аш'ас выпросил у Убайдаллаха б. Зийада помилование для него, предупреждая, что за него могут вступиться его соплеменники мазхиджигы. Но когда исчезла угроза со стороны Муслима и стало ясно, что куфийцы запуганы репрессиями, Убайдаллах приказал его казнить. Расчет наместника оказался верным: когда Хани вывели со связанными за спиной руками для казни на овечий рынок, никто из соплеменников не откликнулся на его отчаянные призывы о помощи. Лишь через некоторое время нашелся человек, который заколол копьем палача Хани. Тела Хани и Муслима были распяты на базаре, а головы отосланы халифу [+32].
Ал-Мухтар оказался удачливее. О восстании он узнал, находясь в своем имении в ал-Хутарнии (около 30 км севернее Ку-фы), и поспешил принять в нем участие, но добрался до соборной мечети, когда в его провале не было никакого сомнения Амр б. Хурайс, командовавший отрядом, посланным защищать дворец от мятежников, предложил присоединиться к его отряду Наутро ал-Мухтар вместе со всеми явился на прием. Ибн Зийад обвинил его в участии в восстании, но Амр б. Хурайс заверил, что он все время находился в его отряде. Отвергнуть это свидетельство Ибн Зийад не решился (Амр был главой мединцев в Куфе) и сорвал свою злобу, ударив ал-Мухтара палкой по лицу (и повредил глаз), а затем бросил в темницу [+33]. О судьбах других участников восстания и близких к Муслиму людей ничего не известно. Возможно, что публичных казней двух видных людей было достаточно, чтобы убедить всех, что Убайдаллах не остановится ни перед чем.
Восстание датируется вторником или средой, 8 или 9 зу-л-хиджжа/9-10 сентября (в действительности эти дни — воскресенье и понедельник), как разночтение второй даты следует принять 7 зу-л-хиджжа, которое является средой. Средневековые историки считают его одновременным с выступлением Хусайна из Мекки, которое в большинстве случаев относят ко «дню жертвоприношения» — 8 зу-л-хиджжа и только один источник — ко вторнику 3 зу-л-хиджжа/4 сентября [+34] (и этот день действительно вторник). Расчет соотношения по времени ряда взаимозависимых эпизодов говорит в пользу более поздних дат.
ТРАГИЧЕСКИЙ ПОХОД ХУСАЙНА
Полторы тысячи километров и две недели, требовавшиеся для передачи известий через гонцов, отделяли Мекку от Куфы, и когда Хусайн получил от Муслима сообщение о том, что Куфа готова принять его с распростертыми объятиями, там все уже переменилось: вместо снисходительного ан-Ну'мана б. Башира появился непреклонный Убайдаллах, а Муслиму приходилось скрываться от него.
Для понимания реакции Хусайна на это сообщение важно было бы знать, сколько времени прошло между его получением и выступлением из Мекки — большой промежуток свидетельствовал бы о долгих колебаниях. К сожалению, имеющиеся даты вызывают некоторые сомнения. Из трех абсолютных дат: выступления Хусайна из Мекки (8 или 9 зу-л-хиджжа/9-10 сентября), прибытия в Кербелу (четверг 2 мухаррама/2 октября — в действительности вторник) и его гибели (10 мухаррама 61/10 октября 680 г.) — последняя единственно надежна. Имеется еще одна важная дата, определяемая лишь относительно, — письмо Муслима, призывающее приехать, было отправлено за 27 дней до казни [+35], т. е. 11–12 зу-л-ка'да/13-14 августа. Труднее на этом основании определить, когда Хусайн мог его получить. Если считать, что гонец, не меняя своего верхового животного, мог в среднем проезжать около 100 км в сутки, то письмо дошло бы примерно 26–27 зу-л-ка'да/28-29 августа с отклонением в обе стороны на один-два дня. Таким образом, Хусайну потребовалось 10–12 дней для принятия окончательного решения. Расположенные к нему люди и родственники пробовали его отговорить (некоторые из сообщений об этом явно выдуманы задним числом) [+36], но Хусайн был непреклонен в своем решении.
8 зу-л-хиджжа/9 сентября, совершив начальный обряд хаджжа, Хусайн к вечеру, когда многие тысячи паломников, запасшись водой, двинулись через долину Мина к Арафату, покинул свое жилище в сопровождении всех жен и детей, с двоюродными братьями и племянниками (всего с ним было 82 мужчины) и влился в общий поток, двигавшийся вверх по долине. Когда вдруг караван Хусайна повернул влево на дорогу, которая одновременно выводила и на иракскую, и на мединскую дорогу, Амр б. Са'ид побоялся, что Хусайн направляется в Медину, чтобы захватить ее в его отсутствие, и послал стражников во главе со своим братом Йахйей остановить его. Произошла стычка, в которой обе стороны буквально схлестнулись плетями. Спутники Хусайна оказались напористее, и Йахйа предпочел оставить их в покое.