Страница 7 из 14
31. Наконец король Хильперик принял послов своего племянника Хильдеберта, возглавляемых Эгидием, епископом реймским. Когда они предстали перед королем и им разрешили говорить, они сказали: "Твой племянник, наш господин, просит тебя любой ценой сохранять мирный союз, который ты с ним заключил. С твоим же братом он не может жить в мире, так как он после смерти отца отнял у него часть Марселя117, держит его беглых и не хочет ему их возвращать. Вот почему Хильдеберт, твой племянник, желает сохранить добрые отношения, которые установились теперь у него с тобой, нерушимыми". И тот ответил: "Мой брат виновен во многом. В самом деле, если мой сын Хильдеберт118будет расследовать обстоятельства дела, то он сразу же узнает, что его отец был убит по тайному сговору моего брата"119. Когда король произнес эти слова, епископ Эгидий сказал: "Если ты объединишься со своим племянником, а он с тобой и вы двинете войско, Гунтрамна быстро настигнет заслуженная кара". После того как все это было скреплено клятвой и они обменялись заложниками, послы удалились.
И вот Хильперик в надежде на их обещание собрал войско своего королевства и пришел в Париж. Когда он там находился, он причинил жителям большой ущерб. А герцог Берульф с людьми Тура, Пуатье, Анжера и Нанта подошел к области Буржа. А Дезидерий и Бладаст со всем войском из вверенной им провинции окружили область Буржа120с другой стороны, сильно опустошив места, через которые прошли. А Хильперик приказал войску, присоединившемуся к нему, пройти через Париж. Войско прошло, прошел и он сам через город и дошел до крепости Мелен, предавая все на своем пути пожару и уничтожению. Хотя войско его племянника к нему и не пришло, однако герцоги и послы Хильдеберта были с ним. Тогда Хильперик послал вестников к упомянутым герцогам, говоря: "Войдите в Буржскую землю, дойдите до самого города и потребуйте от моего имени клятву в верности". Но буржцы в количестве 15000 человек121собрались у крепости Шатомейан и там сразились с герцогом Дезидерием. И произошла там великая битва, так что из того и другого войска пало больше семи тысяч. Герцоги же с остальной частью войска дошли до города, все грабя и опустошая, и такое там произвели опустошение, какого не видывала и древность: не осталось ни одного дома, ни одного виноградника, ни одного дерева - все вырубили, сожгли и уничтожили. В самом деле, и из церквей унесли священные сосуды, а сами церкви предали огню.
Но король Гунтрамн с войском выступил против своего брата122, возлагая всю надежду на волю божию. Однажды уже к вечеру он выслал войско и уничтожил большую часть войска своего брата. Но утром встретились послы и заключили мир, взаимно обещая, что та сторона, которая нарушит условия мира, заплатит другой стороне столько, сколько присудят епископы и знатные люди; затем они удалились с миром. Но так как король Хильперик не мог удержать свое войско от грабежа, то он сразил мечом графа руанского123, и, оставив всю добычу и освободив пленных, он возвратился в Париж. А те, кто осаждал Бурж, получив разрешение вернуться домой, так много унесли с собой добычи, что вся та местность, откуда они ушли, выглядела крайне безлюдной и лишенной скота. Также и войско Дезидерия и Бладаста, вступив в область Тура, учинило много пожаров, грабежей и убийств, как это обычно учиняют против врагов. В самом деле, привели и пленных, многих из которых они ограбили, а потом отпустили обратно. За этим бедствием последовал падеж скота, так что от скота почти ничего не осталось, и дивились, если кто видел бычка или телочку.
Во время этих событий король Хильдеберт со своим войском оставался на одном и том же месте. Но однажды ночью войско пришло в волнение, меньшой народ124поднял сильный ропот против епископа Эгидия и герцогов короля и начал кричать и говорить открыто: "Пусть убираются с глаз короля те, которые продают его королевство, отдают его города под власть другого и отдают его народ под власть другого господина". Когда они кричали эти и подобные им слова, наступило утро, и они, схватив оружие, ринулись к королевскому шатру, чтобы схватить епископа и вельмож, учинить насилие, избить их и изрубить мечами. Узнав об этом, епископ сел на лошадь и обратился в бегство, направившись к своему городу.125Народ же преследовал его, крича, бросая вслед ему камни и осыпая руганью. К счастью для епископа у них не было наготове лошадей. Однако же когда лошади его спутников утомились, епископ продолжал свой путь один, и он так был напуган, что, потеряв с одной ноги сапог, не подобрал его. И так он доехал до города и укрылся за стенами Реймса.
