Страница 50 из 115
Тавнос попытался вспомнить, пила ли королева когда-нибудь больше бокала вина за обедом. Кажется, никогда. Более того, Тавнос подозревал, что до его прихода королева выпила, как минимум, еще один бокал того же крепкого напитка.
Подмастерье осторожно сел, не зная, что делать дальше. Он всегда считал себя простым парнем с побережья, непривычным к тонкостям высшего света Иотии, но сейчас он был готов поклясться, что точно знает, к чему все в конечном счете придет.
Кайла отрезала кусочек сыра и взмахнула увенчанным чеддером острием перед лицом гостя.
– Хорошо, – сказала она. – Как он?
– О ком вы, госпожа? – ответил Тавнос, притворяясь, что не понимает королеву, и уставился на соленья, пытаясь угадать, что лежит на тарелке.
Слова гостя позабавили Кайлу.
– Вы только подумайте, он спрашивает, о ком я. Ладно, скажу: я о своем любимом и преданном муже, вот о ком. Которого ты в последнее время видишь куда чаще, чем я. – Она четко выговорила последние слова и откинулась назад, явно довольная тем, что сумела произнести их не запнувшись.
Тавнос осторожно ответил:
– Он… Он в порядке, ваше величество.
– Кайла, – поправила его королева.
– Кай… Кайла. Госпожа, – сказал, покраснев, Тавнос.
– Я писала ему, но он не отвечает, – вздохнула она, отправляя в рот кусочек сыра.
– Я знаю, – тихо сказал Тавнос. – Но он так занят. Патрулями. Реализацией своих проектов.
– Ну разумеется. – Королева воздела руки. – Эти его вечные удивительные проекты. Как я ему завидую! У него всегда есть предлог запереться в своей комнате и ни с кем не разговаривать, и прежде всего со своей женой, – он же всегда трудится над своими гениальными проектами!
Тавнос неожиданно понял, что с самого начала отвечал неправильно. Но откуда ему знать, что она хочет услышать от него, что господин Урза страдает не меньше ее.
Некоторое время королева внимательно разглядывала свой бокал; затем она неожиданно подняла голову:
– Знаешь, я не ожидала многого от замужества. Я надеялась, что у меня будет с кем поговорить. По крайней мере что у меня будет кого послушать. Ну и еще пара наследников, чтобы порадовать папочку. А теперь у меня ни папочки, ни наследников, ни мужа. – Она посмотрела на Тавноса. – А с тобой?
Тавнос моргнул. От аромата духов у него кружилась голова.
– Что со мной?
– С тобой я могу поговорить? – спросила королева. – Потому что людей, которым я могу приказывать, у меня полно. Они даже умеют издавать нужные звуки в ответ, но все равно разговора не происходит. – Она взмахнула обеими руками, старое бренди выплеснулось из бокала. – Для этого у меня есть сенешаль и кормилица, точнее, ее у меня теперь тоже нет. Так что, как видишь, говорить мне не с кем. Я хочу сказать, я думала, что у меня будет возможность говорить с Урзой, – тихо добавила она. – Не часто. Днем-то он всегда работает над своими проектами, над своими чудесными устройствами. Но мне хватало и этого. И мне всегда нравилось его слушать, пусть я и не понимала, о чем он говорит. А теперь… теперь… – Кайла замолчала.
Когда Тавнос был совсем молод, он работал на рыболовном судне у своего дяди. Однажды он о чем-то задумался, и тут лодку накрыло волной. Молодой Тавнос запаниковал, не успел ни за что ухватиться, и его смыло за борт. Он едва не утонул. Дядя спас его, но, втащив обратно в лодку, посоветовал молодому человеку найти себе другое занятие.
Сейчас Тавнос чувствовал себя так же, как тогда на шлюпке, но рядом не было дяди, готового протянуть руку помощи.
– Знаешь, я тебя ревную, уж-ж-ж-ж-жасно ревную, – сказала Кайла. Ее глаза превратились в узкие щелочки – она отыскивала, чего бы еще взять из еды. – Он же все время проводит с тобой. Когда он говорит о подъемной силе, лобовом сопротивлении, обо всех этих блоках и шестеренках, ты действительно понимаешь, что он имеет в виду. Я не такая уж тупая, но я никогда не смогу сказать, какой тип блока нужен тут или там.
– У каждого есть свои сильные и слабы… – начал Тавнос.
