Страница 2 из 14
...Жители Конги проснулись одновременно. От колокольного звона закладывало уши, а подвывания собак, аккомпанирующих ему, вызывали невольную дрожь. Население собралось у храма в рекордные сроки, тоскливо переминаясь с ноги на ногу и клацая зубами от страха и холода. Священник истово крестился, доблестные стражники, призванные защищать город, не проявляли должного энтузиазма, а сельского вида мужик с вытаращенными глазами и ставшими дыбом волосами, мгновенно протрезвевший, разъяснял народу причину экстренной побудки:
- Иду я, значить, к себе домой от свояка, звездами любуюсь, природушкой дышу, как вдруг вижу - тень якая-то от храма отделилась. Я то ить подумал, это наш батюшка во двор вышел, - тут рассказчик заметил пробивавшуюся в первые ряды слушателей дородную даму, сглотнул и чуть дрогнувшим голосом продолжил. - Ну, я себе и говорю: "Иди к священнику, Митрий, да повинись, шо жену не предупредивши, так долго в гостях был!" А как подошел - так ахнул - дьявол передо мной стоит. Глаза огнем горят, из-под верхней губы клыки торчат, сам весь в черном... Видимо, в обитель святую пробраться хочет, да Господь наш его не пускает. А потом как увидел меня бес этот поганый, да особливо крест нательный, который я в руке сжал, как зашипит, забормочет что-то. В столб пламени обернулся, пролетел мимо меня и исчез за лесом. Только след на стене оставил.
На этом моменте мужик прервался, дабы показать усомнившимся и любопытным место "сражения". Он был доволен и знал, что теперь скандал дома его уже не ждет. Ради
этого стоило потерпеть - неизвестно, кто страшнее - дьявол или жена.
Весь последующий месяц мужчины охраняли храм по очереди, а чтобы ни было так жутко и холодно (осень как-никак), согревали себя изнутри известной всем народам жидкостью, в обиходе именуемой самогоном. Домой, ясно дело, возвращались навеселе, а женам да матерям подобный разгул очень не понравился. Посему, вскоре история с темной силой была замята, но легенда сохранилась и жила уже сто лет, обновляясь новыми подробностями ...
Костер полыхнул еще раз, и он разглядел, наконец, спасенное им сокровище. На вид - не старше двадцати лет, волосы пепельно-русые, заплетены в косу, довольно миловидное лицо даже во сне сохраняет насмешливое и упрямое выражение. Одета по-простому, как странница: легкий плащ, теплая куртка, брюки из мягкой кожи, эльфийские сапоги. На поясе небольшой кинжал. Мужчина усмехнулся - с таким не то, что от волка - от зайца не защитишься. "Как только проснется, узнаю, где живет, и сдам на руки родителям - пусть присмотрят за своим чадом. А мне с ней возиться недосуг. И так полдня потерял". Сам он мог находиться в седле по нескольку дней, делая лишь небольшие перерывы, но неприспособленная к подобным подвигам деревенская девчушка такого испытания не выдержала бы.
Черный конь подошел к хозяину и, громко фыркнув, выразительно посмотрел на небо.
Темные тучи вот-вот собирались разразиться ливнем, а то и грозой. Ни конь, ни его владелец дождя не любили, и сидеть под открытым небом, наслаждаясь внеочередным мытьем, явно не вдохновляло. Но разве кто-то спрашивал их мнение? И поэтому мокрому, раздраженному и проклинающему небеса человеку ничего не оставалось, кроме как тупо смотреть на догорающий костер. А виновница этого несчастья мирно посапывала во сне, укрытая его теплым плащом.
Глава 1
Не надо думать о людях плохо - они этого не заслуживают. Они вообще не заслуживают того, чтобы о них думали (знаменитое дриадское присловье).
Меня разбудил ароматный запах жареного мяса. Вставать очень не хотелось, но голод победил утреннюю дремоту, и я лениво приоткрыла глаза. Мой спаситель деловито осматривал подозрительные грибы с белой волнистой шапкой, видимо соображая, съедобные они и нельзя ли опробовать сомнительное яство на мне. Над костром висели прутики с колбасой. Рядышком, на лопухе, вольготно расположились хлеб и фляга. Трава, листья деревьев искрились от капелек росы и дождя, в воздухе явно веяло сыростью.