32. А за несколько месяцев до этого Левдаст прибыл в область Тура126с повелением короля взять жену и оставаться там. Нам же он прислал письмо, подписанное епископами, с просьбой снова принять его в лоно церкви. Но так как я не видел письма от королевы, по чьей воле главным образом он и был отлучен от церкви, я отказал ему, говоря: "Когда я получу распоряжение королевы, тогда я немедленно приму тебя". Между тем я отправил послание к королеве. Она ответила мне письмом, в котором говорилось: "Так как меня многие донимали, мне ничего другого не оставалось, как то, чтобы разрешить ему уехать. Теперь же прошу тебя не удостаивать его своим благорасположением, и пусть он не принимает из твоих рук святых даров до тех пор, пока мы окончательно не решим, что нам следует делать". Перечитав это письмо, я испугался, как бы его не убили. Позвав к себе его тестя, я известил его об этом, умоляя, чтобы Левдаст вел себя осторожней до тех пор, пока не смягчится душа королевы. Но мой совет, который я чистосердечно дал ему по божьему внушению, он принял подозрительно, так как он все еще был мне врагом, и не захотел поступить так, как я ему посоветовал. Таким образом, и оказалась правильной пословица, которую я услышал от некоего старика: "Другу и недругу всегда подавай хороший совет, ибо друг примет его, недруг же отвергнет".
Итак, после того как он пренебрег моим советом, он отправился к королю, который в то время стоял со своим войском около Мелёна. И там он попросил народ изложить королю его просьбу о том, чтобы он удостоил его своей аудиенцией. И поскольку весь народ просил, король согласился принять его. Пав ниц к ногам короля, Левдаст попросил прощения. Король ему в ответ сказал: "Будь на некоторое время осторожен, до тех пор, пока я не увижу королеву и не будет решено, каким образом ты можешь вновь вернуть ее милость, ибо ты перед ней во многом виноват". А Левдаст, будучи беспечным и легкомысленным, полагаясь на то, что он удостоился приема у короля, в воскресенье, когда король возвратился в Париж, бросился в святой церкви к ногам королевы, умоляя о прощении. Но та, придя в ярость и проклиная его появление, оттолкнула его от себя и со слезами сказала: "Горе мне, господи Иисусе! Так как у меня не осталось никого из сыновей, кто оградил бы меня от бесчестия, я вручаю тебе расследование моего дела". И, пав в ноги королю, она добавила: "Горе мне, видящей перед собой своего врага и бессильной перед ним". Тогда Левдаста выгнали из святого места, и праздничная месса была продолжена.
И вот когда король с королевой вышли из святой церкви, Левдаст следовал за ними до самой улицы, не осознавая, что с ним произошло, и, заходя в дома торговцев, рылся в товарах, взвешивал серебро и разглядывал украшения, говоря: "Вот это и это я куплю. У меня ведь еще есть много золота и серебра". Когда он произносил эти слова, внезапно появились слуги королевы и хотели надеть на него наручники. Но Левдаст, обнажив меч, одного сразил. Придя от этого в ярость, слуги схватили щиты и мечи и кинулись на него. Один из них нанес ему удар и снял с большей части головы волосы вместе с кожей. И когда Левдаст бежал по городскому мосту, его нога застряла между двумя балками, из которых был сделан мост, и у него сломалась нога в голени; его схватили и, связав ему за спиной руки, заключили под стражу. Король приказал врачам позаботиться о нем, с тем чтобы, когда он поправится от этих ран, замучить до смерти медленными пытками. Но когда его привели в королевскую виллу, его раны начали гноиться, и он стал умирать. По приказу королевы его положили на землю, под затылок ему подсунули большое бревно, другим ударили по горлу. Так, постоянно ведя жизнь, полную вероломства, он окончил ее заслуженной смертью.