Страница 158 из 166
— Ты знал Рихтера? Он был немецким офицером...
— Послушай, сынок, он работал с Д'Амбрицци в Париже, и я работал с Д'Амбрицци. Такое случалось тогда на каждом шагу. И для меня то была довольно странная война...
— Но Рихтер знал, что ты из УСС?
— Конечно, нет, Бен. Да и разве могло быть иначе? Возможно, Д'Амбрицци сказал ему, что я американец, случайно застрявший в Париже, когда разразилась война. Не знаю...
— Но может, тогда тебя выдал некий человек, знавший, кто ты на самом деле?
— Ну, если и так, то только не Клаусу Рихтеру. Тому было плевать на меня, плевать, кто выиграет эту войну. У него был свой бизнес. Тогда почти каждый вел свою собственную маленькую войну. Люди, подобные Лебеку, да и все остальные тоже...
— Ты знал Лебека? — Как-то странно было осознавать, что отец был там, что я спустя долгие годы пошел по его следу. — Ты знал, что Д'Амбрицци убил его за то, что он выдал заговор против Пия?
— Да, конечно. — Отец подлил себе кофе, отрезал кончик сигары, поднес к ней зажигалку. — Заговор Пия, теперь это выглядит сущим безумием... — Он пыхнул сигарой. — Тогда Д'Амбрицци играл с огнем. Переступил черту.
— Ну и что тут такого ужасного? — Из кухни мы перешли в продолговатую гостиную. Ветер сдувал снег с крыши и бил в стекло. В камине из грубых крупных камней пылал огонь. Мы уселись в зачехленные кресла друг против друга. В дальнем углу, рядом с аркой, ведущей в столовую, высилось огромное чучело медведя, он широко раскинул лапы, точно пытался обнять кого-нибудь или поймать. — У Д'Амбрицци были все причины обвинять Пия в симпатиях к нацистам, рассматривать его как военного преступника.
— Но этот человек хотел хладнокровно прикончить Папу! Неужели тебе не кажется это почти безумием? Никаким военным преступником Пий не был. Он должен был действовать крайне осторожно, ведь от него зависели судьбы миллионов католиков, находившихся у немцев в оккупации... Да, верно, в отличие от Д'Амбрицци Пий не смог сделать правильного нравственного выбора, ну и что с того?... Д'Амбрицци каждый день вел дела с нацистами... — Он умолк и уставился на огонь.
— По приказу Пия, — заметил я.
— Послушай, Д'Амбрицци поистине великий человек, всегда им был. Но у него порой просматривалась опасная тенденция, он доходил до крайностей. Убить Папу... Впрочем, этого ведь так и не случилось... — Он пожал плечами. Прежде отец никогда не говорил со мной столь откровенно и доверительно, как мужчина с мужчиной.
— Этого не случилось, потому что Архигерцог выдал заговорщиков, — сказал я. — И все люди Д'Амбрицци тогда погибли.
— Ну, не все.
— Ты когда-нибудь имел дело с Архигерцогом?
— Вообще-то меня во Франции не было, когда все это произошло. Но кое-какие слухи и разговоры, конечно, доходили. А потом пришло время вызволять оттуда Д'Амбрицци. Мне он очень нравился, хороший был человек. Ватикан сидел у него на «хвосте», вот и пришлось срочно вытаскивать парня. — Щурясь, он смотрел на меня сквозь пелену сигарного дыма.
— Ну а ты и Архигерцог?
— Никогда не видел этого человека.
— И не знаешь, кто он?
— Не могу сказать, что знаю. Да и потом, все это давным-давно в прошлом, так что... какая разница.
— Разница есть, потому что он все еще связан с тем, что происходит сейчас... С убийством Вэл...
— Ты путаешь прошлое и настоящее, Бен.
— Нет, отец. Мне уже почти удалось установить самую тесную связь между прошлым и настоящим. Почти все уже сошлось... их было двое. Первым помог связать прошлое с настоящим Инделикато. Но был еще один человек, Архигерцог. Думаю, он все еще жив. Это он тогда предал Д'Амбрицци и переметнулся на сторону Инделикато... И мне думается, он и потом являлся его союзником, всячески мешал Д'Амбрицци стать Папой и проталкивал на эту должность Инделикато. Теперь, конечно, все его планы пошли прахом, так как Инделикато мертв.
— А ты, смотрю, отводишь большую роль этому Архигерцогу, — сказал отец. — Ты хоть догадываешься, кто он?
