Страница 43 из 76
Степаныч достал плоскогубцы и переглянулся с драконом:
– Ну, с богом, что ли?
Тяжелые драконьи лапы опрокинули меня и прижали к земле. Не то что дернуться, пошевелиться, и то – никак.
– А тебе не будет больно? – спросила я дракона. Степаныч напрягся, выдергивая из драконьей лапы чешуйку.
– Для меня это не боль, – сообщил мне дракон. – Боль – совсем другое. Ты не смотри на них. Смотри мне в глаза.
Глаза дракона – ярко-зеленые и блестящие, как броня новехонького катера. Такие же непроницаемые. Невыразительные. Не выражающие ничего – ни интереса, ни сочувствия, ни любопытства. Орган зрения, и ничего более. Хорошо. Я чувствовала, как чьи-то руки оттягивают мне кожу па плече, надрезают… как медленно и тяжко вползает в надрез драконья чешуйка… вползает, разрывая ткани, снимая кожу с напрягшихся мышц… а зеленая пелена драконьего взгляда плывет перед глазами и колышется, как тягучие волны океана на Ссс, родной планете ящеров. Я вспомнила пиршество илла. Нет, не вспомнила – слишком резкий рывок боли словно бросил меня снова в тот ужас. Что боль, ерунда. Дело привычки. Но вынести еще раз их наслаждение моей болью… нет! Я закричала. Прошлое возвращалось ожившим кошмаром. Что боль… дракон прав, боль – не это. Не то, что чувствую я сейчас. А то, что вспоминается, то, что оживает во мне через вой и слезы, прорастает сквозь тихую ругань Алика и зеленые колодцы драконьих глаз. Отец. Чак. Блонди. Телла. Pax. Пещерники и ханны, падающий охладитель, след камнегрыза в чистом пространстве. Мама. «Зико Альо Мралла, капитан Три Звездочки, соблаговолите сделать хотя бы формальный выбор». Изумрудные сумерки ящерьего мегаполиса, полосатый серп Коктейля в загроможденном небе Нейтрала, слепящая белизна одиночки на ханнском курьере.
Сэйко. Мягкий кожаный сапожок над моими глазами. «Ты ведь знаешь, как казнят ящеры? Я попрошу для себя твою шкурку».
Будь ты проклят, илл!
Как это больно, как больно – вспоминать!
Даже больнее, чем забыть…
Два зеленых огня горят в темноте надо мной. Почти как люминоспейс. Дракон, вспомнила я. Дракон смотрит на меня. Значит, уже ночь. Я шевельнулась. Села. Ни боли, ни слабости. Только какая-то странная неуверенность, словно мое тело – не совсем мое. И мучительное осознание бессилия.
– Ну что вам стоило привести меня сюда раньше?!
– Привели бы, – хмуро отвечает Степаныч. – Как раз в тот день… вчера… как раз вчера наш друг дракон перебрался сюда. Он нигде не задерживается подолгу. Если б я знал, где искать его… это – наше место встречи. И время встречи… да. Плохо. Еще бы день, только день… они как чуяли.
Будь прокляты игры Повелителей… как же я хочу вцепиться в глотку иллу – тому, которого помню по Ссс, или любому другому. Я с трудом сдерживаю тоскливый вой. Выговариваю кое-как:
– Надо выбираться отсюда.
Недолгая тишина – одобрительная и насмешливая одновременно.
– Легко сказать, – хмыкнул из-за драконьего бока Алик. – Сидели б мы здесь, если бы можно было выбраться!
– Пусть уважаемая Альо сходит к кораблю, – с церемонной вежливостью предложил дракон.
– Толку, – фыркнул Алик. – Он же никого не подпускает.
– Не так, – возразил дракон. – Он не подпустил никого из приходивших к нему. Но разве туда ходил хоть один свободный капитан? А ведь это корабль свободного капитана, ты сам назвал мне знак Нейтрала на нем. Пусть уважаемая Альо сходит.
– Да что ж, пускай сходит, – подал голос Степаныч. – Даже если он ее и не пропустит, мы можем узнать что-нибудь новое. Сходи, Альо.
– Что за корабль? – спросила я.
– Посмотришь, – пожав плечами, ответил Степаныч. – Кто лучше тебя разберется?
Корабль свободного капитана…
– Кто бы это мог быть? – пробормотала я. – Давно он здесь?
– Мы набрели на него незадолго до твоего появления. А уж сколько он там… не похоже, что очень давно.
Может, Телла, подумала я, ведь Ран-то здесь. Впрочем, это мог быть кто угодно – мало ли свободных капитанов пропадает бесследно. Глупо надеяться…
– А ты не полетишь с нами? – спросила я дракона.
