Страница 9 из 31
Том неожиданно вскинулся, перевернулся головой в ее сторону и сказал, словно продолжая старый разговор:
– А ты сама-то помнишь?
– Что именно?
– Ну… не знаю, нам есть что вспомнить, Одри. У меня даже… с женой и то меньше совместных приключений было, чем с тобой. Ты – самая большая ошибка моей молодости.
– Что-о? – Она начала вставать.
– Я имею в виду, что мы… в общем… Ошибки-то надо исправлять! – И он неожиданно повалил ее на землю, обнимая своей клешней за шею – его любимое место на теле Одри – и яростно целуя куда-то за ухо. Она завизжала, рискуя выдать их укромное местечко.
– Том! Ты прогрызешь во мне дыру! А!.. Перестань!
– Ты очень вкусная!
– Я сейчас позову кого-нибудь, чтоб тебя… Ты что – с ума сошел? На нас все смотрят!.. Помогите!
Но наступали сумерки, громко звучала музыка, их никто не видел и, увы, не слышал…
Том вдруг остановился и, не отрываясь от ее шеи, тихо зашептал:
– Одри! Ты хочешь выйти за меня замуж? Я всю жизнь любил только тебя… Я не шучу. – Его шепот был страстным и очень волнующим.
Любая другая и вправду поверила бы.
– Очень, Том! Особенно – если ты пообещаешь слезть с меня!
– Ну вот, – проговорил он совершенно обыденным голосом, действительно укладываясь рядом на песок. – Ты в корне задушила самые мои романтические порывы. А вдруг я говорил правду?
Одри никак не могла надышаться: ее любимый друг весил примерно раза в два больше нее.
– А на синхронном переводе ты тоже говорил правду? Когда сорвал зачет всей группе?
Том расхохотался. Он до сих пор гордился своей выходкой.
– А тебе понравилось, да? Эх, хороший был зачет! А я пришел и сказал, чтобы ты выходила за меня! Точно!
– Причем, прямо с порога. На глазах и… и ушах у всей аудитории. Ты размахивал паспортом.
– Я был не в себе.
– Софи?
– По-моему – да.
– Вот как следует понимать твои предложения! – Одри сделала шутливо-обиженное выражение лица. – А ведь я могла и поверить!
Это случилось прямо перед выпускными экзаменами. Том явился на зачет, который проходил за компьютерными столами, в наушниках, когда около двух десятков студентов занимались синхронным переводом текста, как в кино. Том забавлялся, не обращая ни малейшего внимания на робкого мистера Николсона, который вел у них технику живого диалога. Отказавшись сдавать зачет сам, Том сорвал его почти у всей группы.
Два часа подряд он, включив все свое обаяние, балагурил, размахивая паспортом, и требовал, чтобы Одри немедленно согласилась выйти за него замуж, пытаясь преподнести все в форме изящной шутки. Она с достоинством приняла эту выходку, поблагодарила Тома за оказанную честь и попросила время подумать. После этого, слава богу, Стив и Бойд догадались, что героя-любовника надо увести и как следует успокоить. Вечером того же дня она встретила его, выходящим из бара, совершенно «успокоенного», и он с великим стыдом просил у нее прощения…
А теперь Одри вспомнила рассказ Джуди о ложном отцовстве Тома: он снова, возможно, переживает кризис, на этот раз по поводу развода с женой, и его словам не стоит придавать значения. Впрочем, им никогда не стоило придавать значения…
– Я очень нежно относился к тебе, Одри. Это – правда. Но ты была для меня другом, не более того. – Том бесстыже улыбался, глядя ей в глаза. – Ну конечно, с небольшим сексуальным подтекстом, ты же красивая девчонка!
– Да… – Одри поежилась, хотя было еще жарковато в мягких южных сумерках. – Я понимаю. Ты сказал мне об этом впервые, когда мы сфотографировались на работе с Джоном, Стивом и Бойдом. Помнишь?
– Очки и красные майки?
– Да. – Она задумчиво смотрела, как прислуга разжигает огни на поляне и на сцене, которая уходит в море. – Мне было так тошно тебя слушать, ведь мы с Джоном были в ссоре. А ты…
– Я хотел вас помирить!
– Мало того, что ты нас посадил рядом, так мы и вправду еще оказались в этих дурацких красных майках, как два одинаковых пасхальных яйца.