– Я не понимаю – я что, уродка? – спросила она, взяв его за руку и наклонившись над столом. – Я что, отвратительная страшная мегера? – Ее мантия распахнулась, сорочка в свете свечей казалась почти прозрачной.
Тавнос крепко зажмурился.
– Нет, – сказал он, – вовсе нет.
– Тогда почему он не приходит ко мне? – спросила королева, откинувшись назад и не выпуская руку Тавноса. Казалось, она вот-вот зарыдает. – Он даже спит на работе. Ты это знаешь. А вот что я хочу знать – почему он не возвращается ко мне?
Тавнос вежливо разжал пальцы королевы и освободил руку. Открыв рот, он понял, что впервые за весь вечер Кайла слышит, что он говорит.
– Я думаю, – тихо сказал подмастерье, – что ему самому очень-очень плохо.
– Ему? – недоуменно спросила Кайла, округлив глаза. – Ему? Этой великой думающей машине? Этому памятнику разуму и логике? Главному механизму Кроога?
– Да, ему самому, – ответил Тавнос. – Вы правы, он и то, и другое, и третье. Но он и четвертое – он тот, на чьих глазах убили вашего отца. Он тот, кто не смог спасти его. Вы говорили с ним о том, что произошло в Корлинде? В смысле, как следует, по-настоящему?
Кайла посмотрела на него и прищурилась.
– Ответ, насколько я понимаю, отрицательный, – сказал Тавнос.
– Но он же не знал, что замышлял папа, – сказала она. – Я и сама этого не понимала.
– Верно, – ответил Тавнос, – но от этого ему не легче. Урза вернулся, и все славили его как героя, поскольку он выжил, а ваш отец – нет. А он понимает, что ему нужно прийти к вам и… – Он сделал жест рукой.
– Так вот почему он не приходит, – тихо закончила Кайла. Казалось, ее затуманенное бренди сознание на миг прояснилось. – Он казнит себя, поскольку думает, что я виню его в смерти отца. Или что я должна винить его, даже если это не так. А это не так.
– Гм-м-м, – пробормотал Тавнос.
– Так что же мне делать? Отправиться к нему в «голубятню» и поговорить обо всем?
Тавнос замахал руками, вспомнив, как отреагировал Урза, когда он сам попытался подойти к нему с вопросами.
– Думаю, лучше начать с чего-то другого. Чего-то, не связанного непосредственно с происшедшими событиями. Я уверен, в вашей жизни были дни, когда вы оба были счастливы.
– Постой-ка, – сказала Кайла, и Тавносу показалось, что королева превратилась в неисправную машину – во все стороны идет пар, колеса крутятся, а тронуться с места она никак не может. – Да. Да, были.
– Вот. Вспомните, что происходило в те дни, и придумайте что-нибудь, – сказал Тавнос.
Королева просияла:
– Да. Вот как. Я уверена, это сработает. – Она прошла к письменному столу, написала короткую записку и протянула ее Тавносу. – Вот. Отдай это Урзе. Скажи, что это срочно.
– Конечно, – произнес Тавнос, вставая из кресла. – Я уверен, он еще не спит.
– И вот еще что, Тавнос, – сказала она. Подмастерье повернулся, и Кайла поцеловала его в щеку. – Спасибо.
Тавнос покраснел. Его смущение было заметно даже в неверном свете свечей.
– Рад стараться. Можно больше не ходить вокруг вас обоих на цыпочках.
– Дело не в этом, – сказала она. – Я благодарна тебе за то, что ты оказался мудрее и смелее меня.
Тавнос заставил Урзу прочесть послание, и пятнадцатью минутами позже Главный изобретатель сунул голову в двери своих собственных покоев.
– Моя королева? Кайла? – спросил он.
Королева Кайла бин-Кроог сидела у стола, заставленного хрусталем и блюдами с мясом и сыром.
– Ах, вот и мой Главный изобретатель. Спасибо, что пришел так скоро.
– Ты сказала, это срочно, – сказал Урза, щуря глаза. – Что-то техническое, насколько я понял?
– Да, – ответила королева. – Знаешь, у меня есть музыкальная шкатулка. Фамильная драгоценность. Боюсь, она сломалась.
Она указала Урзе на кресло по другую сторону стола. Он сел. Перед ним на подносе лежала маленькая серебряная коробочка.
Урза осторожно открыл ее и повертел в руках.