Страница 23 из 64
Сразу же после получения известий о Февральской революции Николай Михайлович вместе с семьей вернулся в Россию. В июне 1917 года он был избран в состав Ревельского партийного комитета и Северо-Балтийского (Эстонского) бюро РСДРП(б), а с октября 1917 года по февраль 1918 года участвовал в установлении советской власти в Эстонии в должности заместителя председателя городской управы. После вступления немцев в Таллин (так с 1918 года стал именоваться Ревель), Янсон дважды подвергался аресту и после двухмесячного тюремного заключения был выслан в Советскую Россию.
В мае 1918 года по заданию партии он выехал в Самару (Куйбышев), где в течение нескольких лет находился на хозяйственной и профсоюзной работе. Первое время был заместителем председателя губернского Совета профсоюзов. В ноябре 1918 года Янсон возглавил Самарский губернский Совет профсоюзов, а годом позже был избран первым «красным директором» Самарского трубочного завода. В 1920—1921 годах Николай Михайлович последовательно занимал должности председателя Самарского губернского Совета профсоюзов и заместителя секретаря губернского комитета РСДРП(б).
В мае 1921 года Николай Михайлович был переведен в Москву, где работал секретарем ЦК союза металлистов, а впоследствии — председателем райкома этого же союза. В мае 1923 года он становится секретарем ЦКК ВКП(б). В 1925—1928 годах Н. М. Янсон был первым заместителем народного комиссара Рабоче-Крестьянской инспекции.
16 января 1928 года председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета М. И. Калинин и секретарь ВЦИК А. Киселев подписали следующее постановление: «1. Освободить тов. Д. И. Курского от обязанностей народного комиссара юстиции РСФСР и прокурора Республики.
2. Назначить тов. Н. М. Янсона народным комиссаром юстиции РСФСР и прокурором Республики».
Народным комиссаром юстиции Н. М. Янсон был сравнительно недолго — по ноябрь 1930 года, а непосредственно Прокурором республики и того меньше — чуть более семи месяцев. После отставки с поста народного комиссара юстиции РСФСР Николай Михайлович некоторое время работал заместителем председателя Совнаркома РСФСР, а в феврале 1931 года был назначен народным комиссаром водного транспорта СССР. В этой должности он прослужил до марта 1934 года, когда, «согласно его просьбе», был переведен на должность заместителя наркома по морской части. Однако в августе 1935 года его сняли с этого поста, и лишь в октябре того же года он становится первым заместителем начальника Главного управления Северного Морского Пути при Совнаркоме СССР, где и служил до дня своего ареста.
Осенью 1937 года были арестованы некоторые сотрудники Главсевморпути: начальник строительства судоремонтного завода в Мурманске, главный инженер и другие. Во время следствия они подробно рассказали о своей «вредительской» деятельности, назвав среди соучастников и Янсона. Однако органы НКВД не спешили с его арестом. Только 3 декабря 1937 года сотрудник госбезопасности составил справку на арест Янсона. В ней он отмечал, что XI отделом ГУГБ НКВД вскрыта и ликвидирована антисоветская правотроцкистская шпионская и диверсионно-вредительская организация в системе Главсевморпути, одним из руководителей которой был Н. М. Янсон.
Николай Михайлович Янсон был арестован в ночь с 5 на 6 декабря 1937 года. Тогда же произвели обыски в его квартире и служебном кабинете. Его жена Лидия Федоровна Петрулевич (Янсон) обивала пороги органов НКВД, пытаясь хоть что-либо выяснить о судьбе своего мужа. Только однажды следователь, видимо, сжалившись над ней, сказал: «У вашего мужа хорошее, прекрасное прошлое, но последние два года он ездил по Ленинграду и Москве и создавал эстонскую антисоветскую организацию».
Н. М. Янсона допрашивали во время следствия шесть раз. Особенно интенсивно — 9 декабря 1937 года (допрос вследствие продолжительности прерывался два раза).
