Страница 25 из 57
Игорь понял, что это смотрят на него его предки — кубанские казаки, и те, кто был до них и не назывался казаками, но так же служил России. Значит, это правда, подумал мальчишка, глотая слёзы и улыбаясь. Значит — не надо бояться, нечего бояться, потому что смерти нет, её просто нет, она бессильна перед Ним… И надо искупить вину одного человека, чтобы не прервалась эта колонна.
Никогда не прервалась.
Глава 8
С О Л Н Ц Е В О Р О Т
Из праха забвения вышли отряды,
И пламенем гнева сердца их горят
Да будет низвержен пришедший из ада
На Русскую землю продавшийся гад!
Красновцы-казаки, дроздовцы-герои
Шагают вперед неприступной стеной.
Корниловцы в черном готовятся к бою,
И Черная Сотня сомкнула строй.
— Если можно — я спрошу.
Мальчишки лежали в поросячий рядок на скале над морем — в абсолютно голом виде, то ли спали, то ли загорали, то ли всё вместе. Во всяком случае, Игорю казалось временами, что он спит, а временами — что вовсе нет. В одно из таких пробуждений он и решил прояснить вопрос, беспокоивший его с того самого момента, когда они вышли из Храма Воинства Православного в Руце Господней (название запомнилось сразу).
Никто не отреагировал. Очевидно, мальчишки тоже умотались за бессонную ночь и не спешили возвращаться к реальности. Тогда Игорь повторил, повернувшись на бок:
— Я спрошу, если можно.
— Да ради бога ж, шо ж такого прямо я не знаю, — с хорошо знакомым акцентом отозвался Денис. Раньше за время короткого, но насыщенного знакомства за ним склонности к шутками Игорь не замечал и расценил это, как хороший знак.
— Я про свастику… — Игорь устроился на локте поудобнее. — На флаге, и вообще… Это как-то… ну, я не знаю, вы вот говорите, что мы почти наследники солдат Великой Отечественной…
— Николай, — Денис толкнул ногой грека. Тот сел. Помотал кудрявой головой и с ходу поднял палец в небо жестом пророка, указующего сторонникам единственно верное направление. Игорь невольно посмотрел туда.
Солнце ударило его в глаза. И, прищуриваясь рефлекторно, Игорь увидел… свастику. Она плыла в небе между ресниц.
— Гляди сюда, волонтёр, — вывел Игоря из оцепенения Николай, чертя на клочке земли пальцем два значка: — Вот то, что ты увидел в небе, — он указал на свастику, нарисованную на земле. — Такой же орнамент сплошь и рядом использовали мои предки. Они тоже были фашисты? Свастика это что такое вообще? Это крест с загнутыми концами, направленными по или против часовой стрелки. Крест, понимаешь? Причём чуть ли не более древний, чем обычный крест. В смысле, прямой. При археологических раскопках эту штуку, свастику, чаще всего находят на различных деталях архитектуры, оружии, на посуде многих народов Евразии. Арийцев, слышал? И это знак света, солнца, жизни. Самые старые изображения свастики приблизительно 1015 тысяч лет назад встречаются. А больше всего свастик найдено как раз в России, даже не в Греции или где ещё. Оружие, стяги, национальный костюм, дома, предметы повседневного быта и храмы — всё было расписано свастиками. Даже древние городища имели форму свастики. Разновидностей у неё было очень много. А в древности ни один узор не наносился просто так, каждому соответствовало определенное значение. То есть, это и есть — свастика — самый древний и самый славный европейский знак. И поэтому мы его выбрали. Мы русские, украинцы, грек, серб, болгарин, немец — мы все вместе против муслимы и уродов общечеловеческих — под этим знаком. А что его Гитлер использовал… — Николай стёр свастики ногой. — Ну и что? Знаки знаками, а люди людьми. Важно, что люди делают — это и есть смысл символа. Думаешь, если бы сейчас белые офицеры увидели, что под двуглавым орлом и триколором творится, какое позорище делается — они бы решили, что их символы опозорены? Они бы просто сказали, что под их знамёнами — негодяи.
— Коль, — вдруг спросил Игорь, глядя на грека, — почему ты так ненавидишь мусульман?
Светлые глаза Николая потемнели. Он обнял колени руками и криво усмехнулся:
— У вас, русские, короткая память на зло. Эти подонки рода человеческого пятьсот лет насиловали мою первую родину. Они хотели загнать в гаремы и зинданы весь свет. И сейчас хотят, пусть и научились носить костюмы, и бороды стали брить — у них вся душа в бороде, в вонючей, вшивой бороде. Я бы сжёг всех мусульман в их мечетях. Вон, Генчо и Званко думают почти так же. Они тоже знают, каково это — жить под властью мусульман, у них это в крови. Поэтому даже если русские сдадутся, мы будем драться одни. Хеленикон хеллефтирон.
