Страница 37 из 112
[+133] Куфи, т. 4, с. 134–144; Динав., с. 227–228; Йа'к., т. 2, с. 251–252; Таб., II, с. 3456–3461; Исфах., М., с. 16–25.
Средневековые историки не единодушны в указании дат покушения и смерти Али, но другие даты, кроме приведенной нами, ненадежны, так как дни недели не совпадают с числами месяца. Так, по ал-Исфахани, Али скончался в воскресенье 21 рамадана [Исфах., М., с. 25], но это число — четверг; Халифа сообщает, что он был убит утром пятницы, когда осталось семь дней рамадана [Халифа, с. 182], но этот день — суббота. Точный ориентир дает одно сообщение ат-Табари, согласно которому Али был ранен ночью пятницы, прожил всю пятницу и субботу и умер в ночь на воскресенье, "когда осталось 11 дней рамадана" [Таб., I, с. 3469], последнее число указано неверно: 18 рамадана — понедельник. У него же приводятся и другие даты: пятница 11 рамадана (понедельник), когда осталось 13 дней рамадана [Таб., I, с. 3456]. Совершенно очевидно, что историки бродят по заколдованному кругу нескольких цифр: семнадцать (его варианты: семь и двадцать семь) и тринадцать, которые отсчитываются то от начала, то от конца месяца. Так, у ал-Куфи Али ранен 23 рамадана (семь дней от концаN) и жил до 27 рамадана (вместо 17-го) [Куфи, т. 4, с. 139, 144); у ал-Мас'уди покушение датировано пятницей 13 рамадана [Мас'уди, М., т. 4, с. 433; Мас'уди, Ме., т. 2, с. 424], этот день — среда, но несомненно, это должен был быть тринадцатый день от конца (впрочем, этот день — воскресенье). Единственной опорной точкой является указание на дни недели покушения и смерти и 17-е число, относящееся к одному из этих событий. Поскольку 17 рамадана — воскресенье, то покушение следует датировать пятницей 15 рамадана, хотя это число никто не называет. Из этой системы выпадает только сообщение ал-Йа'куби [Йа'к., т. 2, с. 252], что Али умер в пятницу первого дня последней декады рамадана = 21 рамадана (четверг). Поздней дате противоречит и надежное сообщение Ильи Нисибинского о том, что Хасан принял на себя власть 19 рамадана во вторник (число и день недели совпадают) [Илья, с. 141]. Об отравлении меча см.: Динав., с. 228; Таб., I, с. 3457.
[+134] Куфи, т. 4, с. 142–144 (только устное завещание сыновьям); Таб., I, с. 3461–3462 (устный завет сыновьям), с. 3462–3463 (собственноручно написанное идейное завещание общине, закончив которое — умер); то же см.: Исфах., М., с. 24.
[+135] И. Абдх., с. 105–106; И. Абдх., пер., с. 127; Динав., с. 229; Йа'к., т. 2, с. 252; Таб., I, с. 3464–3465. Любопытно, что ал-Балазури в большом разделе "Ансаб ал-ашраф" [Балаз., А., т. 4А], посвященном Му'а-вии, не упоминает покушения на него.
[+136] И. Абдх., с. 106; И. Абдх., пер., с. 127–128; Кинди, В., с. 33; Динав., с. 229–230; Йа'к., т. 2, с. 252; Таб., I, с. 3465.
[+137] Таб., I, с. 3453.
[+138] Куфи, т. 4, с. 67; Таб., I, с. 3452.
Комментарии
[*1] Об этой битве, отдавшей Египет Амру б ал-Асу, рассказывается в следующем разделе этой главы.
[*2] В Коране (7 176) имеются в виду люди, не желающие верить знамениям Аллаха
[*3] В Коране (62 5) этому ослу уподоблены иудеи, имеющие Писание, но не разумеющие его В переводе И. Ю. Крачковского асфар (в данном случае "Писание") — "книги".
[*4] "Носяшие ножные браслеты" — женщины.
[*5] Букв. "У Аллаха ваши отцы".
