Страница 32 из 51
И тут Ежевика снова заметил светлое пятно, летящее по полю. Это был Дымок, бывший друг Ромашки и отец ее котят.
— За мной! — пропыхтел серый кот и, круто развернувшись, помчался в ту сторону, откуда прибежал. — Шевелитесь!
Ежевика с Белохвостом припустили за ним. На бегу Ежевика снова увидел коней с развевающимися гривами. Когда они скрылись в темноте, Дымок перешел на шаг и кивнул в сторону амбара.
— Сюда, — буркнул он.
Амбар был каменный, с деревянной дверью. Над самым порогом виднелась узкая щель, и коты по очереди пролезли в нее. Ежевика полез последним и едва не застрял: крошечный лаз явно не был рассчитан на такого великана.
Внутри царила полная тьма. Здесь было гораздо теснее, чем в амбаре Горелого, но Ежевика сразу заметил знакомые груды сена и соломы. Запах скошенной травы смешивался с густым ароматом мышей и котов. Ежевика радостно вздохнул, учуяв присутствие Ромашки и троих ее котят.
— Вот уж не ждал увидеть вас здесь, — проворчал Дымок.
— Что вам нужно?
Еще одна кошка выступила из темноты и остановилась рядом с Дымком. Судя по ее кремовой шерстке, она могла приходиться Ромашке сестрой.
— Это Флосси, — представил кошку Дымок.
— Меня зовут Белохвост, а это Ежевика, — вежливо ответил белый воин. — Мы пришли повидаться с Ромашкой.
Он замолчал, заслышав тяжелый топот за дверью амбара. Потом дверь распахнулась — и Ежевика чуть не обезумел от ужаса. «Двуногие!» В мгновение ока они с Белохвостом шмыгнули под груды соломы.
Втаскивая кончик хвоста в тесный закуток, Ежевика услышал насмешливое урчание Дымка.
— Не надо прятаться. Это всего-навсего один из Кожаных.
Ежевика кое-как повернулся в своем тесном убежище и с опаской выглянул наружу. Сначала он ничего не увидел, потому что его ослепил яркий желтый свет. Когда глаза его немного привыкли, он разглядел высокую темную фигуру, из лапы которой бил слепящий луч. В другой лапе Двуногий держал миску и что-то с грохотом сыпал в нее из большого свертка.
— А вот и ужин! — послышался довольный голосок Флосси. — Как раз кстати!
Двуногий поставил миску перед котами и вышел, забрав с собой свой свет.
Как только дверь за ним захлопнулась, Ежевика смущенно выбрался наружу. Флосси уже сунула морду в миску, а Дымок с удивлением поглядел на Ежевику и сказал:
— Так вы пришли к Ромашке? Вот уж не думал, что вы захотите ее видеть после того, как она сбежала!
— Мы ее полюбили, — просто ответил Белохвост.
— Мы беспокоились и хотели убедиться, что она с котятами благополучно добралась до пастбища, — поддержал его Ежевика.
Не успел он договорить, как из дальнего угла амбара послышался восторженный мяв, и трое котят со всех лап кинулись к Грозовым воинам.
— Вы пришли, пришли! — громче всех верещал Ягодка. — Я же говорил, что вы придете, а они мне не верили! — Он припал к земле перед Ежевикой, распушил шерстку и оскалил крошечные клыки. — А я по дороге погнался за мышкой!
— И поймал? — улыбнулся Ежевика.
— Нет, — потупился малыш.
— Ничего страшного, поймаешь в другой раз.
Котенок мгновенно просиял и замахал обрубком хвоста.
— Я переловлю всех мышей в этом амбаре!
— Так нечестно! — перебила брата Орешинка. — Оставь и нам немного! — подбежав к Белохвосту, она сбила его с лап и ловко вскарабкалась белому воину на живот. — Мы тоже хотим ловить мышей! Мы будем оруженосцами, как Березовик с Белолапкой.
— Они уже стали воинами? — спросил Мышонок, и принялся возбужденно кружиться по амбару, пытаясь поймать зубами свой хвостик.
— Вот придумал! — заурчал от смеха Белохвост. — Как они могли успеть стать воинами, если вы только сегодня утром ушли из лагеря?
— А мне показалось, будто целый год прошел, — заныл Ягодка. — Тут так скучно!
— Зато безопасно, — раздался из темноты усталый голос Ромашки. Палевая кошка подошла к детям и шлепнула Орешинку хвостом по спине. — Немедленно слезь с Белохвоста! Разве можно так неуважительно относиться к воину?
