Страница 23 из 112
Договор дошел до нас в двух вариантах, более краткий из которых, восходящий к Абу Михнафу, несомненно, ближе к подлиннику [+70]. В нем помимо главного обязательства сторон принять решение арбитров, каким бы оно ни было, предусматривалась гарантия неприкосновенности арбитров, замена одного из них в случае смерти новым арбитром по выбору соответствующей стороны, обязательство следовать решению возлагалось и на преемников обоих претендентов в случае смерти одного из них. Устанавливался крайний срок вынесения решения — конец рамадана текущего года. В пространной версии добавлялось, что в крайнем случае оно должно быть принято к концу сезона паломничества. Договор был датирован средой 13 сафара 37/31 июля 657 г. и заверен 30 свидетелями с каждой стороны [+71].
Договор был зачитан перед войсками каждой из сторон и встречен сирийцами с единодушным одобрением. Иначе отнеслись к нему на иракской стороне. Недавняя радость по поводу окончания сражения сменилась раздумьями, и часть воинов,
отдохнувших за четыре дня, почувствовали себя обманутыми: все жертвы и старания оказались напрасными, а близкая победа — упущенной. Стали раздаваться голоса, что такое важное дело не может быть передано на людской суд, рассудить его может только Аллах, а это подразумевало решение его в бою. Когда ал-Аш'ас, зачитывавший договор перед каждым отрядом иракцев, начал читать его тамимитам, один из воинов со словами: "Разве люди могут судить о деле Аллаха?! Нет суда, кроме суда Аллаха! Эй, ал-Аш'ас, где наши убитые?!" — бросился на ал-Аш'аса с мечом, но промахнулся и задел лишь круп лошади. Товарищи нападавшего с криком: "Придержи руки!" — утихомирили его. Ал-Аш'ас ускакал к Али и доложил, что все в порядке, хотя некоторые и недовольны [+72].
Несмотря на все инциденты, договор был одобрен и иракцами. Похоронив убитых, оба войска возвратились к родным домам. С военной точки зрения битва кончилась вничью, но в политическом отношении она была явно проиграна Али. Подписанием договора он поставил под сомнение свое бесспорное право на халифат, Му'авийа благодаря этому был поставлен с ним на один уровень, а армия, до того дружно поддерживавшая халифа раскололась.
Долгий обратный путь, который Али почему-то проделал не по левому, а по правому берегу Евфрата [+73], не успокоил, а только разжег страсти. На подходе к Куфе значительная часть войска (8-12 тыс. человек), в основном тамимиты, отделилась от Али и остановилась в селении ал-Харура в полуфарсахе от Куфы. Они провозгласили войну до победы с последующим созывом совета для избрания халифа и выбрали своим предводителем Шабаса б. Риб'и ат-Тамими, а имамом-предстоятелем на молитве — Абдал-лаха б. ал-Кавва ал-Йашкури [+74]. Эта группа отколовшихся получила прозвание харуритов по названию селения; в дальнейшем их последователей чаще стали звать хариджитами, от глагола ха-раджа — "выйти" [из повиновения], "восстать" [+75].
Вступление основной части войска в Куфу было омрачено воплями женщин по погибшим, раздававшимися со всех сторон. Раздраженный этим, Али выговорил встретившемуся ему Харбу б. Шурахбилу: "Женщины, что ли, взяли над вами верх, что вы не можете унять эти вопли?" Харб ответил: "Если бы это был один двор, или два, или три, то смогли бы. Но ведь из этого Племени убито 180 человек!" [+76].
Али необходимо было прежде всего восстановить единство в своем лагере. С этой целью он послал Абдаллаха б. Аббаса в ал-Харура. Абдаллах попытался убедить мятежников цитатами из Корана в правомерности решения вопроса о власти с помощью третейского суда. Ему возразили, также со ссылками на Коран, что это правомерно лишь в отношении мелких вопросов. Когда выяснилось, что коранические аргументы недостаточно убедительны, Али применил более простой и действенный способ — подкуп. Один из руководителей харуритов, Йазид б. Кайс, получил назначение наместником в Исфахан и Рейй, затем Али сам явился в ал-Харура. Услышав от раскольников, что главной причиной их недовольства является согласие передать спор о власти третейским судьям, он заявил: "Вы ведь знаете, что когда они подняли свитки и вы говорили: "Ответь им на призыв к Книге Аллаха", то я сказал вам: "Я лучше вас знаю этих людей — они не приверженцы религии и Корана, я жил с ними и знаю их детьми и взрослыми; были они скверны детьми и скверны взрослыми…" А вы отвергли мое мнение и сказали: "Нет, прими их предложение…"". Харуриты вынуждены были признать, что тогда согрешили и теперь раскаиваются. Али пообещал им через шесть месяцев, когда будут собраны деньги и животные нагуляют жир (и, добавим, закончится встреча арбитров), выступить против врага. Согласившись с этим, харуриты вернулись в Куфу [+77].
