Страница 38 из 99
1963
Евгений Власов
...книга, известная Вам, мне и нескольким из наших друзей, разве она не имеет полного права именоваться знаменитой?
Бодлер
ЗНАМЕНИТАЯ КНИГА
Санкт-Петербург
1994 г.
Автор о себе
Власов Евгений Васильевич, родился в Питере 6 июня 1955 года. По образованию - актер (ЛГИТМиК в 1977 г.), о чем, предворяя знакомство со своими текстами, автор считает не лишним уведомить. Из множества больших и малых театров, к которым доводилось иметь отношение, автор без стыда поминает работу в Рижской русской драме и, с гордостью, в театре 'Синий мост' Генриетты Яновской. (И эту подробность автор просит не счесть случайной.) Издавался в питерском 'самиздате' 'Собака N 190" (Тир. 6 экз.), участник поэтических студий 'Верлибр', 'НАСТ'. Причастность к последнему особенно лестна. Привет, ребята! (Пользуясь случаем. Если это таки произошло...) Не печатался. Не то чтоб принципиально... Все!
Автор благодарит славную фамилию Армеевых за решающее участие в рождении этой книги.
* * *
Смекни: со всеми чем разнюсь? Чему несхожестью обязан? С чего я жуйстер, хмырь и гнусь? Пупок неправильно завязан.
Меня не спутаешь ни с кем (Булавка вторкнута от сглаза...), Не впишешь ни в одну из схем Пупок неправильно завязан.
Упрям, нехлипок, как... Язон (Для рифмы лучше б было - Язон...), На свой манер, на свой фасон Пупок неправильно завязан.
Позыв меня перековать Приветствую галантно - тазом. Есть что, да не охоч давать Пупок неправильно завязан.
Слабо чем я - другим пижонь. Товар - лицом, талант - лабазам! Всему и всем не свой, чужой Пупок неправильно завязан.
Не сею - неча пожинать, Разве другим родившись разом... (Все от такого можно ждать...) Пупок неправильно завязан.
* * *
Люблю в поэзии упречность Вся прелесть в ней. В поэте - взбалмошность, беспечность, Благую лень.
Чревата смелость на погрешность. Ведь заклеймят! Стихам - прилизанную внешность, Как у купчат.
Мне дай всклочить, мне дай взлохматить Из забияк! Иная рада под... ахматить Гладка-с, никак.
Мозги гладки, мозги бильярдны, Дух не болящ. Поточные. Их биллиарды. Всяк работящ!
Трудом затравлены камены. - Тубо! Пииты ХОЧУТ быть отменны Тупо.
- Об чем сыр-бор? Чего городит? Морочит, виш ли... У нас пиитов не, не родят. Что были - вышли.
Дар бросить вовремя, пименства Не разводить. До блеска стих, до совершенства Не доводить.
* * *
'Венец Творенья'... Сверху вниз На все и вся. Не без курьеза: Над ним 'рот-фронтами' - карниз Исконно гамбургского Спроса.
С него не чечевицей мзду Взимают - знаками геройства. Атака краба на Звезду Цена бирюлькам перворольства.
Кто ей, сграбастанной, не рад? Поблекла? Плюхнуть позолоты! Ушами лезет виноград 'Бесцельно прожитые годы...'.
Небрежно посшибать улик В пользу того, что не напрасен? 'Тунгус и друг степей калмык' Исправно мечут озимь наземь.
Вот бы и всем на их бы стать С 'разумным, добрым, вечным' в клюве! Лениво нивами блистать. Плохой игрок, в сплошном продуве...
Уведомляю, не волыня: Всех барышей с меня - пятак. К 'быть' приторочено 'во имя'. Помилосердствуйте! Я - так.
* * *
Я никчемушен, как крюшонница хрустальная у антиквара. При всей слоновости воздушная, в каре из джоночек-кружавочек да с вычурным в ней черпачком. Полкан Цены ее кусается. Да и кому она нужна!? Да и на что она? Бог ведает! И что такое есть 'крюшон'? Уж сколько тужились не вспомнили две допотопных петербуржицы. Уж сколько пыжились не вспомнили, посокрушавшись, да потупившись, да попеняв друг дружке досыта, две чистокровки-петербуржицы, возможно, институтки смольные дворянской крови голубой... Прочь от витрины, ходу с Невского! Минуя сворищи дворняг. Бочком бочком да на Садовую... Крюшонница в витрине примою На веки вечные невольницей. Позрится ль кто на бесполезную? Лишь за красу одну кто вызволит? Опять же щерится Полкан...
Я не Нарцисс, собой зашоренный. Равно не враг ее барочности. Я - вызов зряшности ее. Где ей с моей тягаться гарпией! Заткнет за пояс Не помилует!