Орешинка спрыгнула на пол, а Белохвост поднялся и принялся отряхивать шерсть от сора и сухих травинок.
— Привет, Ромашка, — проурчал он. — Как я рад снова тебя увидеть!
Ромашка остановилась в двух шагах от воинов и твердо выдержала взгляд Белохвоста.
— Я знаю, зачем вы пришли. Даже не думайте уговаривать меня вернуться. Я приняла решение и останусь здесь.
— Но все наше племя скучает по тебе и твоим котятам, — возразил Белохвост. — Грозовому племени нужны новые воины. Тебе нечего бояться, глупая. Ты же знаешь, мы сделаем все, чтобы вам было хорошо у нас.
— И мы тоже хотим вернуться, — заверещал Ягодка, пихая мать лапой, чтобы привлечь к себе внимание. Мышонок с Орешинкой присоединились к брату.
Но Ромашка решительно помотала головой и сказала:
— Ничего вы не хотите, ясно? Вы еще слишком малы и ничего не понимаете.
— Мне кажется, ты не права, — осторожно вмешался в разговор Ежевика. — Они были малы, когда ты забрала их отсюда и унесла в лес. Твои дети не успели запомнить и полюбить это место. Они выросли в лагере и не знают другой жизни. Не удивительно, что они хотят вернуться домой.
— Даже не уговаривай, — вздохнула Ромашка. — Я всю жизнь прожила возле Кожаных. Я привыкла всегда иметь полную миску еды и крышу над головой. Но вы, воины, презираете такую жизнь.
— Это так, но мы не презираем тебя, Ромашка, — заверил ее Белохвост.
— Но я не могу привыкнуть к жизни в лесу! — в отчаянии воскликнула кошка. — Я не понимаю вашего Воинского закона и никогда не смогу его понять.
Ее взгляд, обращенный на Белохвоста, был полон такой печали, что Ежевика невольно отвел глаза. И тут его осенило. Да ведь Ромашка влюблена в белого воина! А тот ничего не замечает, потому что всегда любил и любит одну Яролику.
Ежевика с жалостью посмотрел на Ромашку. Наверное, она правильно сделала, что ушла. Невыносимо каждый день видеть любимого и знать, что он никогда не даст тебе ничего, кроме своей дружбы.
Но бесчувственный Белохвост даже не замечал страданий Ромашки.
— И все-таки тебе лучше вернуться, — урчал он. — Все тебя ждут, все без тебя скучают. Тростинка весь лагерь на лапы подняла, Медуница плачет. И Яролика обрадуется!
Ромашка вздрогнула, а Ежевика выругал про себя толстокожего Белохвоста.
— Я вам в тягость, — прошептала Ромашка. — Мне кажется, каждый кот в племени сердит на мою беспомощность.
— Как тебе не стыдно говорить такие глупости! — укорил ее Ежевика. — А кто помогает Медунице ухаживать за котятами?
— Не трусь, мама, я буду за тобой ухаживать! Я буду защищать тебя от барсуков. И научу тебя Воинскому закону, — пообещал Ягодка, ластясь к Ромашке. — Когда я стану оруженосцем, то буду рассказывать тебе все, чему меня научит наставник. Мы с тобой будем учиться вместе!
— И мы тоже! — хором запищали Мышонок с Орешинкой. — Пожалуйста, давай вернемся! Мы хотим быть воинами и ловить себе еду.
Нам не нравится этот вонючий помет, — добавила Орешинка, кивая на миску с сухим кормом.
— И еще мы хотим научиться сражаться! — выпустил коготки Мышонок.
Дымок, до сих пор молча прислушивавшийся к их разговору, подошел к Ромашке и потерся щекой о ее щеку.
— Может быть, тебе стоит вернуться?
Ромашка обернулась и с тенью обиды посмотрела на своего друга.
— А я-то думала, ты скучал без меня!
— Еще как скучал. И по тебе, и по детям. Но слепому ясно, что котята тут не приживутся. С тех пор, как они вошли сюда, у них только и разговоров, что про лес да про лагерь, — улыбнулся серый кот, ласково глядя на Ромашку. — А когда они подрастут, ты вернешься ко мне.
— Ты можешь пойти с нами, — предложил Дымку Белохвост, и Ежевика едва сдержался, чтобы не одернуть его.
— Я? — изумился серый кот. — Нет уж, спасибо. Жить под открытым небом, мокнуть под дождем и в любую погоду каждый день выходить на охоту, чтобы не подохнуть с голоду? Нет, это не для меня. Да и имена у вас какие-то странные, мне их вовек не запомнить. А потом не могу же я бросить Флосси совсем одну?