Страница 148 из 160
Эпизод сам по себе, может быть, и незначительный, но весьма показательный. То, что от Зорге поступали к нам донесения о готовящейся войне, где назывались и сроки ее возможного начала, является фактом неопровержимым. Правдивость этих донесений тоже не вызывает никаких сомнений. А вот кому они докладывались и докладывались ли вообще, это вопрос, ответа на который нет. [553]
Нет ответа и на то, как могло получиться, что ни начальник Генерального штаба, ни нарком обороны не знали о существовании таких документов в подчиненном им Главном разведывательном управлении, которое возглавлял тогда Ф. И. Голиков. Деятельность Генерального штаба, как известно, заключается не только в работе, скажем, оперативного управления. Работа разведывательных органов в любом генеральном штабе любой страны тоже имеет немаловажное значение, если не сказать больше, и деятельность этих органов, а вернее, результат такой деятельности может вносить, а подчас и вносит, существенные поправки в работу самого Генерального штаба. Конечно, Зорге был не единственным источником, откуда черпались данные о уже идущей полным ходом практической подготовке Гитлером войны с нами, для чего шли перемещения огромного количества войск и соответствующей техники к границам нашего государства. Однако, располагая неопровержимыми на сей счет сведениями, Генеральный штаб не смог суммировать и доложить руководству страны наличие бесспорных объективных данных, получаемых не только из-за кордона, но подтверждающихся уже и непосредственными действиями гитлеровского военного командования, которые, несомненно, указывали на прямую подготовку войны на Востоке.
Вместо такого документа руководству страны представлялись материалы, получаемые из-за границы, с комментариями, которые сводили на нет правдивость этих сведений. Нет ни одного документа, представленного в правительство Генеральным штабом или наркомом обороны, где были бы изложены получаемые от наших товарищей из-за кордона сведения о готовящейся войне, подтвержденные непосредственными данными о концентрации немецких войск вблизи наших границ, где бы делались выводы о готовившемся нападении и вносились бы соответствующие предложения. Наоборот, как уже упоминалось в самом начале повествования, даже в получаемых нами в частях разведывательных бюллетенях Генштаба говорилось о том, что, сосредоточивая свои войска недалеко от наших границ, немцы объясняют это отводом их на отдых. И все. Никаких выводов, никаких предложений. Надо прямо сказать, что Генеральный штаб не сыграл своей роли в принятии надлежащих мер, направленных на предотвращение возможного внезапного нападения. Он мог и был обязан путем объективных письменных докладов правительству сосредоточить внимание последнего на всей серьезности положения.
Было бы детской наивностью считать, что своевременное приведение в боевую готовность наших войск не допустило бы прорыва противником нашей обороны. Первоначальный успех противник все равно бы получил, ибо, имея уже двухлетний опыт ведения боевых действий и превосходя нас по количеству всех видов оружия, сконцентрировав его на определенных участках советско-германского фронта, он, по логике вещей, должен был такой успех в начальный период получить, однако это не было бы той катастрофой, которая имела место в действительности. [554] Даже уже считанные часы, которые оставались до вероломного нападения гитлеровских войск на нашу Родину, и те были затрачены на составление указаний приграничным округам, чем была окончательно потеряна последняя возможность приведения войск в состояние боевой готовности для отражения удара противника.
Пример приведения в боевую готовность наших Военно-Морских Сил в эти же считанные часы до нападения говорит о том, что при надлежащей распорядительности и организованности можно было все же провести хотя и запоздалые мероприятия, которые в какой-то степени предотвратили бы разразившуюся катастрофу. Своевременное приведение войск в боевую готовность и своевременные мероприятия по организации управления войсками дали бы возможность руководству, во-первых, иметь полную информацию о том, что происходит, как развиваются события при начавшихся боевых действиях, и принимать соответствующие меры, во-вторых, зная положение дел, руководство могло надлежащим образом управлять действиями войск, принимать соответствующие меры и организовать отвод наших войск на новые рубежи. Однако все это было упущено, и катастрофа разразилась именно потому, что с наступлением противника было потеряно управление войсками, была потеряна с ними связь.
Войска оказались предоставленными самим себе, совершенно не зная о том, что вокруг них делается, а руководство страны значительный отрезок времени тоже не знало, где находятся войска и что с ними. Так началась для нас война. Одной из причин, способствовавших такому положению, явилась, с моей точки зрения, замена опытнейшего начальника Генерального штаба Бориса Михайловича Шапошникова другими товарищами — сначала К. А. Мерецковым, а потом Г. К. Жуковым. Это была одна из серьезных ошибок И. В. Сталина. Заменить человека, мыслящего масштабами государства, отлично знающего положение и состояние Красной Армии, готовящего длительный период времени все необходимое для возможной в недалеком будущем войны, отлично знающего международное положение и место Советского Союза в нем, находящегося в курсе подготавливаемого гитлеровцами похода на Восток, прекрасно разбирающегося в политике, — явление, надо прямо сказать, малопонятное, не логичное. Мы стояли на грани войны, и такое явление, зная уже достаточно хорошо стиль и методы работы Сталина, я бы назвал необъяснимым.
Быть начальником Генерального штаба — это значит быть не только военным, даже очень хорошим военным. Занимая должность начальника Генерального штаба, кроме всего прочего, человек должен быть политиком в полном смысле этого слова, должен уметь думать масштабами государства. [555] Эти важнейшие качества, которыми должно обладать любое лицо, занимающее подобную должность, не приходят сами по себе, а приходят со временем, прививаются в процессе выполняемой работы. Таким образом, замена Б. М. Шапошникова по сути дела в канун войны не принесла ожидаемой пользы.
Мне кажется, будет неправильным считать, что любой начальник штаба может быть командиром или любой командир может быть начальником штаба. Дело все в том, что командир должен в процессе, скажем, боя или сражения принимать ответственные самостоятельные решения и немедленно проводить их в жизнь, и время на принятие таких решений ограниченно, так как обстановка в процессе боя быстро меняется, она, как правило, скоротечна. Для принятия таких решений от командира требуется быстрота в оценке обстановки и, что особенно важно, твердое проведение в жизнь принятого решения, для чего командир должен обладать определенными волевыми качествами, решительностью и организаторскими способностями. Эти качества и прививаются командиру в процессе его службы. Штаб представляет из себя, если можно так выразиться, мозговой центр части, соединения, объединения, фронта и, наконец, Верховного Командования.
У Верховного Главнокомандующего не было своего, отдельного штаба, и он использовал в своей работе Генеральный штаб наркомата обороны. Под руководством начальника штаба готовятся все материалы, на основании которых командир или командующий принимает то или иное решение. От качества подготовленности таких материалов зависит правильность, а говоря военным языком, обоснованность принятия решения. Начальник штаба на основании подготовленных материалов имеет то или иное предложение, а иногда и не одно, как следует проводить операцию. Он докладывает имеющиеся предложения, исходящие от нижестоящих соединений или объединений, докладывает также и свои соображения, если они разнятся с указанными. Таким образом, начальник штаба вместе со своим штабом готовит и вносит на утверждение своему командиру имеющиеся у него предложения, а командир или командующий принимает по ним наиболее, с его точки зрения, обоснованные решения, и уже никто иной, а именно он, командующий, несет за принятие таких решений личную, персональную ответственность. Немалое количество людей принимает участие в обсуждении вопросов, подлежащих решению, а решает их один человек — командир, командующий. В этом и заключается вся суть единоначалия, а точнее, вся его ответственность.