Глава 3. «ГОД ЕДИНЕНИЯ»
ПЕРВЫЕ ШАГИ ХАСАНА
Али был похоронен той же ночью, с 23 на 24 января 661 г., то ли на южной окраине Куфы у Киндитских ворот, то ли во дворе резиденции. По преданию, Али завещал сделать могилу незаметной, чтобы хариджиты не надругались над его телом. Трудно сказать, насколько это верно, но во всяком случае уже в конце IX в. ее местонахождение было неизвестно [+1]. Существующий ныне пышный мемориальный комплекс в Эн-Наджафе не более чем кенотаф.
Али не выразил своей воли относительно преемника, хотя окружающие не сомневались, что им должен быть Хасан. Джундаб б. Абдаллах прямо спросил умирающего: «Если мы лишимся тебя, нам присягать Хасану?» Превозмогая боль, Али ответил: «Я не приказываю вам это и не запрещаю: вам виднее» [+2].
Наутро Хасан возглавил молитву в соборной мечети и объявил о смерти халифа. Текст этой речи, приводимый историками, мало согласуется с тем, что можно было бы ожидать от подобной речи по нашим представлениям и в соответствии с речами других халифов, произносившимися в подобных обстоятельствах. Можно думать, что значительная часть ее является результатом творчества ранних историков [+3]. По окончании речи Убайдаллах б. Аббас предложил присягнуть Хасану. Пример подал Кайс б. Са'д, первым совершив обряд рукобития. Этим новому халифу гарантировалась поддержка одной из главных фигур халифского окружения. Его примеру последовали и остальные присутствующие [+4].
Первой акцией Хасана стало наказание убийцы отца. Согласно одной версии, Хасан зарубил его своей рукой, исполняя последнюю волю умирающего казнить убийцу ударом за удар, но не уродовать. Ибн Мулджам будто бы предлагал отпустить его, чтобы он мог убить Му'авию, а уж потом казнить, но это предложение было отвергнуто. Обезглавленное тело было брошено на растерзание толпе. То, что от него осталось, было завернуто в циновки, облито нефтью и сожжено. По другой версии, казнь осуществил Абдаллах б. Джа'фар. Он приказал сначала отрубить убийце руки и ноги и выколоть глаза, а после обмена с казнимым несколькими едкими репликами велел отрезать ему язык [+5]. Этот обмен речами четвертованного с распорядителем казни вызывает большие сомнения; неясно только, в чьих рядах родилась эта легенда: шииты ли хотели таким образом отвести душу за убитого кумира или хариджиты хотели прославить стойкость своего собрата.
В Куфе и во всем Ираке весть о смерти Али не вызвала никаких волнений, и присяга Хасану прошла без осложнений. Для сторонников Али присяга его старшему сыну и внуку пророка была делом естественным, а для нейтрального большинства с его именем не связывалось никаких дурных ассоциаций. Даже сторонники Усмана (а они совпадали со сторонниками Му'авии лишь частично) не могли обвинить Хасана, в отличие от его отца, в причастности к смерти Усмана и покровительстве его убийцам: напротив — он даже был какое-то время среди защитников осажденного дома халифа. Хариджиты, скрывавшиеся на окраинах Ирака и в Иране, радуясь смерти своего врага, не могли предъявить Хасану претензий за кровопролитие в ан-Нахра-ване.
В Аравии, как уже было сказано в конце предыдущей главы, присяга Хасану была принесена после ухода оттуда Буера. Аиша, узнав о смерти Али, откликнулась стихотворной строкой:
На замечание Зайнаб, дочери Абу Саламы: «Как ты можешь говорить такое об Али при его превосходстве и достоинстве?» — Аиша ответила с усмешкой: «Когда я забуду об этом — напомни мне» [+6].
Больше всего весть о смерти Али поразила боготворивших его сабаитов. Сам Абдаллах б. Саба отказался верить в нее, заявив: «Он не умер и не умрет, пока не завладеет миром» [+7].
О реакции в дальних провинциях ничего не известно. Но, видимо, у Хасана вызывала какие-то опасения позиция Абдаллаха б. Аббаса, за которым стояла добрая половина Ирана, потому что его обрадовало получение письма от Абдаллаха, в котором тот поздравлял с избранием и давал советы, как избежать ошибок, допущенных отцом: «Хасан прочитал его и обрадовался ему и узнал, что тот присягнул ему и дал ему наставление в том, что он должен делать во исполнение воли Аллаха» [+8].