Страница 66 из 73
- Вы получили то, что хотели? - спросила она. Ее голос прозвучал холодно и отдаленно.
Лорд Байрон поднял голову.
- Хотел? - эхом отозвался он.
- Ваше старение, кровь дочери прекратила его? Лорд Байрон посмотрел на нее. Огонь в его глазах потух, они казались мертвыми.
- Да,- произнес он наконец.
- А Шелли?
- Шелли?
- Он?..
Лорд Байрон бросил взгляд на нее. Лицо его все еще было безучастным, глаза - мертвыми.
- Он догадался? - тихо спросила Ребекка.- Он узнал?
Лорд Байрон медленно улыбнулся.
- Я, кажется, говорил вам о теории Полидори.
- О сомнамбулизме.
- О сомнамбулизме и природе снов.
- Понимаю.- Ребекка помолчала- Он вторгся в сны Шелли? Он мог это сделать?
- Шелли был смертным,- коротко ответил лорд Байрон.
Он закусил губу от внезапной боли.
- Со дня смерти Аллегры он стал избегать меня. Он говорил своим друзьям о моей "ненавистной близости". Он жаловался на приступы необъяснимого страха. Выходя на берег моря и наблюдая отражение лунного света в воде, он видел обнаженного младенца, поднимающегося из воды. Все это передавалось мне. Я подумывал о том, чтобы разыскать Полидори и убить его, как обещал это сделать. Но этого, я знал, было недостаточно. Именно Шелли был теперь моим врагом. Именно с Шелли я должен был бороться и переубедить его. Он только что купил яхту и намеревался предпринять путешествие по морю. Мне нужно было встретиться с ним до его отплытия.
Накануне стояла ужасная духота По пути к его дому я слышал отовсюду мольбы о дожде. Уже смеркалось, когда я добрался до места назначения, жара была непереносимой. Я притаился в тени, дожидаясь, пока разойдутся домочадцы. Только Шелли не шел спать. Я видел, что он читает. Я подошел к нему и, незамеченный, сел в кресло подле него. Шелли не поднял головы, но задрожал. Его губы произносили строки из Данте. Я прочел вместе с ним:
- "Тот страждет высшей муки..."
Шелли поднял голову. И я закончил:
- "Кто радостные помнит времена в несчастии..." Воцарилась тишина. Затем я снова заговорил.
- Так ты решился? - спросил я. Взгляд Шелли был полон холодного презрения и ненависти.
- У тебя лицо убийцы,- прошептал он.- Да Очень гладкое, но в то же время залитое кровью.
- Кровью? Что ты говоришь, Шелли? Это одно из твоих жаргонных словечек? Ты ведь знал, что я питаюсь кровью.
- Но я не знал всей правды. Он поднялся.
- Мне снились странные сны. Позвольте мне рассказать их вам, милорд.
Он произнес мой титул, точно как Полидори, с обжигающей горечью.
- Прошлой ночью мне приснилось, что Мэри беременна. Я увидел отвратительное создание, склонившееся над ней. Я оттолкнул его и увидел собственное лицо.- Он перевел дыхание.- Мне приснился второй сон. Я снова встретил самого себя, идущего по террасе. Но этот человек, похожий на меня, был бледнее, ужасная печаль была в его глазах. Он остановился.
"Сколько времени тебе потребуется, чтобы удовлетворить свое естество?" - спросил он.
"Сколько?" - непонимающе переспросил я.
Он улыбнулся.
"Разве ты не слышал? - спросил он.- Лорд Байрон убил свою дочь. И теперь я иду, чтобы убить свое собственное дитя".
Я закричал и проснулся в объятиях Мэри. Но не в ваших, лорд Байрон, я никогда не буду вашим.
Он посмотрел на меня. Его глаза сверкнули отвращением. Я почувствовал, как отчаянное одиночество охватывает мою душу. Я попытался взять его за руку, но он отвернулся от меня.
- Сны были посланы врагом,- сказал я.
- Но была ли ложь в их предостережении? Я безнадежно пожал плечами.
- Вы убили Аллегру, милорд?
- Шелли...- Я протянул ему руки.- Шелли, не оставляй меня одного.
Но он повернулся ко мне спиной и вышел из комнаты, не взглянув на меня. Я не стал преследовать его - что толку было в этом? Вместо этого я спустился в сад и вскочил на лошадь. Я поскакал сквозь душную ночь. Жара стала еще более мучительной.