С другой стороны от Али требовали, чтобы он, не поддаваясь на речи тамимитов и бакритов (составлявших ядро харуритов), приступил к выполнению договора и отправил бы Абу Мусу в Думат ал-Джандал для переговоров с сирийскими представителями. Али отправил Абу Мусу с эскортом в 400 человек под командой Шурайха б. Хани ал-Хариси в сопровождении надежного представителя своих интересов — Абдаллаха б. Аббаса, которому заодно было поручено руководить молитвой [+78].
История переговоров Абу Мусы и Амра б. ал-Аса — одна из самых темных сторон истории борьбы Али и Му'авии. Неясности начинаются со времени отправления делегаций на встречу. Если верить ад-Динавари и ал-Минкари, то обе делегации направились в Думат ал-Джандал сразу же после заключения договора. Однако по сведениям того же Абу Михнафа, которому следуют оба эти автора, Абдаллах б. Аббас участвовал в переговорах с харуритами и, значит, не мог уехать из Сиффина сразу же. Более того, если арбитры встретились примерно в конце сафара, а решение последовало не ранее полугода спустя, то непонятно, о чем они спорили так долго и почему источники молчат о содержании этих переговоров.
Едва уладив дело с харуритами, Али вынужден был обратить свое внимание на две самые отдаленные пограничные провинции — Египет и Хорасан. Посланный в Хорасан незадолго до похода к Сиффину Абдаррахман б. Абза дошел до Нишапура, осадил его, но взять не смог. Сменивший его Джа'да б. Хубайра также дошел до Нишапура и не смог его взять. Лишь третий наместник, Хулайд б. Курра ал-Йарбу'и, принудил нишапурцев пойти на переговоры и сдать город. В числе пленных, взятых в Хорасане, оказалась одна (или две) из дочерей Йездигерда III. Эту почетную пленницу некоторое время опекал иранский аристократ из рода Нарсе, состоявший при Али, а потом ей, кажется, позволили возвратиться в Хорасан [+79]. Остается неясным, повлекла ли за собой сдача Нишапура покорение остального Хорасана вплоть до Мерва и Балха. Вероятнее всего, эти отдаленные районы остались независимыми, пока основные вооруженные силы Хорасана были вовлечены в междоусобную войну.
Важнее всего в это время было овладеть ситуацией в Египте, который, пока длилось противостояние у Сиффина, был в относительной безопасности, но теперь, когда армия Му'авии возвратилась в Сирию, заместитель, оставленный Мухаммадом б. Хузайфой, в любой момент мог подвергнуться нападению. Нужен был дельный и авторитетный наместник. Выбор Али пал на Кайса б. Са'да, сына вождя хазраджитов при пророке. Получив назначение сразу же после перемирия, Кайс с небольшим сопровождением поспешно преодолел 1400 км от Сиффина до Фустата и 1 раби' I 37/17 августа 657 г. появился в Фустате [+80].
Кайс показал себя разумным и осторожным политиком. Учитывая печальный опыт предшественника, он не стал тратить силы на борьбу с противниками присяги Али, собравшимися в Харбите, а Масламе б. Мухалладу, который призвал к мести за Усмана и увлек за собой часть лояльных Кайсу людей, написал, что не тронет его ни в коем случае. В ответ Маслама обещал не противодействовать Кайсу, пока он будет наместником. Оппозиционеры в Харбите признали административную власть Кайса и допустили в свой округ его сборщиков налогов, а он обеспечил выплату им положенного жалованья. Теперь Кайс мог не беспокоиться за тыл в случае нападения Му'авии.