Страница 64 из 72
Двойная Крыса ответить не смогла. Связь с Юркаем устанавливалась только по его желанию. Наследник герцога знал об их положении и обещал им помощь. Это все. Вот о Гарбате можно было сказать куда больше. Он сейчас скакал в герцогство, скакал, меняя коней. Он, как и колдуньи, нутром чувствовал то место, где его сила станет наибольшей, и стремился туда со всей возможной быстротой.
Загадки придворных интриг
Как приказал король, граф Корсма занимался обычными людьми. Смаленским осведомителями, шпионами Качкара и более удаленных стран. Присматривали и за людьми герцога, с которыми ничего нельзя было сделать — они ведь были подданными Светори. Граф и раньше знал, что иноземные разведчики ведут себя достаточно вяло, а новая проверка лишь подтвердила это. Зато доложили о появлении Гарбата на восточном тракте. Донесение пришло с запозданием, колдун мог находиться хоть в Ка-Таладе, хоть на границе герцогства. А донесение о появлении Юркая южнее Санга вообще больше казалось вымыслом. Не с севера же он собрался идти к горе Белого Облака!
Главный патентованный колдун королевства поджидал его в своей карете, стоящей возле особняка тайной канцелярии. Едва граф вышел, намереваясь пообедать, к нему подошел один из гроссведунов Семерицы и сообщил, что его ожидает Дубовик. Корсма нехотя залез в карету и закрыл за собой дверцу.
— Знаете, граф, нас с Вами провели, как малых детей. Король рано утром покинул Ка-Талад и отправился в герцогство. С утра во дворце его заменял фантом, двойник. Он и сейчас там, и, быть может, кого-то из нас вызовет с докладом. Вы впервые слышите об этом?
Колдун насмешливо улыбнулся. Приятно ему было получить доказательства того, что один из высших сановников столь элегантно сел в лужу, узнав о важнейших событиях после того, как все уже свершилось. То, что он, с его Семерицей, оказался в таком же положении, просто узнав правду чуть раньше, не мешало его откровенной радости. Граф Корсма и не обиделся, и не расстроился. Наоборот. У него словно камень с души свалился. Стало ясно — король отправился проходить ритуал вызывания Сумрачной Тени, и он все организовал сам, не доверяя ни тайной канцелярии, ни собственным гроссведунам.
Граф быстро прикинул: для ритуала требовалось человек пять патентованных колдунов, дабы создать и удержать Черный Кисель, которому предназначено стать Сумеречной Тенью уже внутри тела короля. Да еще гроссведунов десятка два, чтобы огородить ритуальное место от всяких опасностей. Если Дубовик, как и сам Корсма, не заметил необъяснимого отсутствия столь серьезных колдовских сил — значит, Дарсмар Первый собирался использовать чужих колдунов. А это означало только одно — всех сановников королевства он заранее списал, не рассчитывая на них в будущем.
И им всем теперь следовало заботиться только о себе и о королевстве, предоставив короля самому себе. Еще лучше, конечно, объявить истинного короля самозванцем, сославшись на фантом, как на настоящего Дарсмара Первого. Это было бы идеальным решением: самозванца убивают при попытке задержания, а наследует ему родной брат, Колодий. Но Корсма сильно сомневался, что двойник просуществует дольше, чем это следует для прикрытия отъезда короля. Монархи, как всем известно, в придворных интригах искушены лучше многих и многих. К тому же для устранения короля Корсме требовалась поддержка гвардии.
Иначе могло случиться так, что именно его обвинят в бунте и злоумышлении на священную особу венценосца. И отрубят голову на главной площади столицы.
— Вы не замечали, мастер-создатель, неожиданного исчезновения или отъезда наших колдунов в последние дни?
— Проверил, — чуть повернул голову Дубовик. Улыбка на его лице угасла. — Нет сведений о трех патентованных колдунах и шести гроссведунах. Еще четверо находятся как раз в герцогстве, но нет оснований полагать, что они присоединятся к королю. Похоже, он возьмет колдунов со стороны. Мы с Вами лишние, граф, Вам не кажется?
