Страница 35 из 73
- Если это правда, сэр, вы - самый исключительный кровопийца, которого мне доводилось встречать.
- Что вас так удивляет? - спросил я. Ловлас рассмеялся и сжал мою руку.
- Однажды я попытался сидеть на диете два месяца. Какие это были два месяца! Но больше этого срока - никогда. Однако вы, сэр, самый молодой, неопытный новичок в наших рядах - и пять месяцев, пять!
Он снова рассмеялся и поцеловал меня в губы.
- Милорд, мы повеселимся с вами на славу. Нас ждут впереди новые жертвы и приключения. Как я рад, что последовал за вами.- Он снова поцеловал меня.Байрон, давайте грешить вместе.
Я склонил голову.
- Я слишком многому должен научиться.
- Да,- согласился Ловлас,- поверьте мне, сэр, полтора столетия назад я познал разврат. Я был придворным короля Чарльза II. Это не был ханжеский, закрытый пуританский век - нет, сэр, мы знали, что такое удовольствие.- Он склонился к моему уху.- Шлюхи, милорд, превосходное вино, освежающий вкус крови. Вам откроется вечность.
Он поцеловал меня и вытер кровь с моих губ, затем взглянул на труп янычара.
- Вам понравилось? - спросил он, пнув ногой обескровленное тело. Я кивнул,
- Будет еще лучше,- заметил Ловлас. Он взял меня за руку.
- Но теперь, милорд, мы должны вернуться в наши телесные оболочки.
- Телесные? Ловлас кивнул.
- Ваш друг думает, что вы умерли. Я ощупал себя.
- Как странно,- сказал я,- все это время я чувствовал свое тело, но я же дух?
Ловлас презрительно пожал плечами.
- Оставьте подобные софизмы для спорщиков и богословов.
- Но это не софизм. Если у меня нет тела, как я ощущаю кровь в своих венах? Это настоящее удовольствие. Невыносимо думать, что это всего лишь сон.
Ловлас взял мою руку. Провел ею по своей груди, и я почувствовал упругие мускулы под кожей.
- Мы оба находимся во сне,- прошептал он.- Мы творим его и управляем им. Вы должны понять, сэр, что у нас есть власть претворять сны в реальность.
Я заглянул в его глаза, чувствуя, как его сосок твердеет при моем прикосновении. Я посмотрел на янычара,
- А он? - спросил я.- Неужели мне только приснилось, что я убил его?
Ловлас слабо улыбнулся, веселая жестокость была в его улыбке.
- Наши сны - это альков, куда мы заманиваем свои жертвы. Ваш турок мертв, а вы, сэр, вновь полны жизни.- Он взял меня за руку.- Пойдемте. Мы должны вернуться к вашему безутешному другу.
Когда мы очутились на кладбище, я оставил Ловласа на дороге, а сам побрел через могилы. Впереди за надгробием с турецким тюрбаном я увидел Хобхауза. Он горько рыдал над моим почерневшим трупом. Это было зрелище! Приятно посмотреть, как друзья будут оплакивать тебя на похоронах. Мне стало грустно от того, что я причиняю боль своему дорогому Хобхаузу. Подобно вспышке света я вернулся обратно в тело. Я открыл глаза, чувствуя, как кровь циркулирует по моим пересохшим венам.
Лорд Байрон закрыл глаза. Он улыбался своим воспоминаниям.
- Словно освободившись от тисков, мои члены возвращались к жизни. Шампанское после содовой, солнечный свет после тумана, женщина после долгого воздержания - все эти радости могут воскресить нас к жизни лишь на мгновение. Истинное воскрешение - это кровь для иссохшегося тела.
- Значит, вы пьете кровь во сне? - прервала его Ребекка.- Так вот как это происходит?
Лорд Байрон пристально посмотрел на нее.
- Не забывайте,- мягко произнес он, глядя на шею Ребекки,- что во сне я уже поймал вас. Ребекка задрожала, но не от страха.
- Но вы пили кровь Терезы,- сказала она. Лорд Байрон склонил голову.
- Значит, это не обязательно происходит во сне?
- Нет, конечно.- Лорд Байрон улыбнулся.- Существует много способов.
Ребекка смотрела на него, не отрывая глаз, испуганная и одновременно зачарованная.
- Что вы имеете в виду? - спросила она.
- Ловлас тем первым вечером соблазнил меня, показав один из способов. Ребекка нахмурилась.
- Соблазнил?
- Именно так. Я даже слышать об этом не хотел... сперва.
