Страница 8 из 31
Как бы там ни было, но в один прекрасный летний вечер они оказались в компании сокурсников за городом. Планировалось съесть большой запас продуктов, выпить несколько бутылок вина и джина и, наконец, расправиться с гвоздем программы: огромным, просто необъятным арбузом, родом из штата Джорджия, привезенным чьими-то родителями от тамошних родственников. По плану вечера этот фрукт полагалось съесть под игру в фанты, сделав его материалом для всевозможных заданий…
То ли судьба им выпала такая, то ли кто-то из ребят подтасовывал фанты, но Том и Одри постоянно оказывались вместе. Им уже начали прочить счастливое совместное будущее и много детишек, кто-то пустился рассуждать, когда их можно поженить, до выпускного или после… Два раза им пришлось поедать вместе один кусок арбуза, толкаясь носами и захлебываясь соком. Потом им снова выпало есть этот арбуз. Но не на скорость и кто быстрее догрызет до середины, а просто так: совсем малюсенький кусочек на двоих, не касаясь его руками, на весу. После этого, конечно, полагалось поцеловаться, а что еще можно делать, когда ты откусываешь фрукт, касаясь губами чьих-то губ?..
Одри и Тому целоваться очень понравилось. Понравилось до такой степени, что это вызвало сначала восторг, а потом разочарование остальных друзей, уставших наблюдать, как эти двое увлеклись последним фантом и забыли, зачем сюда приехали. Они были все в арбузном соке, мокрые и липкие, и когда кто-то предложил искупаться, радостно полезли в озеро вместе с остальными… Оказавшись в расслабляющей и провоцирующей близости, благодаря сумеркам и почти полному отсутствию одежды, Том и Одри вдруг с новой силой набросились друг на друга, словно их обоих долго держали в клетке.
Они целовались прямо при всех, не стесняясь, изучая новое, жгучее чувство друг к другу: на грани дружбы и страсти. С короткими перерывами это продолжалось весь вечер, и компания, уже привыкшая видеть их в обнимку, в конце концов потеряла к ним интерес, как теряют его к сложившейся паре, от которой нечего уже больше ждать, кроме взаимных нежностей…
Одри наслаждалась в тот вечер как никогда, хотя и не могла найти объяснений тому, что с ней происходило: они с Томом по-прежнему были друзьями, но насколько же приятней было вести дружеские разговоры, тесно сдвинув головы и время от времени прерывая беседу дружескими поцелуями взасос!
Они обошли еще несколько баров в тот вечер, а когда приехали в огромную квартиру одного из друзей и тот спросил, в какой комнате им стелить постель, оба вдруг резко засобирались домой. Это было труднообъяснимо с точки зрения здравого смысла, но, посмотрев друг на друга, они почти хором произнесли:
– Не нужно, мы сейчас уходим!
В глазах у обоих читалось отчаянное сомнение, но они с известной долей мужества довели задуманное до конца. На соседней улице жила тетя Эллин, и Одри устремилась к ней, а Том пошел ловить такси. Эллин очень обрадовалась любимой племяннице, которая появилась в три часа ночи с дикими беспокойными глазами и нетвердой походкой, а Одри заперлась в своей комнате и мерила ее шагами до самого утра, повторяя:
– Нет, мы сделали правильно! Мы абсолютно правильно поступили!
Что делал в это время Том – неизвестно.
– А мне расскажешь? – Одри очнулась и увидела перед собой реального Тома, не четырехлетней давности, а современного, с чуть наметившимся брюшком, симпатичного, толстощекого, зеленоглазого и с такой соблазнительной улыбкой на мягких широких губах, что ей снова захотелось просто так, без всякой причины поцеловать его. Наверное, это отразилось на ее лице, потому что Том наклонился и легко коснулся губами ее губ. – Ты явно думала о чем-то приятном, вот я и говорю: может, мне расскажешь? Я тоже хочу улыбаться, глядя в потолок.
– Я вспоминала историю с арбузом.
Он с размаху сел на соседнее кресло.
– Одри! Я польщен! Неужели только воспоминания обо мне рисуют такое счастье на твоем лице?
– Не только.
– А что еще?
– Не скажу. Ты приехал за мной?
– Да, но ты не переоделась. – Том провел рукой по ее животу. – Это придется снять.
– Тогда я вообще никуда не еду.
– Вечеринка будет не простая. Я говорил тебе про ночные купания?
