Страница 38 из 112
Фигура Хасана очень смутно проступает со страниц мусульманских источников. Его негероическая судьба и отсутствие ярких поступков мало привлекали внимание биографов. Характерно, что в биографическом словаре Ибн Са'да, где упомянуты сотни второстепенных передатчиков хадисов, Хасан не удостоился отдельной статьи; историки, описывающие внешность всех халифов, перечисляющие их жен и детей, никак не характеризуют пятого халифа. Известно, что внешне он был очень похож на своего деда-пророка, что вызывало умиление сподвижников Му-хаммада, и несколько заикался, в чем видели его сходство с Мусой (Моисеем). В его биографиях рассказывается либо о проявлениях любви к нему деда, либо о событиях его кратковременного правления. Добрые тридцать лет в промежутке между тем и другим не отмечены ничем примечательным: он просто жил в свое удовольствие в Медине, пользуясь благами своего положения внука пророка, получающего большое жалованье наравне с участниками битвы при Бадре, происшедшей за год до его рождения. Современникам запомнились только многочисленные женитьбы и разводы Хасана, да и то неясно, происходило это до избрания его халифом или уже после отречения [+9].
Как уже было сказано, Хасан принимал участие в обороне дома Усмана, а затем в обоих больших сражениях отца, но даже прошиитские источники не нашли материала для прославления его воинской доблести. Возможно, в оправдание этого появились утверждения, что Али не разрешал своим старшим сыновьям вступать в единоборства [+10]. Не сообщается и о том, что Али поручал Хасану большое самостоятельное дело, которое могло бы выявить его способности, кроме посылки для переговоров с ку-фийцами, где ведущая роль принадлежала Аммару б. Йасиру.
А между тем Хасану предстояла теперь труднейшая задача преодолеть раскол мусульманской общины и государства. Для этого требовалось редкое сочетание твердости воли и полководческого таланта с умной сдержанностью во внутренней политике, ибо, прежде чем идти на военное решение спора с Му'авией, необходимо было привлечь на свою сторону охладевших к отцу куфийцев, добившись благосклонности племенной знати, которая одна могла способствовать сбору общего ополчения, и нейтрализовать хариджитов.
Казнив Ибн Мулджама, Хасан раздал воинам по 100 дирхемов [+11], что равнялось полугодовому жалованью самого низшего разряда. Как поощрил он племенную верхушку, не говорится. Если он пошел по стопам отца, по пути обеспечения первоначального равенства, то это могло только расширить трещину, возникшую между халифом и племенной верхушкой. Об этом прямо предупреждал Хасана Абдаллах б. Аббас, призывая начать активные действия против Му'авии: «…Назначь родовитых и знатных людей на какие захочешь должности. Этим ты купишь их сердца и проявишь исходящую от имамов справедливость в приручении сердец и устроении дел людей… Ты ведь знаешь, что от твоего отца Али отвращало людей, и они уходили к Му'авии, то, что он, распределяя между ними общинные средства (фай'), уравнивал их в жалованьи, и это тяготило их» [+12]. О крупных раздачах денег сведений нет, но все наместники были оставлены на прежних местах.
Как отмечает ряд авторов, Хасан в течение двух месяцев не предпринимал никаких активных действий против Му'авии [+13], пытаясь склонить его к присяге мирным путем. До нас дошли тексты двух посланий Хасана и ответов на них, но полностью доверять им не приходится, так как в них чувствуются отзвуки более поздних представлений, внесенных редакторами-историками. Во всяком случае, текст, приводимый ал-Куфи, явно сокращен при переписке и, возможно, скомпонован из двух посланий [+14].
Получив отказ Му'авии от присяги, Хасан отправил второе послание, в котором обосновывал особые права Алидов и отвергал претензии Му'авии на власть. Несмотря на пространность, его стоит привести полностью, за исключением начала, в котором говорится о спорах, возникших после смерти Мухамма-да. Оно интересно прежде всего тем, что в нем мы впервые встречаемся с развернутой аргументацией особых прав на власть «семьи пророка».