- Но ведь вам так понравилось. Вы испытали такое наслаждение.
- Да.- Он усмехнулся.- Но большое наслаждение всегда вызывает горькую оскомину, я был пресыщен кровью, вечером того же дня в деревне близ Эфеса я испытывал отвращение к самому себе, потому что убил человека, высосав его кровь; удивляюсь, как я не возненавидел себя. Была еще одна причина, по которой я не хотел поддаться соблазнительным речам Ловласа. Кровь заслонила все другие радости жизни. Даже еда и вино не могли доставить такого наслаждения, я забыл их вкус. К тому же у меня не было времени на разговоры о таинственных искусствах по добыванию новых Жертв.
- Ловлас снова хотел убивать?
- Да,- лорд Байрон помолчал.- Его новой жертвой должен был стать Хобхауз.
- Хобхауз?
Лорд Байрон кивнул и улыбнулся:
- Ловлас преклонялся перед породой.
- Он должен быть моим,- сказал он мне той же ночью.- Послушайте, Байрон, вот уже месяц, как я питаюсь крестьянами и вонючими греками. Тьфу, это я-то, истинный англичанин! Разве можно выжить, питаясь такой дрянью? Вы говорите, Хобхауз - выпускник Кэмбриджа? В таком случае он точно должен быть моим.
Я отрицательно покачал головой, но Ловлас продолжал настаивать.
- Он должен умереть,- говорил он.- Кроме того, он видел твою кончину и воскрешение. Я вздрогнул.
- Хобби не разбирается в медицине. Он думает, это был тепловой удар. Ловлас покачал головой.
- Это не имеет значения.
Он гладил меня по руке, в его взгляде читалось жгучее нетерпение. Я вздрогнул, но Ловлас не понял моего отвращения.
- Кровь - это восхитительно,- зашептал он,- но голубая кровь, сэр, что может сравниться с ней?
Я сказал, чтобы он оставил меня в покое. Ловлас рассмеялся.
- По-моему, милорд не понимает, чем он стал.
Я посмотрел на него.
- Надеюсь, не такой тварью, как вы.
Ловлас сжал мою руку.
- Не обманывайте себя, милорд,- прошептал он. Я холодно посмотрел на него.
- Я не собираюсь этого делать,- произнес я наконец.
- Неужели? - Ловлас зло усмехнулся.- Вы - воплощение греха. Отрицать это - гнусное лицемерие.
Он отпустил мою руку и стал спускаться по лунной дороге, ведущей в Эфес.
- Ваше тело, милорд, изнывает от жажды,- прокричал он.
Я продолжал смотреть на него. Он остановился и повернулся ко мне.
- Послушайте, Байрон, спросите себя самого - может ли такое существо, как вы, иметь друзей?
Он улыбнулся, отвернулся от меня и исчез во тьме. Я продолжал стоять, пытаясь изгнать из мыслей вопрос, эхом отдававшийся вокруг, затем покачал головой и побрел в комнату, где спал Хобхауз.
Всю ночь я был на страже. Мое тело было чистым, но во всех отношениях оскверненным. Первый раз после того, как я пил кровь, я ничего не извергал из себя. Я думал, что бы это могло означать? Неужели Ловлас был прав? Неужели изменения, произошедшие со мной, необратимы? Я неотступно следовал за Хобхаузом, словно его компания доставляла мне удовольствие. На следующий день мы посетили развалины Эфеса. Хобхауз, как обычно, рыскал в поисках надписей, я же, усевшись на холме, бывшем когда-то храмом Дианы, слушал заунывный вой шакалов. Эти звуки вызывали во мне печаль. Мне хотелось знать, куда исчез Ловлас. Я не чувствовал его здесь, среди руин, мои силы ослабли от жары, но я знал, что. он где-то близко. Ловлас обязательно вернется.
Он появился этой же ночью. Я почувствовал его приближение и увидел, как он подошел к кровати Хобхауза. Он низко склонился над его обнаженным горлом, острые как лезвия зубы сверкнули в темноте. Я схватил его за запястье, он беззвучно сопротивлялся, но безуспешно - я вытолкал его из комнаты на лестницу и только потом отпустил.
- Чертов ублюдок,- зарычал он,- отдай его мне.
Я преградил ему путь. Ловлас попытался оттолкнуть меня, но я схватил его за горло и стал душить, чувствуя прилив сил. Ловлас начал задыхаться, он пытался освободиться, я наслаждался его страхом, но наконец отпустил его. Он поморщился от боли, сглотнул, затем посмотрел на меня.