– Говорил. Мы уже пробовали.
Том странно втянул воздух в легкие и немного помолчал.
– Ты имеешь в виду арбуз?
– Конечно. Больше мы не встречались в теплое время года.
– Ты имеешь в виду – больше мы не целовались в теплое время года.
– Что-то вроде того. – В глазах ее прыгали задорные чертенята.
– А потом был ноябрь…
– Был.
– А потом мы проснулись вместе… Я пел тебе эту дурацкую песенку: «А потом будет утро…». Помнишь?
– Том, хватит!
– А ты все ужасалась: неужели мы и вправду переспали?
– Том!
– А я-то точно знал, что мы просто уснули вместе. Одри! Почему мы ни разу еще не…
– Я сейчас уйду домой!
– Ну ты понимаешь, что я имею в виду! Одри! Мы просто созданы друг для друга, это всем было ясно еще пять лет назад! Так почему же мы не…
– Том, ты хочешь, чтобы я с тобой поехала?
– Да, если ты пообещаешь мне сегодня исправить ошибку молодости.
– Тогда хватит болтать. Кто кого повезет?
– Конечно я. У меня свой шофер. Здесь большие штрафы, а у меня большие планы. На тебя и на джин…
– Это грубо, Том.
– Ну не злись, сестренка. Я так больше не буду. Поехали!
И черноокий араб, с любопытством поглядывая на Одри в зеркало заднего вида, увез их на дикий пляж.
Фирма, где Том проработал эту неделю, действительно не на шутку подготовилась к проводам американских коллег. В живописном рельефном уголке, очень близко к воде, было накрыто несколько столов под соломенными навесами, причем, не просто накрыто, а очень пышно: столы буквально ломились от яств и особенно от фруктов. На лужайке были расставлены плетеные кресла и широкие переносные качели. В тени была устроена импровизированная сцена. Еще одна, соединенная с деревянными помостами, уходящими далеко в море, громоздилась у линии воды. Судя по всему, это были частные владения, потому что въезд машин пролегал через высокие чугунные ворота, которые тщательным образом закрывались за каждым посетителем. Одри поняла, что до утра отсюда вряд ли кто вырвется: праздник задуман серьезный и масштабный…
Том повел ее «представляться»:
– Это Одри, – говорил он всем, – моя коллега по работе.
Полуодетые мужчины жали ей руку или обнимали с американской фамильярностью, дамы старались как следует измерить взглядом и оценить фигуру. Она сразу же почувствовала себя белой вороной из-за своих штанов и закрытой туники с длинными рукавами. Остальные гости действительно были почти голыми. Лицо ее стало непроницаемо-приветливым.
Примерно на втором десятке коллег Том заскучал и, чтобы себя развлечь, начал импровизировать:
– Это Одри, моя бывшая подружка…
Она больно, но незаметно щипала его.
– А!.. По университету, а не то, что вы подумали! Да-да! Вот такая замечательная у меня сестренка. То есть… боевой товарищ, в общем!
Многие женщины, слегка прикрытые откровенными костюмами, уже ненавидели ее, хотя она не успела и рта раскрыть. А Том почему-то был радостен и беззаботен: то обнимал ее за талию, то принимался нежно ругать, что она пришла в одежде, нашептывая при этом на ухо много всякого лишнего. От всего этого Одри заразительно смеялась и трепала его по шее… В общем, ей было очень и очень приятно с Томом. Пока.
Празднество началось внезапно, словно кто-то дал старт. Сначала все просто пили и ели. Фуршетный способ общения, видимо, считался здесь самым удобным, и после двух-трех общих тостов публика, набрав фужеров с вином, рассредоточилась по поляне. Кто-то выступал на сцене с пожеланиями, а кто-то уже попрыгал в воду, спасаясь от жары, которая не спала даже к вечеру. Том и Одри спрятались от всех, залезли на небольшой холм в густой тени веток и сидели там, изредка комментируя происходящее внизу. Некоторое время Том с аппетитом поедал содержимое корзинки, которую по-хозяйски прихватил со стола, нагрузив фруктами, канапе и прочей вкуснятиной. Потом расстелил на мягком песке огромный махровый ковер и раскинулся на нем, беззаботно глядя в листву над головой. Одри устроилась рядом, но головой в другую сторону, «валетиком». Так они лежали и молчали довольно долгое время, пока с поляны доносились визг и реплики какого-то шоумена в микрофон.