Впервые за несколько месяцев я заснул. Тереза не тревожила меня. Мои сны не были приятными. Они были тяжелыми от чувства вины и мрачными от дурного предчувствия. Я проснулся в четыре. Все еще стояла духота. Одевшись, я услышал отдаленный раскат грома, прокатившийся над морем. Я выглянул в окно. Горизонт подернулся пурпурной дымкой. Я поскакал к пустынному берегу. Море было все еще прозрачным и светилось на фоне сгустившихся, почерневших туч. Снова прогремел раскат грома, и вспышка света серебряным огнем осветила небо. Внезапно море превратилось в хаос бурлящих волн, когда порыв ветра налетел на бухту. Я остановил лошадь и стал смотреть на море. Я заметил лодку. Она появилась и пропала, затем снова появилась и наконец совсем исчезла за горой волн. Ветер свистел в моих ушах.
"Я не умею плавать".
Я до сих пор слышу эти слова, произнесенные им много лет назад. Он тогда отказался от моей помощи. Я снова стал искать глазами лодку. Она боролась со стихией. Затем я увидел, как она перевернулась и начала тонуть.
Я расцарапал запястье. Я пил кровь. Я поднялся, подставляя себя буре, вдыхая тьму, исходящую от моря. Я увидел обломки потерпевшей кораблекрушение лодки, раскачивающиеся на волнах. Я узнал эту лодку. С отчаянием я всматривался, надеясь отыскать Шелли. Затем я увидел его. Он вцепился в обломок борта.
- Будь моим,- прошептал я ему.- Будь моим, и я спасу тебя.
Шелли стал дико озираться. Я потянулся к нему и схватил его.
- Нет! - закричал Шелли.- Нет!
Он выскользнул из моих объятий. Он боролся с волнами. Он посмотрел на небо и, как мне показалось, улыбнулся, затем море поглотило его, и волны сомкнулись над его головой. Он погружался все глубже, глубже и глубже, на самое дно.
Глава 13
Зато я жил, и жил я не напрасно! Хоть, может быть, под бурею невзгод, Борьбою сломлен, рано я угасну, Но нечто есть во мне, что не умрет, Чего ни смерть, ни времени полет, Ни клевета врагов не уничтожит, Что в эхе многократном оживет И поздним сожалением, быть может, Само бездушие холодное встревожит.
Лорд Байрон. "Паломничество Чайлъд-Гаролъда" (перевод В. Левика)
Его тело было выброшено на берег десять дней спустя. Все оно было изъедено рыбами, выбелено морской водой, его нельзя было узнать. Овечья туша - все, что я мог сказать. Я подумал о Гайдэ. Я надеялся, что ее тело гниющую массу в мешке наемника - не найдут, я надеялся, что ее кости лежат непотревоженные на дне озера. Труп Шелли, лишенный одежды, представлял ужасное зрелище. Мы соорудили погребальный костер на берегу моря и зажгли его. Когда пламя стало разгораться, запах пропитанной водой плоти стал невыносим Он был сладковатым и гнилостным, запах моего провала
Я спустился к морю, срывая рубашку. Я обернулся по сторонам и увидел на холме стоящего Полидори. Наши глаза встретились, его толстые губы расплылись в усмешке. Столб дыма от костра разделял нас. Я отвернулся и вошел в море. Я плыл, пока пламя костра не потухло. Но я все еще не чувствовал себя очистившимся. Я вернулся к пепелищу. Там не было ничего, кроме пепла. Я сжал пепел в кулаке и пропустил сквозь пальцы. Слуга что-то показал мне среди пепла. Это сердце Шелли, объяснил он мне, оно не сгорело - возможно, я этого хотел? Я покачал головой. Теперь было слишком поздно, слишком поздно, чтобы овладеть сердцем Шелли.
Лорд Байрон замолчал. Ребекка сидела в ожидании, она нахмурилась.
- А Полидори? - спросила она. Лорд Байрон посмотрел на нее.
- Вы не покорили сердце Шелли. Вы его потеряли. И все же, когда вы увидели Полидори, вы не отомстили ему, вы позволили ему уйти. И он все еще жив. Почему? Почему вы не уничтожили его, как намеревались это сделать?
Лорд Байрон слабо улыбнулся.
- Вы недооцениваете удовольствия, доставляемого ненавистью. Это удовольствие, достойное вечности.
- Нет.- Ребекка покачала головой.- Нет, я не понимаю.
- Человечество любит второпях, но чтобы ненавидеть нужно много времени, а я его имел и имею,- он прошипел эти слова,- много времени.