Страница 19 из 21
Ее терзания нарушил худой служитель, которого к ней приставил правитель Инас. Он вошел и почтительно поклонился Эли, словно она была не простолюдинкой. Она удивленно смотрела на него, поражаясь случившейся с ним перемене. Служитель вежливо спросил ее, сыта ли она. Потом он сказал, что Эли приглашает к себе правитель Инас. И тогда она испугалась по настоящему, ее охватил ни с чем несравнимый ужас. Ей вдруг подумалось, что правитель отдаст ее хозяину, ведь она не помогла городу, не сохранила картину, она обманула Инаса.
На подгибающихся ногах, дрожа от страха, Эли плелась вслед за служителем по тому же длинному коридору, которым он вел ее накануне. Несколько поворотов, и перед Эли вдруг распахнулись резные двери, и она оказалась на пороге огромного зала, где звучала красивая музыка. На узорных коврах возлежали благородные мужи в праздничных одеждах с кубками в руках, перед ними стояли бутыли с напитками и кушанья. Все взгляды вмиг обратились к ней. Оказавшись в таком блестящем окружении, Эли совсем растерялась. Она увидела Инаса, вставшего к ней навстречу. Он был весел и улыбался. Инас тепло приветствовал Эли.
— Дорогие мои гости, — сказал он, обращаясь к окружающим, — я хочу представить вам девушку, которая спасла наш То своим искусством. Видимо, ей помогал сам Творец, раз он послал ей этот удивительный пророческий сон, Но и ее заслуга высока, ведь она не побоялась во всеуслышанье рассказать о нем, она не побоялась предложить нам помощь.
— Милая Эли, — продолжил Инас, уже обращаясь к ней, — ты так крепко спала, что не знаешь ничего из того, что произошло. Мы сей час как раз празднуем нашу победу. Чужеземцы с раннего утра готовились завладеть То. Но, увидев изображение животного, они остолбенели, на их лицах изобразился неописуемый ужас, спустя мгновения, они устремились прочь от животного, пред которым они, видимо, действительно, испытывали ужас и страх.
Слова Инаса перемешались с восторженными возгласами гостей, не умевших скрыть своей великой радости перед чудесным спасением. И только одна Эли, подобно чужеземным воинам, находилась в состоянии оцепенения. Ей казалось все происходящее продолжением ее сна.
— Мы в долгу у тебя, Эли, — продолжал, между тем, Инас, — проси любой награды и ты ее получишь. Скажи, чего ты хочешь!
До Эли, наконец, дошло, что от нее ждут ответа, все ждут ее слов. Правитель Инас сказал, что он выполнит любое ее желание. Но что же, действительно, ей нужно? Ей вдруг вспомнилось ее житие за перевалом, вспомнилась та холодная равнина, где остались ее сородичи. Слезы подступили к ее глазам. Как она может что-то просить для себя, если те, кто ее вырастил, и кто был рядом с нею все это время, замерзают на пронизывающем ветру? Нет, ей нечего желать для себя, для себя ей ничего не нужно.
— О, достославный правитель Инас, — в великом волнении начала говорить Эли, — я пришла в То из-за перевала.
— О-о-о! Из-за перевала! — послышались восхищенные возгласы. — Смелая девушка!
— Я едва нашла дорогу в То. Там за перевалом в холодной равнине обитает много людей. Там люди живут впроголодь, выращенного с большим трудом урожая едва хватает, чтоб кормить детей раз в день. Они не смеют искать другой доли, ибо знают, что прокляты навсегда. Живущие по эту сторону перевала не хотят видеть тех, кто живет за ним. Даже дорогу из-за этого вырастили с гору. О, достославный Инас, будь милостив к этим людям, разреши им вернуться в этот мир! Я смиренно прошу тебя об этом на коленях.
Эли опустилась на колени и склонила голову в ожидании гнева или милости Инаса. Наступила тишина. Инас переглядывался со своими гударами.
— Твоя просьба, — сказал Инас, поднимая Эли с колен, — еще раз подтверждает то, что ты удивительный, непростой человек. Любой бы, окажись он на твоем месте, просил бы камней и дорогих тканей, а не милости для бедных сородичей. Но будь по-твоему! Я повелеваю снять запрет для возращения в наш мир людей из-за перевала, чьи предки много веков назад прогневали тогдашнего правителя То, и о которых мы давно забыли. Гудар Динас, подготовь указ, разрешающий открыть дорогу через перевал для жителей тех мест.