— Я просто знаю. Почти уверен, что знаю.
— И кто же?...
— Тебе это не понравится, — ответил я и вздохнул. — Саммерхейс.
— Что? — Он стукнул тяжелым кулаком по подлокотнику. — Саммерхейс? Но почему именно он, черт побери?
— Ведь это он был тогда твоим связником в Лондоне, верно?
Отец кивнул, на губах заиграла еле заметная улыбка.
— У него был ты и много других источников во Франции и Германии. Он имел доступ ко всем разведывательным данным, поступающим из Европы в Лондон... Он долгое время был самым тесным образом связан с Церковью, знал Пия до того и после того, как тот стал Папой... В церковных вопросах придерживался традиционных консервативных взглядов... Он наставлял тебя и Локхарта. Вдумайся, отец, только он и может быть Архигерцогом, больше просто некому!
— И ты хочешь сказать, он все еще при деле. Знаешь, это трудно переварить, Бен.
— Трудно переварить то, чем он занимался последние полтора года, заметал следы, тянущиеся из прошлого, подчищал улики. Отец, ты должен помочь мне. Чтобы я мог это доказать... Ведь Саммерхейс тебе доверяет.
— Перестань, Бен, ничего я не знаю. Бог ты мой, только подумать, Дрю Саммерхейс!... Давно все это было, многое позабылось.
— Ты можешь освежить память. Прочти мемуары, оставленные Д'Амбрицци накануне исчезновения из Принстона.
Он кивнул и тихо усмехнулся.
— Да, да, конечно. Но Саммерхейс... ты меня сильно удивляешь, Бен. Ты взял не тот след. Да, я читал записи Д'Амбрицци, и Персик мне рассказывал...
— Я так понял, он тебя подкалывал...
— Так ты говорил с нашим юным Персиком? Это он рассказал о старом пьянице-священнике, который дразнил меня этими бумагами?
Я кивнул.
— А я решил подразнить Персика. Пытал его, пытал, и вот он раскололся. И рассказал, как нашел мемуары. Я прочел. Весьма занимательное чтиво, но не вижу от него особого толка. Да, Церковь спонсировала отдельные ячейки Сопротивления, да, кража предметов искусства имела место, были убийства, были клички и все эти кодовые имена... но все это новости не первой свежести, ты согласен? И что прикажешь с ними делать?
— Это позволило установить личности, — ответил я. — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что Коллекционер — это Инделикато? Ты знал, что именно Инделикато был послан Архигерцогом расследовать заговор Пия?
— Может, и знал, Бен. Только это теперь неважно. — Отец поднял голову, новый сильный порыв ветра ударил в стены дома. С пола потянуло сквозняком. — И да, я узнал, что человеком, присланным за Д'Амбрицци, был Инделикато. Разумеется. А я был тем, кто спешно вывез Джакомо из Европы, спасая от преследований Инделикато.
— Хорстман совершил все эти убийства. Ты когда-нибудь сталкивался с ним там?
Похоже, воспоминания эти несколько утомили его, но глаза смотрели живо, и он вроде бы был не против продолжить разговор.
— Нет, не думаю, что встречался. Что неудивительно. Ведь у Д'Амбрицци была такая разветвленная агентурная сеть...
— Ассасины, — подсказал я.
— Называй, как хочешь. Люди у него были. Но все это не имеет ко мне практически никакого отношения, Бен. Знаешь, не мешало бы глотнуть бренди. Нет, не спорь! Для сердца это хорошо.
Я налил нам по рюмочке. И он, откинув голову на спинку кресла, с наслаждением потягивал крепкий напиток.
— Только подумай, отец. Вот было бы здорово, если б нам удалось разоблачить Саммерхейса, открыть истинное его лицо... Ведь он ничем не лучше Инделикато, такой же убийца и заговорщик...
— Знаешь, я устал, Бен. Поговорим об этом завтра. Мне и правда очень любопытно, хочется дослушать эту историю до конца. Но что-то я притомился.
Он медленно встал из кресла. А потом поднялся по лестнице и остановился наверху, на площадке, где были двери на балкон и в коридор, ведущий к спальням. Снег продолжал сыпать и сыпать, сугробы росли прямо на глазах. Из окна было видно, что мою машину тоже засыпало на добрые дюймов шесть.
— Знаешь, у меня идея, Бен. Завтра пойдешь и раздобудешь нам елку. — Он вздохнул. — Мне страшно не хватает твоей сестры, сын. Черт...