Страница 11 из 45
- Мы знаем об этом только со слов самой Хенет, - сухо отозвался Хори.
- И с чего это Хенет так полюбила Нофрет, что ходит за ней по пятам, прислуживает ей и что-то нашептывает? О Хори, если бы ты знал, как мне страшно! Я ненавижу Нофрет! Хорошо бы она куда-нибудь уехала! Она красивая, но жестокая и плохая!
- Какой ты еще ребенок, Ренисенб. - И тихо добавил: - Она идет сюда.
Ренисенб повернула голову и увидела, как по крутой тропинке, что шла вверх к гробнице, поднимается Нофрет. Она чему-то улыбалась про себя и тихо напевала.
Дойдя до того места, где они сидели, она огляделась вокруг. На лице ее было написано лукавое любопытство.
- Вот, значит, куда ты бегаешь ежедневно, Ренисенб.
Ренисенб сердито молчала, как ребенок, тайное убежище которого оказалось раскрытым.
Нофрет огляделась.
- А это и есть знаменитая гробница?
- Совершенно верно, Нофрет, - ответил Хори.
Она взглянула на него и улыбнулась своей хищной улыбкой.
- Она, верно, приносит тебе недурной доход, а, Хори? Ты ведь человек деловой, я слышала, - со злой насмешкой добавила она, но на Хори это не произвело впечатления. Он по-прежнему улыбался ей своей тихой, степенной улыбкой.
- Она приносит недурной доход всем нам… Смерть всегда кому-нибудь выгодна…
Нофрет вздрогнула, обежала взглядом столы для приношений, вход в усыпальницу и ложную дверь.
- Я ненавижу смерть! - воскликнула она.
- Напрасно, - тихо проговорил Хори. - Смерть - главный источник богатств у нас в Египте. Смерть оплатила украшения, что на тебе надеты, Нофрет. Смерть тебя кормит и одевает.
- Что ты имеешь в виду? - не сводила с него глаз Нофрет.
- Имхотеп - жрец "ка", он совершает заупокойные обряды. Все его земли, весь его скот, лес, лен и ячмень дарованы ему за то, что он служит душе умершего.
Он помолчал, а потом задумчиво продолжал:
- Странные люди мы, египтяне. Мы любим жизнь и потому очень рано начинаем готовиться к смерти. Вот куда идет богатство Египта - в пирамиды, в усыпальницы, в земельные наделы, которые придаются гробницам.
- Перестань говорить о смерти! - крикнула Нофрет. - Я не хочу этого слышать.
- Потому что ты настоящая египтянка, потому что ты любишь жизнь, потому что… и ты порой чувствуешь, что смерть бродит где-то поблизости…
- Перестань!
Она едва не бросилась на него. Потом, пожав плечами, отвернулась и пошла вниз по тропинке. Ренисенб вздохнула с облегчением.
- Как хорошо, что она ушла, - с наивной откровенностью проговорила она. - Ты ее напугал, Хори.
- Пожалуй… А ты тоже испугалась, Ренисенб?
- Нет, - не совсем уверенно произнесла Ренисенб. - Все, что ты сказал, чистая правда, только я почему-то раньше об этом не задумывалась: ведь мой отец священнослужитель души усопшего.
- Весь Египет одержим мыслями о смерти! - с внезапной горечью воскликнул Хори. - И знаешь почему, Ренисенб? Потому что мы верим только в то, что видим, а думать не умеем и боимся представить себе, что будет с нами после смерти. Вот и воздвигаем пирамиды и гробницы, укрываясь в них от будущего и не надеясь на богов.
Ренисенб с удивлением смотрела на него.