В начале февраля 1938 года Янсону было предъявлено обвинение в том, что он являлся участником антисоветской эстонской шпионско-диверсионной организации и, входя в состав антисоветской правотроцкистской организации в Главсевморпути и наркомате, вел враждебную деятельность. На следствии Янсон полностью признал себя виновным. Он почти сразу же стал давать развернутые «показания» (в том числе и собственноручные) о своей «деятельности».
Обвинительное заключение было составлено сотрудником госбезопасности Звездичем и утверждено 15 июня 1938 года заместителем прокурора СССР Рогинским.
Н. М. Янсона судила Военная коллегия Верховного суда СССР 20 июня 1938 года в порядке постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года, то есть по упрощенной процедуре, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей. Председательствовал на этом процессе (если его можно так назвать) диввоенюрист Зарянов. Было зачитано обвинительное заключение. Затем Янсон на вопрос председателя ответил, что виновным себя признает, все показания, данные на предварительном следствии, подтверждает и дополнить их ему нечем. На этом судебное следствие закончилось. В последнем слове Николай Михайлович просил отнестись к нему снисходительно и дать ему жить и работать.
Военная коллегия приговорила Н. М. Янсона к высшей мере наказания — расстрелу, с конфискацией имущества. Весь процесс занял всего 15 минут. Приговор был приведен в исполнение сразу же после вынесения.
Спустя полгода после ареста Янсона и за два дня до его расстрела, в ночь с 17 на 18 июня 1938 года, была арестована и Лидия Федоровна. Ей было предъявлено обвинение по статье 58-12 УК РСФСР. На вопрос следователя, признает ли она себя виновной, Петрулевич сказала: «Нет, виновной себя в предъявленном мне обвинении я не признаю». Тогда следователь спросил, кто из эстонцев посещал ее мужа и кого посещал он и что ей известно об антисоветской деятельности Янсона. Она ответила: «Об антисоветской деятельности Янсона мне ничего не известно. В моих глазах Янсон был предан Советской власти».
29 июня 1938 года следователь вынес постановление о направлении дела на рассмотрение Особого Совещания при НКВД, которое 4 августа приговорило ее «как члена семьи изменника родины к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на 8 лет». Освободили ее только в 1945 году.
В октября 1954 года Л. Ф. Петрулевич обратилась в КПК при ЦК КПСС с двумя заявлениями — о пересмотре уголовных дел и реабилитации ее и Н. М. Янсона. «Возможно, его нет в живых, — писала Лидия Федоровна, — пусть же память о нем останется чистой». Однако Лидия Федоровна так и не дождалась реабилитации. Она скончалась в феврале 1955 года.
16 марта 1955 года определением Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством полковника юстиции Борисоглебского дело в отношении Л. Ф. Петрулевич было прекращено за отсутствием в ее действиях состава преступления.
Дело Н. М. Янсона было пересмотрено 24 декабря 1955 года. Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством полковника юстиции А. Сенина вынесла следующее определение: «Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 июня 1938 года в отношении Янсона Николая Михайловича по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело о нем в уголовном порядке производством прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления».
Среди лиц, попавших в ежовские застенки в бытность Вышинского «главным законником страны», оказалось немало и московских прокуроров: ответственных работников Прокуратуры СССР, Прокуратуры республики, Главной транспортной прокуратуры, прокуратур Москвы и Московской области. Эти процессы были связаны между собой одними и теми же стандартными формулировками обвинения и «свидетелями», в качестве которых, как правило, выступали те же обвиняемые, не выдержавшие выпавших на их долю испытаний. В этих делах полно взаимных «изобличений», подлогов, наветов, фальсификаций. Связанные, казалось бы, воедино, эти дела тем не менее расследовались разрозненно. Перед неумолимыми судьями каждый держал ответ за свои «деяния» самостоятельно.