-Выспалась, соня?
Сцедив зевоту в кулак, я потянулась, мимоходом скинула на землю свой серый и чужой черный, явно рассчитанный на холодную погоду плащ. И почувствовала, как щеки заливает густой румянец. Неужели парень так всю ночь и просидел под открытым небом в тонкой рубашке?
-Вроде бы да. Спасибо.
-За то, что спас или за то, что дал выспаться? - спросил с абсолютно серьезным видом рыцарь, принимая поднятый и быстро отряхнутый мною плащ, протянул его к костру, досушиваться.
-И за то, и за другое, - тихо буркнула в ответ.
Он скептически оглядел меня, но, увидев только искреннюю благодарность во взгляде, широким жестом предложил разделить с ним скромный завтрак. К грибам я не притронулась, несмотря ни на какие уговоры - меня, конечно, трудно отравить, но все-таки возможно, а вот колбаса была выше всяких похвал. Во фляге, кстати, оказалась вода, что приятно удивило - как правило, рыцари наливали в них кое-что покрепче. И вообще, необычный он какой-то. Каштаново-рыжие, со смоляными прядями, волосы, карие глаза с красноватым блеском, смуглая кожа, высокий рост, крепкое телосложение - не типаж жителя Сиберии. А гости в такую глушь редко добираются...
-Послушай, мы уже полчаса общаемся, а я даже не знаю, как тебя зовут! - я села у костра, обняв колени, греясь да изредка подкидывая мелкие веточки в догорающий огонь.
-Что в имени моем?.. - с ехидством поинтересовался парень, собирая небогатые пожитки, разбросанные по всей стоянке. Он двигался с поразительной скоростью - казалось, мгновение назад я видела его перед собой, но вот слух уже отмечает шелест зарослей в сажени за спиной.
Вспыхнувший язычок пламени сложился в купол, напомнив деревенский приход, и я не преминула съязвить:
-А может, я свечку за тебя в храме поставлю.
-На упокой? - он даже оглянулся, по лицу впервые скользнула хитрая улыбка.
-Нет! За здравие. Ну не хочешь - не говори!
Тоже мне, великий секрет. Опасается, что наведу порчу? Тайная власть имени... Неужто верит в очередное людское суеверие? Я обиженно отвернулась, перевела взгляд на пасущегося на полянке коня. Огромное черное чудо природы, с белыми носочками и звездочкой на лбу, минуту назад мирно щипавшее травку, вдруг резко вскинуло голову и так посмотрело в ответ, что сердце убежало куда-то в пятки.
-Эй, не дуйся! Твое имя мне тоже не известно, - справедливо заметил рыцарь, наконец, закончив сборы, и присел рядом на корточки, разворашивая угли.
Помолчав с минуту из вредности, я неуверенно протянула ему руку:
-Лира.
Никогда не скрываю имени, данного при рождении. Пусть оно и не истинное, и не полное. Правильнее сказать, обиходное.
-Дион, - парень дружелюбно улыбнулся.
Не по-мужски изящная ладонь оказалась неестественно горячей. Машинально я прикоснулась сначала к его лбу, потом к своему.
-Да у тебя жар!
-Ничего подобного. Я полностью здоров, - искренне возмутился парень, но я услышала легкую хрипотцу в голосе и, по крайней мере, в простуде была уверена.
-У здоровых людей нормальная температура, а ты как печка. Скоро трава вокруг дымиться начнет!
-Глупости, - он поднялся на ноги, отмахнувшись от моей заботы с безмятежностью ребенка, играющего с остро заточенным отцовским мечом. - Собирайся, мы выезжаем. Кстати, где ты живешь?
На этот вопрос хотелось отвечать меньше всего. Да и появилось смутное беспокойство о невольном спасителе. С любой болезнью шутки плохи, сколь бы слаба она ни казалась. Поэтому я продолжала упорно гнуть свою линию:
-Не уходи от темы. Ты заболел. И тебе нельзя никуда ехать. Погоди немного, вот сейчас я заварю отвар...
-Лира, - голос Диона стал вкрадчивым и каким-то зловещим, - где твоя деревня?