Страница 11 из 17
Конечно, об этих своих мыслях я не рассказывал Березовскому. Спокойно дождался, пока черная «Волга» не пересекла границу города-героя Ленинграда, и на первом же перекрестке вышел, успев, однако, пообещать подполковнику, что обязательно встречусь с ним в десять часов возле Казанского собора на Невском проспекте. Машина напоследок умудрилась окатить меня грязью из ближайшей лужи, а я медленно и неторопливо пошел по направлению к ближайшей станции метрополитена.
Моей конечной целью был не замечательный город на Неве, который я тоже очень любил, а независимая ныне Эстонская Республика, курортный городок под названием Пярну. Там, по крайней мере мне очень хотелось в это верить, все еще жила моя первая любовь Рамона, «последствие» минувшего много лет назад летнего отдыха на берегу ласкового Балтийского моря.
Удивительно, но мне, тогда уже ветерану афганской войны, тридцатитрехлетнему капитану десантно-штурмового батальона, до того самого отпуска чувство любви, о которой судачит как минимум восемьдесят процентов людишек, было совершенно незнакомо. Женщины были, как у всякого нормального мужика, но вот чтобы захотелось видеть ее рядом с собой каждый день, на протяжении многих лет, вместе воспитывать детей, вместе ходить в кино, в театр и в гости… Нет, такого не было. До того дня, пока совершенно случайно я не забрел на так называемый «дикий пляж».
В общем, он и не был никаким официально обозначенным на местности куском прибрежного песка, просто в полукилометре от обычного курортно-санаторного пляжа города Пярну уже давно нашли себе пристанище группы раскрепощенных местных жителей, любивших предаваться солнечным ваннам в костюме Адама и Евы. Влекомый обычным человеческим любопытством, я встал прямо посередине изжаривающихся вокруг меня граждан и стал ошалело вертеть головой, непроизвольно останавливая взгляд на самых выдающихся образцах женской половины человечества. И дождался.
Жирная, как свиноматка, и, конечно же, полностью голая дамочка неопределенного возраста, совершенно не стесняясь своих отвисших, как уши спаниеля, до самого пояса грудей, на непонятном мне языке начала громко вопить и показывать в мою сторону указательным пальцем. Эстонский я к тому времени как-то не удосужился выучить, но и без этого прекрасно понял, что попал в удивительно дурацкое положение. Абсолютное большинство загорающих на «диком» пляже были здесь людьми постоянными и привыкли не обращать, по крайней мере слишком навязчиво, внимание на лежащих вокруг граждан. И появление неискушенного в нудизме мужика в бело-голубой десантной майке и сшитых из «серпасто-молоткастого» флага шортах никак не могло остаться незамеченным. Я был словно волк в овчарне. Правда, «овцы», один раз обратившие внимание на дикие крики выжившей из ума «фотомодели» с десятком вторых подбородков, снова лениво уткнулись в расстеленные на горячем песке полотенца и покрывала. Хотя строгая радетельница за соблюдение правила «не обращать внимание» продолжала истошно вопить и никак не хотела опускать нагло уставившийся в мою сторону палец. До тех пор, пока я не проглотил внезапно подкравшийся «облом» и не побрел обратно в направлении общественного пляжа. Но тут, совсем неожиданно, чья-то нежная ладошка тронула меня за локоть. Я почувствовал, как по моему мускулистому и узловатому торсу пробежала едва ощутимая волна «мурашек».
Передо мной стояла девушка с вызывающим зависть бронзово-шоколадным загаром и длинными белыми волосами. Ее очаровательные, словно две маленькие дыньки, формы ненавязчиво подчеркивал салатового цвета купальник. Она легким и незаметным движением сняла солнечные очки и, щурясь от яркого света, весело спросила:
– Вы здесь новенький, да?
Я обратил внимание на небольшой, очень приятный на слух акцент. Потом долго вспоминал, где мог слышать его раньше, и наконец вспомнил некогда всеми любимую передачу «Телевизионные знакомства», завоевавшую огромную популярность не столько содержанием, сколько необъяснимым налетом «заграничности» из-за сильного эстонского акцента ее ведущего.
Девушка говорила по-русски гораздо лучше.