– Я не могу летать, – ответил он. Так спокойно ответил, словно не о его жизни речь шла, а о пустяках каких-нибудь. Я охнула. Драконы не могут жить без полета. На самом деле не могут. Вернувший мне память дракон умирает. Медленно умирает, и единственное, что он еще может – и делает! – делиться своими чешуйками. Дарить частички себя таким, какой была я всего несколько часов назад.
– Прости, – сказала я.
– Не огорчайтесь за меня, уважаемая Альо. Будь иначе, я не смог бы помочь никому из вас. А ведь это самое малое, чем могу я искупить свою великую глупость.
– Если выберемся… могу я чем-то помочь?
– Что мне поможет? А с иллами вы посчитаетесь и без моей просьбы. За всех, кто оказался здесь.
– Ты так говоришь, друг, будто выбраться отсюда – раз плюнуть. – В словах Алика была бы насмешка, если бы не горькая тоска, пропитавшая голос.
– У капитана Альо есть шансы с этим кораблем, – серьезно ответил дракон.
Шансы…
– Почему ты так говоришь? – предвосхитил мой вопрос Степаныч. – Ты что-то знаешь?
– Я бывал на Нейтрале, – сердито сказал дракон, – и встречался кое с кем из капитанов. Если бы я видел тот корабль сам, я мог бы сказать, что знаю что-то – или не знаю ничего. Но с ваших слов я не могу уверенно обозначить свои предположения. Поэтому я и сказал только то, что сказал.
– Ладно, извини, – вздохнул Степаныч. – Сходим, посмотрим…
– Мы вдвоем сходим, – тихо сказал Алик. – Ты, Илья Степаныч, в поселке нужнее. А послезавтра вечером здесь же встретимся.
– Махинатор, – снова вздохнул Степаныч. – Всегда-то ты все учтешь…
– Какой есть. А ты, Альо, поспи пока.
Не думаю, что смогу сейчас заснуть, хотела сказать я. Но дракон наклонил голову, и сверкающие его глаза поймали мой взгляд.
– Он прав, уважаемая Альо. Он опирается на собственный опыт, и он прав.
– Хорошо, я попробую, – пробормотала я. И, кажется, тут же и уснула.
Алик разбудил меня в почти непроглядных сумерках. Для него, конечно, непроглядных. Я-то видела и дракона, казавшегося сейчас, с закрытыми глазами, мертвым холмом, и притулившегося у его бока Степаныча, и сверток в руках Алика, аппетитно пахнущий жареным кроликом. Я видела, но я прожила жизнь среди людей и знала, что Алик мог найти меня разве что на ощупь. Сильно же ему не терпится, подумала я.
– Ешь, – прошептал Алик.
Я кивнула, оторвала половину кролика и отдала ему. Сейчас я остро чувствовала, как тяжело дался мне вчерашний день, но Аликово нетерпение оказалось заразным. Я проглотила свою порцию, почти не жуя, и Алик не намного от меня отстал. Не скажу, что за это время так уж развиднелось. Ну, я-то разгляжу дорогу, а Алик, наверное, знает, что делает.
– Ну что, капитан Альо, двинули?
Дракон приоткрыл один глаз и прошелестел чуть слышно:
– Удачи…
– Спасибо, – прошептала я. – Веди, Алик.
Да, он знает, что делает. Или помнит дорогу наизусть, или видит почти так же, как я. И еще он умеет собраться и держать дыхание: я не думала, что человек может задать такой хороший темп. К рассвету мы прошли изрядное расстояние, а посветлу Алик еще прибавил шаг. К полудню мы глотнули воды на ходу. И он сказал первые слова за весь наш путь:
– Твоего дружка ханна этот корабль чуть не убил. Он ведь настырный, мяукнул чего-то в ответ на предупреждение и попер напролом. Но реакция у него, я тебе скажу! От лазера увернуться!
– Элементарно, – фыркнула я. – Это ведь вы видите только сам выстрел. А ханн воспринимает импульс команды и знает, что выстрел будет. А что за предупреждение?
– Обычное, – пожал плечами Алик. – Знаешь, как на любом охраняемом объекте. Типа: «Остановитесь, у вас нет допуска».
– И что Ран?
– А ничего! – В голове Алика досада. Можно подумать, он хотел, чтобы Рана корабль пристрелил. – Откатился назад, воняя припаленной шкурой.
– А остальные?
– Перепробовали известные допуски. Без толку, естественно. Не знаю, что ты сможешь там сделать.