Инас опять обратил свой взор к Эли. Она низко поклонилась в знак своей благодарности, которую словами выразить ей было невозможно. Правитель То смотрел на Эли, словно ожидая чего-то, ожидая еще каких-то ее слов, но она молчала. Она чувствовала себя полностью вознагражденной, желать большего она и не могла, так как никогда бы и подумать не смела о том, что ей доведется стать спасительницей для людей, томящихся за перевалом.
— Мне ясно, что лично для себя ты ничего не попросишь, — сказал, наконец, Инас. — Тогда я скажу сам, за тебя. Нам не доводилось видеть людей, умеющих так искусно творить картины, и потому мы не можем отпустить эту девушку без того, чтобы не предложить ей возможности заниматься этим здесь у нас в То.
Эли не верила своим ушам. Как, она будет заниматься этой увлекательной работой, самой лучшей из всех! Ей не придется больше делать то, чему всегда противилась ее душа, ее внутренняя сущность!? Эли хотелось упасть к ногам великодушного Инаса и целовать то место, где он стоял. Она не умела выразить то, что чувствовала, она лишь тихо плакала, закрыв лицо руками.
Глава 10
В городе То с самого утра царила суматоха. Ждали прибытия послов великой державы из-за знойной равнины. Взволнованы были все жители города — и сам правитель, достославный Инас, и его ближайшие помощники, могущественные гудары, правящие каждый своей территорией огромного и многолюдного То, волновался и простой люд, ремесленники и земледельцы. Все гадали, с какими вестями пожаловали послы недружелюбной для То земли, и чем обернется для каждого жителя То этот визит.
После страшного наступления на город чужеземных воинов минуло уже достаточно времени, чтобы понемногу начать забывать о пережитых волнениях. И вот случилась новая напасть. Перед городом вновь разбили лагерь пришельцы из дальних краев, но, правда, на этот раз гораздо меньшим числом. В переговоры с охраной То эти люди вступили почти сразу же по прибытии. Они объявили о том, что прибыли послы для встречи с правителем Инасом. Правитель отдал приказ впустить чужеземцев.
Послы вошли в покои Инаса, озираясь по сторонам. Они были одеты в просторные, пропыленные дорогой одежды, скрыть под которыми оружие, впрочем, было бы невозможно. В отличие от подданных Инаса, имевших светлые волосы и бледные лица, лики иноземцев были бронзовы, должно быть, от жары, царящей, по слухам, в их краях. Глаза послов настороженно ловили взгляд Инаса, словно те стремились понять, каковы мысли правителя То.
Инас, как велит обычай хозяина, радушно принял гостей, расспросил о дороге, трудностях пути. Но, как хозяин никогда не спросит гостей, надолго ли те пожаловали, так Инас избежал спрашивать о том, с чем прибыли послы. Вскоре околоточные темы оказались исчерпанными, и послам пришлось приступить к сути своего визита.
— Достославный Инас, — обратился к правителю с долгожданной речью самый старший из послов, его темное лицо сплошь было испещрено морщинами, — нам ведомо, что некогда город То был осаждаем воинами. Хочу сказать, что мы пришли не из их края, но для нас, как и для наших соседей, эти воины представляют немалую угрозу, уже не единожды их несметные полчища нападали на наши селения, они грабили все вокруг и жестоко убивали людей. И вот опять ползут слухи о том, что они готовятся напасть снова. Только один город не боится их нападения, это город То, ибо у него есть защита от них, защита надежная, посланная свыше. Преодолеть ее они не могут.
— Помоги нам, достославный Инас, — взволнованно продолжал посол, — мы тоже хотим жить спокойно, в свободе растить своих детей. Поделись с нами великой милостью Творца, пославшего твоему городу спасение. Мы заплатим любую цену, какую попросишь.
Инас надолго задумался. Он и не предполагал, что разговор будет об этом. Он опасался новой угрозы, а оказалась, что пришли с нижайшей просьбой, да еще с готовностью платить за нее. Но как же может он, правитель города, отдать послам, пусть даже и за несметные сокровища, то, что спасло их от гибели? С чем же останется его То, если вдруг снова подступят к городу враги?