– Да, совсем новенький, – я неловко пожал плечами и позволил себе заглянуть в глубокие, как морская бездна, голубые глаза неожиданной знакомой.
– Здесь все загорают голыми, – просветила девушка и вдруг провела своей маленькой влажной ладошкой по моей бугристой руке. – Какой вы сильный… – как будто завороженная, медленно протянула она. – Вы десантник?
– Что-то вроде того, – я уклонился от дискуссии на эту тему, хотя испытал известное удовольствие от комплимента. Мужчины вообще как дети и очень любят, когда женщины восхищаются их силой, умом, способностями или темпераментом. Вот на такую приманку мы регулярно и попадаемся в умело расставленные слабой половиной ласковые сети!
– Хотите, я расскажу вам про правила этого пляжа? – Девушка слегка прищурилась и, закрывшись от полуденного солнца приставленной к челке ладошкой, приглашающе посмотрела на меня. – Если, конечно, думаете здесь загорать.
– А почему ты сама в купальнике? – Во мне проснулся хулиган и повеса, в правилах которого было всегда и везде задавать бестактные вопросы.
– Потому что здесь кругом люди, а у меня на спине… – Девушка слегка замялась, дотронувшись рукой до нижней правой округлости, скрытой за салатовой тканью, – небольшой шрам. В детстве я лазила за вишнями на дерево, и вдруг сук обломился. Вот и приходится загорать за дюнами или в купальнике.
Я просто поражался непринужденности и раскованности девушки, разговаривающей с совершенно незнакомым мужчиной и так спокойно отвечающей на, мягко говоря, не совсем обыденные вопросы. В тот момент мне просто не удалось сдержать улыбку. А она восприняла это по-своему просто, как согласие с моей стороны, и тут же взяла меня за руку.
– Вас как зовут?
– Валерий…
– Пойдемте, Валера, угостите меня кока-колой, а то очень пить хочется! – Шоколадная красавица потянула меня в сторону виднеющегося вдали пляжного кафе, откуда доносились приглушаемые шелестом накатывающихся на янтарный песок волн звуки музыки. – Меня зовут Рамона. У вас в России, наверное, нет таких имен, правда?
– А почему ты решила, что я именно из России, а не из какой-нибудь там… Литвы? – не очень твердо поинтересовался я, увлекаемый Рамоной в сторону. Но она не ответила, а только громко рассмеялась и еще сильнее сжала мою грубую кисть своей мягкой ладошкой. Только спустя несколько дней, лежа вместе со мной в раскачивающемся под звездами гамаке в саду своего дома, моя загорелая красавица открыла мне эту «тайну».
– Знаешь анекдот про Штирлица?
– Знаю. А какой?
– А такой! – Рамона нежно поцеловала меня в небритую щеку. – Штандартенфюрер Штирлиц шел по центральной улице Берлина и никак не мог понять, что же так сильно выдавало в нем русского разведчика – то ли надвинутая прямо на глаза шапка-ушанка с огромной красной звездой, то ли волочившийся сзади парашют! – И обитательница гостеприимного курорта, словно маленькая девочка, крепко прижалась к моей широкой офицерской груди.
Словом, влюбился я окончательно и бесповоротно с первого же дня знакомства с двадцатилетней моей красавицей. Но, увы, отпуск мой был не резиновый. Три недели почти ежедневного загара на нудистском пляже, два десятка страстных и полных сверкающих созвездий ночей, несколько сотен пылких признаний в любви – все подошло к концу. Билет на автобус до Таллина и на поезд до Москвы уже заняли свое место в дебрях моего безразмерного бумажника. Оставалась последняя ночь и всего несколько часов вместе с Рамоной.
Мы молча стояли на аккуратном, уходящем далеко в море причале для прогулочных яхт и никак не могли найти подходящие для расставания слова. Все, что нас окружало, очень смахивало на финальную сцену из высококлассной голливудской мелодрамы. Вечер, море, покачивающиеся на легких волнах яхты, садящееся за горизонт солнце и длинная оранжевая дорога от него, упирающаяся прямо в прибрежный песок. И двое пылких влюбленных, не решающихся начать последний серьезный разговор…