— Если объявить короля во дворце истинным, а самозванца на восточном тракте перехватить…, - вслух произнес Корсма предположение, от которого в глубине души отказался.
— Двойник должен вот-вот рассеяться. Не мог Дарсмар такого не предвидеть, я вообще думаю, что он и личину сменил на время бегства. В общем, граф, поступайте по своему разумению, я препятствовать не буду, отойду в сторону. Только извещайте меня, чтобы я случайно Вам дорогу не перешел. Действуйте, граф, что хотите, делайте, но не сидите, выжидаючи!
Дубовик перегнулся через собеседника и открыл дверцу кареты.
— Впрочем, если спешите, Ваше Сиятельство, я Вас отвезу. Куда прикажете?
— Благодарю, мастер-создатель, я должен вернуться к себе, в канцелярию.
Вместо чинного обеда начальник тайной канцелярии развил лихорадочную деятельность. Прежде всего, удалось выяснить, что, согласно тайным приказам короля, значительная часть гвардии и несколько пехотных полков загодя выдвинулись к границам герцогства и накопили на Хачор-реке средства для переправы. Сделать это незаметно удалось потому, что части выступили в поход не полными составами. Чуть меньше половины составов каждого из полков остались в местах постоянного пребывания. Маршал гвардии отбыл к войскам, большинства военноначальников в столице тоже не оказалось.
Как бы Дарсмар Первый не был искушен в заговорах, здесь он серьезно промахнулся. Граф Корсма, при поддержке Дубовика, легко мог привести оставшихся командиров к повиновению. Но потом последовала бы смута. Монарх, покидая свой дворец, бросал город на произвол судьбы. Корсма уже предпринял некоторые меры, призванные остановить сбежавших колдунов, если те рискнут ехать по тракту. А некоторым, особо доверенным людям, он отдал приказания, за которые вполне мог положить голову на плаху.
Граф приказывал, в случае появления человека, абсолютно похожего на короля, но ведущего себя необычно, без промедления стрелять серебряными стрелами. Он не оговаривал, в чем заключается необычность поведения, и тем более не указывал, что стрелять следует так, чтобы убить. Нежить можно было поразить серебром при попадании в любую часть тела. Обычного же человека стрела убивала далеко не при всяком выстреле — следовало попасть в горло или грудь, смертельны были и некоторые попадания в живот и голову.
Когда пришли известия, что призрак короля во дворце рассеялся, граф пошел еще дальше. Он приказал разрушить несколько мостов на тракте.
— Мы не имеем точных сведений о судьбе короля. Мы можем предполагать, что короля убили, что его похитили. На время, необходимое для выяснения обстановки, я беру на себя управление Ка-Таладом и королевством. Законный наследник, брат короля Его Высочество Колодий, возьмет на себя сношения со странами, лежащими за пределами наших границ. Всем чиновникам продолжать исполнять свои обязанности. Отъезд из столицы без моего разрешения запрещаю… — граф говорил, стоя перед толпой придворных в большом дворцовам зале.
Его слушали молча. Молчал Дубовик, молчал генерал Астерус, высший на данный момент офицер в столице. Но с этими двоими граф успел все обговорить, их молчание было выражением согласия. А вот реакции остальных граф опасался. То, что они молчат сейчас, было хорошо. Он, по крайней мере, всегда сможет утверждать, что двор и сановники его поддержали. Но станут ли они молчать завтра, когда выяснится, что законный король всего лишь в отъезде?
Всю ночь граф не спал. Принимались и отправлялись донесения, шпики тайной канцелярии шныряли по столице. Остатки одного из полков перекрыли тракт к югу и северу от города. Путников пропускали, если при них не было оружия. Город заснул спокойно: мер, бросающихся в глаза горожанам, власти не предпринимали. Открыты были таверны, давали представления театры и балаганы. Даже городской стражи на улицах было не больше, чем обычно. Лишь обитатели нескольких особняков испытали некоторые неудобства — в их садах скрытно расположились отряды кавалерии. В столице еще никто не знал, что королевство находится на грани смуты, ибо представитель Великого Герцога уже поинтересовался, чем вызвано выдвижение войск на границы герцогства. И граф Корсма пошел до конца: