Страница 65 из 73
- А тем временем?.. Я пожал плечами.
- Чем больше ты становишься философом, тем больше докучаешь мне. Шелли улыбнулся.
- Уезжай из Равенны, Байрон. Приезжай и живи с нами.
- Чтобы помочь тебе решиться? Шелли снова улыбнулся.
- Если тебе так нравится.
Он поднялся и тоже вышел на балкон. Мы долго стояли, не проронив ни слова.
- Возможно,- произнес он наконец,- я не буду избегать убийства...- Он замолк.
- Да? - спросил я.
- Если... Если мой путь через пустыню будет обагрен кровью деспотов и угнетателей... Я улыбнулся.
- Возможно.
- Какую услугу ты и я, вместе, могли бы оказать делу свободы!
- Да, да! Разделить бремя моей власти! Посвятить себя свободе! Управлять, но не быть тираном. Что бы нам еще такого сделать?
- Светает,- заметил Шелли. Он взглянул на меня.- В Греции - восстание, там идет борьба за освобождение, ты слышал об этом?
Я кивнул.
- Да, я слышал.
- Если у нас будет сила,- Шелли умолк,- божественная сила Прометея, мы принесем этот тайный огонь, чтобы согреть отчаявшееся человечество.
Он взял меня за плечи.
- Байрон, разве ты не согласен?
Я смотрел мимо него. Мне показалось, что я увидел вызванную игрой света и тени от лучей восходящего солнца фигуру Гайдэ. Этот обман зрения длился лишь секунду и исчез.
- Да,- ответил я, встретив взгляд Шелли,- да, мы смогли бы. Я улыбнулся.
- Но сперва ты должен подождать, должен подумать и решиться.
Шелли погостил у меня еще неделю, затем вернулся в Пизу. Вскоре я последовал за ним. Я не хотел трогаться с места, но ради Шелли я поехал. В Пизе собралось достаточно большое общество англичан, не самое худшее, но в литературном отношении достаточно плохое. Шелли редко приходил, чтобы застать меня наедине. Мы ездили вместе верхом, упражнялись в стрельбе из пистолетов, обедали, мы всегда были подобны двум противоположным, но сходным полюсам, вокруг которых вертелся весь остальной мир. Я ждал нетерпеливо (у меня никогда не было терпения), но с хищническим чувством ожидания. Однажды Шелли показалось, что он увидел Полидори. Он сказал мне об этом. Это встревожило меня; не то чтобы я боялся самого Полидори, но Шелли мог узнать правду, и его могло бы привести в замешательство то, кем стал доктор. Я пытался настаивать, воздействуя на разум Шелли. Однажды я пришел к нему ночью. Мы долго говорили допоздна. Мне показалось, что он готов.
- В конце концов,- внезапно сказал он,- что плохого может со мной произойти? Жизнь может измениться, но она не исчезнет. Надежда может исчезнуть, но ее нельзя истребить.
Он погладил меня по щекам.
- Но сначала позволь рассказать мне все Мэри и Клер.
- Нет! - сказал я.
Шелли с удивлением посмотрел на меня.
- Нет,- повторил я,- они не должны ничего знать. Существуют вещи, которые следует держать в тайне.
Шелли посмотрел на меня. На его лице не было никакого выражения. Я подумал, что потерял его.
Но затем он кивнул.
- Скоро,- прошептал он и сжал мою руку.- Но если я не могу рассказать им, по крайней мере дай мне время, несколько месяцев, чтобы побыть с ними в облике смертного.
- Конечно,- согласился я.
Но я не сказал Шелли правду о том, что вампир должен распрощаться с любовью к смертным, и я не сказал ему правду более страшную, чем эта. Конечно, я чувствовал беспокойство из-за того, что вынужден был молчать. Кроме того, Клер через Шелли начала докучать мне, чтобы я взял Аллегру из монастыря и вернул ее родной матери.
- Клер видит дурные сны,- пытался объяснить мне Шелли.- Ей снится, что Аллегра умрет в этом месте. Она почти убедила себя в этом Прошу тебя, Байрон, ее ночные кошмары ужасны. Верни Аллегру. Позволь ей жить вместе с нами.
- Нет,- я покачал головой,- это невозможно.
- Прошу тебя.- Шелли схватил меня за руку.- Клер становится бешеной.
- Ну и что с того? - Я нетерпеливо пожал плечами.- Женщины всегда устраивают сцены.
Шелли напрягся. Кровь отхлынула от его лица, он сжал кулаки, но сдержал себя. Он поклонился.
- Вам, конечно, виднее, милорд.
- Мне жаль, Шелли,- сказал я,- мне действительно жаль. Но я не могу вернуть Аллегру. Передай это Клер.
Шелли сделал это. Но ночные кошмары Клер становились все более ужасными, а ее страх за дочь более неистовым. Шелли, который ухаживал за Аллегрой, когда она была еще ребенком, симпатизировал Клер, и я почувствовал, что между нами возникла размолвка. Но что я мог поделать? Ничего. Я не мог теперь рисковать Аллегрой. Я не смел видеть ее. Ей было пять лет, и зов ее крови был для меня непреодолим. Поэтому я продолжал отвергать просьбы Клер, надеясь, что Шелли наконец-то решится. Но он не решался, лишь становился все более отстраненным и холодным.
Затем пришло известие, что Аллегра больна. Она была слаба, ее била лихорадка, она, казалось, страдала от потери крови. В тот же день ко мне пришел Шелли. Он рассказал мне, что Клер вынашивает безумные планы по спасению Аллегры. Она решила выкрасть ее из монастыря. Я был напутан. Однако я скрыл свое замешательство, одна лишь Тереза заметила его.
Этим вечером мы, как обычно, ужинали с семейством Шелли. Разошлись рано. Я сел на лошадь и ездил до самого рассвета. Возвращаясь в свою комнату, я замер на ступенях...
Голос лорда Байрона затих.
Он перевел дух.
- Я замер на ступенях,- повторил он,- и содрогнулся. Я почувствовал самый изысканный запах. Не было ничего более прекрасного в мире. Я тут же понял, что это было. Я пытался бороться с ним, но не смог и вошел в комнату. Этот аромат наполнял меня, каждую вену, каждый нерв, каждую клеточку. Я был его рабом. Я огляделся. На моем столе стояла бутылка... Я подошел к нему. Она была откупорена. Меня трясло. Комната, казалось, растворилась в забвении. Я пил. Я ощутил вкус вина, смешанного с ней, смешанного с ней...
***
Лорд Байрон замолк. Его глаза, казалось, сверкали лихорадочным светом.
- Я пил. Это была кровь, кровь Аллегры... Что я могу сказать? Она доставила мне на какой-то миг райское наслаждение. Но этого было недостаточно. Всего лишь миг, и ничего более - это могло свести меня с ума. Я нуждался в большем. Мне нужно было выпить еще крови. Я вновь наполнил бутылку вином. Я опустошил ее во второй раз. Жажда казалась еще более ужасной. Я посмотрел на бутылку и разбил ее об пол. Я должен был получить еще. Я должен быть получить еще.
Он проглотил подкативший к горлу ком и прикрыл горящие глаза.
- Но откуда она взялась? - тихо спросила Ребекка.- Кто принес ее вам? Лорд Байрон рассмеялся.
- Я не смел даже думать об этом. Нет, скорее я был слишком одурманен, чтобы думать об этом. Я знал только, что мне необходимо еще. Я боролся с искушением весь следующий день. Из монастыря пришли новости: Аллегре стало хуже, она слабела, теряя кровь, никто не знал отчего. Шелли хмурился, встречая меня, и отворачивался. Мысль о том, что я лишаюсь его, ожесточила меня, но я не хотел уступать. Прошел еще один день, наступил вечер. И вновь я долго скакал на коне. И вновь вернулся поздно ночью в комнату. И вновь...Лорд Байрон замолк.- И вновь на столе стояла бутылка, ожидая меня. Я выпил ее и ощутил, что жизнь словно серебро наполняет мои вены. Я оседлал лошадь. Когда я сделал это, я услышал смех, и до меня донесся запах кислоты. Но я обезумел от желания и уже не мог остановиться. Я проскакал галопом всю ночь. Я вошел в монастырь, где лежала умирающая Аллегра. Чувствуя вину, я прокрался в тень, не замеченный монахинями. Но Аллегра почувствовала мое присутствие. Она открыла глаза. Ее пальчики потянулись ко мне. Я взял ее на руки и поцеловал. Ее кожа обожгла мне губы. Я прокусил ее. Эта кровь... Ее кровь...
Лорд Байрон пытался продолжать, но не смог, он тяжело дышал. Скрестив пальцы, он уставился в темноту. Затем опустил голову.
Ребекка наблюдала за ним. Она спрашивала себя, испытывает ли она к нему жалость? Она вспомнила бродягу у моста Ватерлоо. Она вспомнила свое видение, в котором увидела себя подвешенной на крюке.