Страница 15 из 45
И он решительно направился к выходу.
- Себек! Куда ты, Себек? - вдогонку ему крикнул Хори. - Что ты собираешься делать?
Прекрасный в своей ярости, Себек отозвался:
- Не знаю, но что-нибудь придумаю. А уж то, что надумаю, сделаю с удовольствием.
ГЛАВА IX
Ренисенб выскочила из дому на галерею и остановилась на мгновенье, прикрыв глаза от слепящих лучей солнца.
Ее мутило и трясло от какого-то непонятного страха. Она твердила про себя одни и те же слова: "Я должна предупредить Нофрет… Я должна предупредить ее…"
За ее спиной еще слышались мужские голоса: Хори и Яхмос убеждали в чем-то друг друга, их слова были почти неразличимы, зато звенел по-мальчишески высокий голос Ипи:
- Сатипи и Кайт правы; у нас в семье нет мужчин! Но я мужчина. Если не возрастом, то сердцем. Нофрет смеется и глумится надо мной, она обращается со мной, как с ребенком. Я докажу ей, что давно уже не ребенок. Мне нечего опасаться отцовского гнева. Я знаю отца. Он околдован, эта женщина заворожила его. Если ее не будет, его сердце снова обратится ко мне, да, ко мне! Я его любимый сын. Вы все смотрите на меня как на ребенка, но я докажу вам, чего стою. Увидите!
Выбежав из дому, он столкнулся с Ренисенб и чуть не сбил ее с ног. Она схватила его за рукав.
- Ипи! Ипи, куда ты!
- К Нофрет. Она узнает, каково смеяться надо мной!
- Подожди! Успокойся. Нельзя действовать необдуманно.
- Необдуманно? - Ипи презрительно расхохотался. - Ты похожа на Яхмоса. Благоразумие! Осторожность! Ничего нельзя делать, не подумав! Яхмос - древняя старуха, а не мужчина. Да и Себек - только на словах молодец. Пусти меня, Ренисенб!
И выдернул у нее из рук свой рукав.
- Где Нофрет?
Хенет, только что появившаяся в дверях дома, промурлыкала:
- Дурное дело вы затеяли, дурное. Что станется со всеми нами? Что скажет моя любимая госпожа?
- Где Нофрет, Хенет?
- Не говори ему, - выкрикнула Ренисенб.
Но Хенет уже отвечала:
- Она пошла задним двором. Туда, на поля, где растет лен.
Ипи бросился обратно в дом.
- Зачем ты ему сказала, Хенет? - укорила ее Ренисенб.
- Ты не доверяешь старой Хенет. Ты всегда отказывала мне в доверии. - Обида явственно зазвучала в ее ноющем голосе. - А бедная старая Хенет знает, что делает. Надо, чтобы мальчишка остыл. Ему не найти Нофрет возле тех полей. - Она усмехнулась. - Нофрет здесь, в беседке… с Камени. - И она кивнула в сторону водоема, повторив с явным удовольствием: - С Камени…
Но Ренисенб уже шла через двор.
От водоема навстречу матери бежала Тети. Она тянула за веревочку своего деревянного льва. Ренисенб схватила ее на руки и, когда прижала к себе, поняла, какая сила движет поступками Сатипи и Кайт. Эти женщины защищали своих детей.
- Мне больно, пусти меня, - закапризничала Тети.
Ренисенб опустила девочку на землю. И медленно двинулась в сторону беседки. У дальней стены ее стояли Нофрет и Камени. Когда Ренисенб приблизилась, они повернулись к ней.
- Нофрет, я пришла предостеречь тебя, - быстро проговорила Ренисенб. - Будь осмотрительна. Береги себя.
По лицу Нофрет скользнула презрительная улыбка.
- Собаки, значит, завыли?
- Они очень рассердились и могут причинить тебе зло.
Нофрет покачала головой.
- Никто из них не способен причинить мне зла, - с уверенностью изрекла она. - А если попытаются, я тотчас же сообщу Имхотепу, и он найдет способ, как их наказать. Что они и сами поймут, если как следует призадумаются. - Она рассмеялась. - Как глупо они себя вели, оскорбляя и обижая меня разными пустяками! Ведь они только играли мне на руку!