- Что ты говоришь, Хори? У нас ведь так много богов, так много, что я не в силах их всех запомнить. Только вчера вечером мы вели разговор о том, кому какой из богов больше нравится. Себеку, оказалось, Сехмет13, а Кайт молится богине Мехит14. Камени всем богам предпочитает Тота15 - ну конечно, ведь он писец. Сатипи верит в коршуноголового Гора16 и нашу здешнюю богиню Меритсегер17. Яхмос сказал, что поклоняется Птаху, потому что он творец всего на земле. Я больше других люблю Исиду18. А Хенет утверждает, что лучше всех наш местный бог Амон19. По ее словам, среди жрецов ходит поверие, что в один прекрасный день Амон станет самым могущественным богом в Египте, поэтому она приносит жертвы ему, хотя пока он совсем не главный бог. И затем есть Ра, бог солнца, и Осирис, перед которым взвешивают на весах сердца умерших.
Ренисенб с трудом перевела дыхание и умолкла. Хори улыбался.
- А в чем, Ренисенб, различие между богом и человеком?
Она опять удивилась.
- Боги умеют творить чудеса.
- И это все?
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, Хори.
- Я хочу сказать, что тебе бог, по-видимому, представляется только мужчиной или женщиной, которые способны делать то, чего не могут делать обычные люди.
- Странно ты рассуждаешь! Я не понимаю тебя.
Она озадаченно смотрела на него, а когда взглянула вниз в долину, ее внимание привлекло нечто иное.
- Посмотри! - воскликнула она. - Нофрет беседует с Себеком. Она смеется. И вдруг ахнула. - Нет, ничего. Мне показалось, что он хочет ее ударить. Она пошла в дом, а он поднимается сюда.
Явился Себек, мрачный, как грозовая туча.
- Пусть крокодил сожрет эту женщину! - выкрикнул он. - Мой отец сделал большую, чем всегда, глупость, взяв ее себе в наложницы.
- Чем она тебе так досадила? - поинтересовался Хори.
- Она как всегда оскорбила меня! Спросила, поручил ли мне отец и на этот раз торговать лесом. Я готов был задушить ее.
Он походил по площадке и, подобрав камень, швырнул его вниз в долину. Потом тронул камень покрупнее, но отскочил, когда свернувшаяся в клубок под камнем змея подняла голову. Она, шипя, вытянулась, и Ренисенб увидела, что это кобра.
Схватив тяжелую палку, Себек яростно бросился на змею и, хотя первым же удачным ударом переломил ей хребет, все равно продолжал с остервенением бить по ней палкой, откинув голову и что-то злобно бормоча сквозь зубы. Глаза его сверкали.
- Перестань, Себек! - крикнула Ренисенб. - Перестань! Змея уже мертвая.
Себек остановился, забросил подальше палку и рассмеялся.
- Одной ядовитой змеей меньше на свете.
И снова расхохотался. Он заметно повеселел и зашагал вниз по тропинке.
- По-моему, Себеку нравится убивать, - тихо заметила Ренисенб.
- Да, - не выказав удивления, проговорил Хори, по-видимому, лишь подтверждая то, что давно знал. Ренисенб повернулась к нему.
- Змей надо бояться, - произнесла она. - Но какой красивой была эта кобра…
Она не могла отвести глаз от растерзанной змеи. Почему-то сердце ее пронзило острое сожаление.
- Я помню, когда мы все еще были детьми, - не спеша заговорил Хори, - Себек подрался с Яхмосом. Яхмос был на год старше, но Себек крупнее, и сильнее. Он схватил камень и принялся бить Яхмоса по голове. Прибежала ваша мать и разняла их. Я помню, как она кричала: "Нельзя этого делать, Себек, нельзя, это опасно. Говорю тебе, это опасно!" - Он помолчал и добавил: - Она была очень красивая… Я понимал это еще в детстве. Ты похожа на нее, Ренисенб.
- Правда? - обрадовалась Ренисенб. И спросила: - А Яхмос сильно пострадал?
- Нет, хотя поначалу казалось, что сильно. Зато Себек на следующий день заболел. По-видимому, чем-то отравился, но ваша мать сказала, что это из-за его злости и жаркого солнца. Стояла самая середина лета.
- У Себека горячий нрав, - задумчиво проронила Ренисенб.
Она снова бросила взгляд на мертвую змею и, вздрогнув, отвернулась.