«…Потом мы привели курайшитам такие же доводы, которые те приводили арабам (т. е. родство с пророком), но не были они справедливы, как справедливы были арабы к ним [*1], и взяли себе это дело с меньшим основанием и справедливостью, чем было у арабов. А когда мы, люди семьи Мухаммада и его близкие (авлийа 'уху), обратились к ним с доводами и требованием справедливости, то они все вместе принялись чинить нам обиды и козни и лишили нас назначенного Аллахом, а он — покровитель заступающийся! Удивляет нас притязание притязающих на наше право и власть пророка нашего, да благословит Аллах его и его род, — хотя они — люди, обладающие преимуществом и первенством в исламе. И отказались мы от споров с ними, опасаясь за религию, чтобы лицемеры и враги не нашли в них слабость, которой опозорят ее, или будет это для них способом причинить ей тот вред, которого они хотят.
А ныне удивляются люди твоему, Му'авийа, притязанию на Дело, которое тебе не принадлежит ни по известным заслугам, ни по похвальным делам в исламе: ты — сын супостата из супостатов (хизб мин ал-ахзаб) [+15], сын злейшего среди курайшитов врага посланника Аллаха, да благословит Аллах его и его род. Но Аллах разрушит твои надежды и отвергнет тебя и ты узнаешь, для кого потусторонние мучения. Клянусь Аллахом, ты скоро встретишься с Господом твоим и он воздаст тебе за то, что захватили твои руки, а Аллах не бывает несправедлив к своим рабам.
Воистину, в тот день, когда Али, да будет доволен им Аллах, ушел своим путем, да помилует его Аллах, в день, когда он был взят… мусульмане поставили меня управлять этим делом после него, и я прошу Аллаха, чтобы не запасся я в этом преходящем мире чем-то, что могло бы лишить меня в будущем мире его благосклонности.
Воистину, подвигла меня на это письмо к тебе моя безвинность перед Аллахом, Великим и Славным, в деле с тобой А тебе бы надо сделать великое дело, в котором было бы благо для мусульман: откажись от своего упорства в ложном деле и войди в то, во что вошли люди, и присягни мне. Ведь ты знаешь, что у меня больше прав на это дело, чем у тебя, в глазах Аллаха и всех кающихся, хранимых и тех, кто сердцем обращается к Аллаху. Побойся Аллаха и оставь бесчинство, перестань проливать кровь мусульман, ведь, клянусь Аллахом, нет тебе добра в том, что ты предстанешь пред Аллахом с этой обильно пролитой их кровью. Войди в мир и покорность и не оспаривай дело у людей, которым оно принадлежит, и у того, кто имеет больше прав на него, чем ты, и да потушит Аллах этим злобу, и объединит речи, и уладит междоусобицу. А если ты в своем заблуждении не хочешь ничего, кроме унижения, то я приду к тебе с мусульманами и буду судиться с тобой, пока не рассудит нас Аллах, — а он — лучший судья» [+16].
Здесь едва ли не впервые звучит мотив особого права членов «семьи пророка», в данном случае — Али и его потомков, на халифат. Ранее в полемике с Му'авией Али обосновывал законность своей власти фактом избрания его по воле мухаджиров и ансаров, а не по праву рождения. Трудно поверить, чтобы Хасан так быстро сумел найти новый аргумент в доказательство законности власти ближайших родственников пророка, отсутствовавший в арсенале его более искушенного в политике отца. В то же время следует отметить отсутствие малейшего намека на наследование от пророка тайного завета, ставшего впоследствии важнейшим моментом шиитского учения об имамате. Пока речь идет лишь о праве на политическую власть, которая опирается на известное всем учение.
В ответ Хасан получил столь же обширное послание, в котором Му'авийа не без сарказма разбивал все аргументы соперника. Его тоже стоит привести полностью, опустив лишь вводные славословия пророку.