— Что это такое? — спросил Игорь.
— Эллины свободны, — перевёл Николай, снова укладываясь на живот.
— Мы не сдадимся, — ответил Денис. Игорь перевёл взгляд на сонно глядящего Из-под своего пушистого «каре» Лешку. Юный немец чуть заметно улыбался.
— Ну а у тебя что? — поинтересовался Игорь.
— У меня другие счёты, — ответил Лешка. Поколебался и, протянув руку к своим джинсам, достал из них затянутую в целлофан вырезку из газеты. — Вот. Всегда ношу с собой. Уже два года, с тех пор, как Дмитрий Палыч застрелился. Это он мне дал. Он был…
— Мне Наташка рассказывала, — вспомнил Игорь, беря вырезку.
Несмотря на то, что самым страшным преступлением Второй Мировой войны считается варварская американская атомная бомбардировка японских городов Хиросимы и Нагасаки, унесшая почти 200 тысяч жизней мирных граждан, на самом деле чудовищнейшим военным преступлением следует считать уничтожение американской авиацией под командованием генерала Ле Мэя германского города Дрезден в феврале 1945 года. Прекрасный город, культурный и исторический центр Германии, в котором не было ни одного военного объекта, но было 14 крупнейших военных госпиталей, превратился в пылающие руины за одну ночь. Позднее исследователи на Западе «признали» 47 тысяч погибших мирных граждан. Реальные цифры жертв лежат в рамках 300370 тысяч человек, из которых почти 100 тысяч были детьми, не достигшими 16 лет. Подсчёт погибших продолжается до сих пор: каждый год во время строительства вскрывают бомбоубежища с останками сотен испепелённых заживо, задохнувшихся и даже РАСПЛАВИВШИХСЯ (!!!) женщин, стариков, детей и раненых. Всего же во время бомбардировок Германии американо-английской авиацией в 19431945 годах погибло по разным подсчётам от 500 тысяч до 1, 5 миллиона гражданских немцев.
Не менее варварским было со стороны наших «союзников» и обращение с пленными. В СССР из примерно 4 миллионов пленных погибло около полумиллиона и в большинстве случаев причиной смерти стали травмы на производстве или болезни (напомню, СССР после войны представлял собой фактически разорённую и голодающую страну, зачастую просто не способную позаботиться достаточно и о своих гражданах!) Иначе говоря, 7/8 пленных так или иначе вернулись домой живыми и здоровыми уже к началу 50-х годов, хотя про русский плен распускались самые ужасные и отвратительные слухи. Конечно же, он был не райским местом. Но! «Союзниками» были взяты в плен около 3 миллионов немецких солдат. До сих пор историки разных стран не могут раскопать тему: куда пропал миллион (! — третья часть!) пленных, содержавшихся в американских и французских лагерях. По некоторым отрывочным сведениям большая их часть была просто расстреляна и целенаправленно уморена голодом и жаждой — пасовавшие на фронте перед вооружённым врагом «союзники» вымещали свою трусость на тех, кто не мог уже сопротивляться. Даже англичане — на общем «союзническом» фоне выглядевшие почти образцами рыцарственного отношения к пленным! — оказались замараны. Датский учёный Хелге Хагерманн недавно сумел найти свидетельства того, что английские оккупанты по просьбе датского правительства передали датчанам несколько тысяч немецких мальчишек 1617 лет, служивших в «гитлерюгенде». Руководствуясь циничным принципом "сами ставили — пусть сами и снимают!", датчане (всю войну трусливо «прогибавшиеся» под немцев) заставили подростков, не обученных сапёрному делу и вооружённых только металлическими прутами, снимать мины, поставленные немцами на побережье Дании. Тех, кто отказался наотрез, не желая служить захватчикам, вывозили в дюны и расстреливали (их оказалось — к чести немецкого народа! — примерно 20- от общего числа, хотя уже было ясно, что война окончена и Германия её проиграла; очевидно, для этих ребят собственная жизнь без Родины не имела цены). Для согласившихся была установлена норма: каждые пять минут работы — снятая мина. В результате на побережье до сих пор сохранились полторы сотни индивидуальных могил тех, кого удосужились захоронить. Судя по всему, тех, кого хоронили в общих могилах, скрывая гибель, было на порядок больше. И это только ещё один яркий эпизод мстительного палачества наших «союзников» в ту войну.