– Но, Одри, ведь не это бросалось в глаза, а совсем другое.
– Конечно, не это. Хотя ты голосил потом на весь офис, когда напечатали фотографии, мол, посмотрите, какое композиционное сходство: две красные майки.
– Это наши с тобой черные очки, которые мы надели в самый последний момент, были композиционным сходством.
– А зачем мы их надели?
– А правда, зачем?
Они помолчали немного и оба расхохотались.
– А зачем ты вообще построил нас фотографироваться?
– Ты не поняла? Я был немного влюблен в тебя, и мне нужна была твоя…
– Убью!
– Ладно-ладно, я пошутил! – Том примирительно замахал руками. – Просто я решил щелкнуться… вот и все. А майки тут ни при чем.
– Вот именно, а зачем ты орал, что это лучшая фотография в твоей жизни?
– Да мы с тобой там хорошо вышли. Не знаю, Одри! Что ты хочешь от меня услышать? Что я действительно был в тебя влюблен?
– Ничего, – быстро ответила она и сбежала вниз к воде.
Он подошел к ней через пару минут и обнял сзади, скрестив руки на ее животе.
– Одри.
– Что?
Он вздохнул и поцеловал ей ухо, на этот раз нежно, без шуток.
– На меня нельзя обижаться.
– Я не обижаюсь. Я же друг с сексуальным подтекстом.
– Вот именно! Давай искупаемся? Я тебя так давно не видел в купальнике…
– А при чем…
– А при том! Я, может, в Израиль приехал, чтобы на тебя посмотреть. – Он рассмеялся. – Да я шучу, конечно.
Она и так знала, что шутит.
– Тем более что купальника на мне нет.
– А ты хоть на ком-нибудь видишь купальники? – Он обвел рукой панораму поляны, где уже повсюду горели факелы, бросая яркие отблески на голые тела людей, похожих на дикое племя. Мужчины купались в плавках, женщины – без верха или вообще без ничего.
– Умеют гулять в Израиле! – вырвалось у Одри. – Ни за что бы не подумала!
– Если ты стесняешься, пойдем на дальний пляж, там мы можем вообще раздеться донага. Я не буду над тобой смеяться! – Том взял ее за руку и потянул куда-то за собой. Его ладонь была холодной и чуть дрожала.
Она серьезно посмотрела ему в глаза:
– Том.
– Да что с тобой?! Ты меня боишься?
– Нет. А ты решил исправить ошибку молодости?
– Нет, Одри, нет, не обижайся на меня. Как хочешь, пойдем, искупаемся в толпе, если ты меня боишься. Здесь веселее.
И прежде чем она успела что-то ответить, Том дернул ее за руку и подтащил почти к самой воде. Сняв одежду, Одри вошла в теплую, словно парное молоко, ночную воду. Это было хорошо знакомое, много раз пережитое удовольствие, но сегодня она словно открыла что-то новое.
Это было прекрасно. Это был полет…
Наплававшись, она легла на спину, покачиваясь на волнах и глядя на луну. Потом ее кто-то нежно подхватил снизу, будто поднял на руки, и она поняла, что это может быть только Том, и улыбнулась, вставая на песок. Глубина была чуть выше пояса. Но Одри уже не стеснялась перед Томом своей обнаженной груди. Какая разница? Друг с сексуальным подтекстом… Что ей скрывать?
Она обняла его первая, не слишком соображая, что происходит, в ответ он начал нежно-нежно, как никогда еще с ней не делал, ласкать ее губы своими губами. И в этот момент оба поняли: вот теперь действительно все серьезно.
Вокруг творилось невообразимое веселье, прыгали и визжали голые люди, а они стояли по пояс в воде совершенно одни, ничего не слыша, и осторожно, словно впервые, притрагивались друг к другу. Словно опасаясь пропустить что-то важное или боясь совершить неловкое движение… Том нежно водил кончиками пальцев по ее лицу, будто хотел запомнить его на ощупь, снова и снова повторяя ее имя. Потом, с нарастающей страстью, обнял ее острые плечи и начал целовать их. Это было знакомое чувство, но в то же время заново открытое, как ночная вода.
Это было прекрасно. Это был полет…
И Одри сладко застонала, прижимая голову Тома к своей груди, и он, рыча и расталкивая людей, понес ее в сторону берега, к их уютному укрытию с просторным махровым ковром…