Я понял главное, в чем сходимся: Не то мы без чего нельзя.
Днем позже антиквар насплетничал: крюшонницу купил араб.
* * *
Господь меня для хохм облюбовал Горазд со мной выкидывать 'коленца' Я - полигон для божьих изгиляний
Он ничего не даст мне промахнуть Сквозь строй всех передряг меня прогонит На наждаке всех каверз продерет
О, Господи, и впредь не откажи Равно в других как в этой малой льготе Все сваливать, Владыка, на тебя
* * *
Сбит мой шаг.
Дран мой стих. Не пеняй шалопуту.
Будет день - будет 'свих'. Помолись за Иуду.
Имя - гад.
Дрянь - тавро. Всем не друг!
Всем не ситный! Никого, никого Не оставь без молитвы.
Зло - добром?..
Это ль мзда?! 'Крыть' душицей цикуту?! Хоть во имя...
Христа Помолись за Иуду.
* * *
Я не стреляю в первом акте, И, между нами, никогда. И, уличен в постыдном такте, Вишу повешенным зазря.
Вот ты висишь небесполезно. Нет спору, грамотно висишь. Так добросовестно, так честно, Едва висишь - вовсю палишь.
Давай мою обмоем дырку. Не скучно в кухне будет трем. Откупорим чего бутылку Да к стенке Чехова припрем.
* * *
Конституцию речи моей (не ослы!..) Не признали, не приняли Примут едва ли, Нет бы просто сказать: 'Ноги устали', А то: 'Колоколами гудели мослы...'
* * *
Страм! Renommee мое подмокло!.. Стыдобища страшенная! Держал за матерное
'Фекла', А 'Фекла'
совершенная...
* * *
На всякий хац найдется штуц, Что ясно, как простая гамма. И если мама мыла Раму Отнюдь не Шива будет чист.
* * *
Волосы. Чистые, рассыпчатые, как картошка... Кто другой разжует, что откуда взялось. А лукавей немножко? Темнее немножко? Картофель волос.
* * *
'Мысль изреченная есть ложь'. Речешь красно.
Изрекши врешь?..
* * *
Вот так нехорошо... И этак дурно... А как?
А как?
А как? Акакий Акакиевич...
* * *
Язык глаз, язык рук, язык губ, Язык плоти, двух тел лопота... Даже грешный гороховый суп, Несравненный Орфей живота, Скажет больше.
Не кривься! Не 'бзик'! Языка . . . язык.
* * *
'Не родня мне
не двойник не равняйте нас! Он
простите
половик Я
пардон
палас!.."
* * *
Местечко. Глубинка. Отшиб. Лавчонок кичливые вывески. Свиные, еврейские вырезки... - Кулак о жиденка зашиб!
Бояться совсем перестал! Вовсю раздышался, иудина! В крови бы их всех распластал! Бей Хаима!
Хоть бы и Сутина...
* * *
Ю. К.
В старом кубке толстого стекла, Кубке цвета нежного индиго, Не как херувим, не как свекла Сильная желтушная гвоздика...
- Выскочка! Отщепа! Чур не в счет! Нетипична. Рознична. Нечайна. Уж мы посчитаемся, ниче, Как (не ей чета чай!) с розой чайной.
- Не иначе тут в роду лимон. - Ну! Лимон с гвоздикой?! Тю! Да че вы! - Заклеймить. Изжить. Из вазы вон! Вражий лютик - раз не кумачовый...
Ражий хор. Фортиссимо. Глас масс: - Выходка для нас чрезвычайна. Наш - цвет Марсельезы, цвет лампас. Мы красны, гвоздики, изначально...
Не сдает капустница cвой Тон, Солнце извлекает из колена... Никому и ничему не фон, Как Ван-Гог шальна и... несомненна.
* * *
Мир загорелся жаждой наготы. Он рвется из одежд освободиться. Мне, глядя на него, холодно. И листья, как поспешные мазки, Соскоблены беспутным живописцем К подметкам Города.
Чешуя булыжного двора Взорвана готическим собором. Черный, рваный, острый, как осколок, Он вонзился в мякоть Ноября.
В туше неба вязко, как в трясине, Брешь зарубцевалась. Солнц не ждем. В тягость осень в сгнившей мешковине, Тканой механическим дождем.
Возведен музейными глупцами Жалкий мамонт дерзостных веков, Лыбясь, ты беззубыми зубцами Сжевываешь мякиш облаков
И урчишь часовьим перезвонцем... Вдруг так сально серый небосклон, Кровоточа гнойной каплей солнца, Влился в плач органа, гнет икон.