- Значит, ты все это предусмотрела? - спросила Ренисенб. - А я-то жалела тебя - мне казалось, что мы поступаем плохо. Больше мне тебя не жаль… По-моему, ты дурная женщина. Когда в судный час тебе придется каяться в грехах перед сорока двумя богами - Владыками справедливости24, ты не сможешь сказать: "Я не творила дурного", как не сможешь сказать: "Я не вожделела чужого богатства". И когда твое сердце положат на чашу весов, она перетянет другую чашу - кусочек правды, чаша с сердцем резко пойдет вниз.
- Ты что-то вдруг стала чересчур благочестивой, Ренисенб, - угрюмо отозвалась Нофрет. - А ведь я на тебя не жаловалась. Про тебя я ничего не писала. Спроси у Камени, он подтвердит.
И она, пройдя через двор, поднялась по ступенькам вверх на галерею. Навстречу ей вышла Хенет, и они обе исчезли в недрах дома.
Ренисенб повернулась к Камени.
- Значит, это ты, Камени, помогал ей против нас?
- Ты очень сердишься на меня, Ренисенб? - с отчаянием в голосе спросил Камени. - Но что мне оставалось делать? Перед отъездом Имхотеп поручил мне по первому же требованию Нофрет написать ему все, что она прикажет. Скажи, что ты не сердишься, Ренисенб. Что я мог сделать?
- У меня нет права сердиться на тебя, - ответила Ренисенб. - Я понимаю, ты был обязан выполнить волю моего отца.
- Я не хотел писать, говорил, что мне это не по душе… И, между прочим, Ренисенб, клянусь, в письме не было ни слова против тебя.
- Мне это безразлично.
- А мне нет. Невзирая ни на какие приказы Нофрет, я бы никогда не написал ничего такого, что могло бы быть тебе во вред. Прошу тебя, Ренисенб, верь мне.
Ренисенб с сомнением покачала головой. Попытки Камени оправдаться звучали для нее неубедительно. Она чувствовала себя оскорбленной и сердилась на Камени: ей казалось, что он в какой-то степени предал ее. Хотя что с него спросить? Ведь он ей чужой, хоть и родственник по крови, но чужой человек, приехавший к ее отцу из далеких краев. Он был всего лишь младшим писцом, получившим распоряжение от своего господина и безропотно выполнившим его.
- Я писал только правду, - настаивал Камени. - В письме не было ни слова лжи, клянусь тебе.
- Конечно, - согласилась Ренисенб, - лжи там и быть не могло. Нофрет слишком умна для этого.
Значит, старая Иза оказалась права. Эти мелкие гадости, которым так радовались Сатипи и Кайт, лишь сослужили службу Нофрет. Нечего удивляться, что с ее лица не сходила злорадная ухмылка.
- Она плохая, - сказала Ренисенб, отвечая своим мыслям. - Очень плохая.
- Да, - согласился и Камени, - она дурная женщина.
Ренисенб повернулась и с любопытством посмотрела на него.
- Ты знал ее и до приезда сюда, верно? Ты был знаком с ней там, в Мемфисе?
Камени смутился.
- Я знал ее совсем немного… Но слышал про нее. Говорили, что она гордая, заносчивая и безжалостная, из тех, кто не умеет прощать.
Ренисенб вдруг сердито вскинула голову.
- Я не верю тому, что написал отец, заявила она. - Он не выполнит своих угроз. Сейчас он сердится, но по натуре он человек справедливый, и, когда вернется домой, он нас простит.
- Когда он вернется, - сказал Камени, - Нофрет постарается сделать так, чтобы он не изменил своего решения. Она умна и своего добьется, к тому же, не забудь, она очень красивая.
- Да, - согласилась Ренисенб, - она красивая. - И двинулась в сторону дома. Почему-то слова Камени о том, что Нофрет очень красивая, показались ей обидными…