Страница 51 из 60
Тянулось всё это похожее на чей-то бред дело около двух лет — и "органы охраны правопорядка" уныло отступились, но с тех пор в каждое новое дело стабильно вписывают в качестве первого подозреваемого "нераскрытого бандита", попрежнему хладнокровно руководящего клубом…
… Когда отсмеялись, и Андрэ начал Розенбаума:
Генка поднялся, распрощался и пошёл бродить по улицам…
… Он как раз выходил к берегу озера, когда позвонила мама. Присев на коряжину и отгоняя комаров, Генка поговорил, спросил, как отец — и за разговором не заметил, что сзади подошёл мужчина. Он тактично ждал, пока Генка закончит говорить, потому кашлянул и, обернувшись, Генка узнал отчима Надьки.
— Я присяду?.. Добрый вечер.
— Добрый вечер, Святослав Константинович… Конечно, садитесь.
— Гена, — мужчина серьёзно и приязненно смотрел на мальчишку.
— что у тебя с Надей?
— Мы любим друг друга, — коротко ответил Генка. Подумал и добавил: — Святослав Константинович, вы не думайте… Я её не брошу. Ни за что. Я всё возьму на себя. С родителями, вообще… Она хорошая. Больше чем хорошая. Самая лучшая
— Ты знаешь, что с ней было раньше?
— Она рассказала. Сразу, ещё до того, как мы… ну, подружились.
— И ты всё равно?..
— А если бы она полюбила когото из здешних мальчишек — вы бы удивлялись, что он — тоже?
— К ней многие подкатывались, — улыбнулся мужчина. — Она красивая, жаль, что у нас самих только мальчишки. Жена сразу сказала, когда её привезли — эту мы берём… Гена, — после короткой паузы продолжал мужчина, — если ты её обманешь…
— Меня уже предупредили — убьют, — бесстрастно ответил Генка.
— Нет. Это тут ни при чём. Просто если ты её обманешь, она умрёт, наверное.
— И об этом меня тоже предупредили, — Генка встал. — Не беспокойтесь, Святослав Константинович. Я такую искал, наверное, всю жизнь… хотя это и смешно звучит, правда?.. Пойдёмте. Комары…
ФИЛЬМ, ФИЛЬМ, ФИЛЬМ.
ГОЛОС: Так как бандиты-националисты, продолжающие удерживать в своих руках значительную часть Воронежа, категорически отказались идти на переговоры о сдаче, командование сил UNRF, чтобы избежать новых потерь личного состава, и так перешедших все разумные пределы, приняло решение о применении против русских террористических банд тактического ядерного оружия…
… Генка пробирался среди развалин. Горело, дымилось, дым ел горло, щипал глаза. Треск огня и звуки рушащихся конструкций звучали со всех сторон. Мальчишка всхлипывал, волоча за собой автомат. Остановился, крикнул, срывая голос:
— Кто-нибудь! Живые! Кто-нибудь!
Стон. Мальчишка, бросившись на него, отставляет автомат, разбрасывапет пепел, обломки, осколки… Обожжённое лицо пожилого мужчины. Глаз нет. Губы шепчут:
— Кто… здесь?..
— Товарищ генерал! Степан Аркадьевич! — Генка плачет. Обгорелая рука шарит в воздухе:
— Не… плачь… Я узнал… тебя… послушай… мальчик… отомсти… В кармане…
На грязной ладони Генки — два странных ключа.
— Что это? — всхлип.
— Это… воля… России… — шепчет генерал. — Код… "Восток" 7465937БДЦ… Блиндаж недалеко от Рыбинска… там шесть ракет "сатана"… я был подполковником… мы законсервировали… договорились… на крайний… про них никто не знает… они наведены… НьюЙорк… Вашингтон… Чикаго… От них нет защиты… Код «Восток» 7465937БДЦ… «Восток» 7465937БДЦ… Вход в блиндаж… механика… Гудошский лес… гранитная скала… под ней ищи… у тебя мало… времени… радиация… ты тоже умрёшь… но отомсти… воля… России…
Кулак Генки сжимается. Лицо мальчика.
На его фоне надпись:
… Блиндаж. Мигают несколько огоньков, везде пыль и порядок. На пульте лежит, сидя в кресле, почти неузнаваемый Генка. Вместо кожи — кровавая масса, изъеденная язвами. В левой руке автомат. Единственное, что говорит — он ещё жив! — глаза. Они смотрят на решётку старого радиоприёмника. Оттуда несётся визгливый, полный ужаса голос, частящий на русском:
— Обращаюсь к Комитету Спасения России! Повторяю — обращаюсь к Комитету Спасения России по поручению Президента Соединённых Штатов Америки и Сената! Умоляем вас прекратить бомбардировку территории США! Погибли более двадцати миллионов человек! В руинах больше десяти городов! Мы признаём свои ошибки! Мы немедленно начинаем вывод войск с территории России! Мы согласны на любые, слышите, любые ваши условия! Компенсация… Нет, мы капитулируем! Мы капитулируем! Мы готовы принять вашу делегацию с целью условий обсуждения нашей капитуляции! Ради господа бога! Не повторяйте этого! Мы согласны на любые условия!!! — в голосе истерика…
Мальчишка улыбается беззубым кровавым ртом. И с усталым вздохом закрывает глаза…
… Блиндаж. Оружие. На стене чёрно-жёлто-белый имперский флаг. Десяток измученных, грязных людей разного возраста в военном и полувоенном стоят и молча смотрят на рацию, из которой сквозь хрипы рвётся:
— Мы немедленно начинаем вывод войск с территории России!
Мы согласны на любые, слышите, любые ваши условия! Компенсация… Нет, мы капитулируем! Мы капитулируем! Мы готовы принять вашу делегацию с целью условий обсуждения нашей капитуляции! Ради господа бога! Не повторяйте этого! Мы согласны на любые условия!!!
— Что это? — спрашивает молодой мужчина в казачьей фуражке.
Грузный пожилой человек с суровым лицом тихо и неверяще говорит:
— Победа…
… Стоп, снято, отлично! — режиссёр хлопнул в ладоши. — Теперь осталась только обработка, всех поздравляю!
Поднялся радостный гул. Генка отклеивал с лица грим и морщился; его хлопнули по плечу:
— Ну что? — Мачо смеялся. — Покойничок…
— Ну тебя, дурак! — Надька с разбегу повисла на шее Генки, поцеловала. — Здорово!
— А где гонорар? — уточнил Генка. Мачо обнял его за плечи, сказал:
— На охоту поедем, вот и гонорар. Ты такой ещё не видел — во! — и перед носом Генки закачался большой палец…
… Когда Генка понял, что охотиться предстоит верхом и с рогатиной — он обалдел, если честно. Кабан! Зверюга, способная сшибить лошадь!
— Диман про тебя точно говорил, — определил Генка, — ты адреналиновый наркоман… А по виду и не скажешь — тощий, как спичка…
— Ладно тебе, — Мачо держал рогатину на передней луке седла.
Это было вовсе не «рогатое» копьё — на толстом полутораметровом древке было закреплено похожее на меч лезвие — длиной сантиметров тридцать и шириной в ладонь, а ниже — перекладина, чтобы зверь не добрался до охотника. — Это класс, сам увидишь… Только тётке не говори — съест.
— Боишься, сверхчеловек?
— Сверхчеловек у нас ты, а я простой парень из сельской глубинки…
— Вово, Диман так про себя любит говорить… Ну и копьё, — он качнул упёртую тупьём в носок ботинка рогатину.
Вообщето Генка учился пользоваться холодным оружием у здешних ролевиков — просто так, ради интереса. Он знал, что рогатина — грозное ополченческое оружие Древней Руси. Рогатиной били медведя и кабана, лося и тура. Но при случае рогатина хорошо служила против конного врага, намертво останавливая в крепких руках бешеный визгливый разбег степняка и грозный, упорный натиск рыцаря. Она не только колола, но и рубила, как секира, раскалывая шлемы и рассекая панцыри. Да что там — ещё в Великую Отечественную коегде пользовались этим оружием, некультурно выпуская кишки на добротные сапоги очередным незваным "разносчикам цивилизации". Может, подумал Генка весело, и ещё коекому из носителей этой бациллы скоро придётся познакомиться с этой архаикой…
Кони чутко переступали ногами, поднимали головы — для них близость зверей была уже очевидной, и Мачо, чуть наклонившись вперёд, весело и тихо сказал:
— Вот тут где-то их слышали.
Лес в этом месте был почти непроходим и душен, как джунгли. Он скатывался вниз, в широкую ложбину, на дне которой среди завалов хвороста и валежин виднелись несколько озерок, оставшихся от весеннего половодья, когда по этой ложбине к реке, впадающей в озеро около села, неслись талые потоки. Грязь была испятнана многочисленными острыми следами копыт — это Генка видел и отсюда. Ему стало не по себе, но это был не страх, а скорее знобящий азарт. Земля у древесных корней тут и там оказалась изрытой зверями. Мачо остриём рогатины подцепил повисшую на коре одного из деревьев шерстьщетину — целый пучок. Молча показал Генке. Тот кивнул.