Страница 18 из 98
— Образно говоря, — уточнил я устало.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— На него наложено заклятье, Томас.
Брат нахмурился.
— Лилия поставила ему на мозги замок?
— Сомневаюсь, что это сделала она.
— Кто тогда?
— Я бы поставил на Титанию, Летнюю Королеву. Если она сказала ему держать рот закрытым и не помогать мне, то у него нет другого выбора. Вероятно, поэтому он явился вооруженный и пытался мне угрожать. Он не мог говорить со мной напрямую, но его угрозы позволили ему обойти запрет.
— Как-то слишком тонко для меня. Ты ему веришь?
— Это затеяла Титания. И она меня здорово недолюбливает.
— Ну, так уж случилось, что ты виноват в смерти ее дочери, — философски изрек он.
Я устало пожал плечами. У меня ныли все кости, сочетание боли, холода и многократных выбросов адреналина вымотало меня намного больше, чем мне казалось. Я в очередной раз не смог сдержать зевоту.
— Что он там говорил, когда мы уезжали оттуда?
— А, — пробормотал я. — После тех событий в Арктис Тор в качестве благодарности за нашу помощь Лилия дала мне серебряную булавку в форме листа дуба. Это делает меня Эсквайром Лета. Возможно, я могу использовать ее, чтобы призвать на помощь Двор Титании.
— Всегда хорошо, когда кто-то должен тебе услугу, — согласился Томас. — Эта штука у тебя с собой?
— Да, — ответил я. Лист лежал в небольшом футляре во внутреннем кармане моего плаща, я вытащил его и показал Томасу.
Он присвистнул.
— Великолепная работа.
— Сидхе умеют, — согласился я.
— Может быть, используя эту штуку, ты можешь заставить их отступить.
Я фыркнул.
— Ну, я думаю, здесь не все так просто. Титания может решить, что лучший способ помочь мне — сломать позвоночник, чтобы я валялся на больничной койке парализованный ниже пояса. После этого граффам уже не надо будет меня убивать.
Томас хмыкнул.
— Тогда почему Хват напомнил тебе о листке?
— Возможно, он был вынужден это сделать, — ответил я. — Может быть, Титания надеется именно на то, что я позову на помощь, и у нее появится шанс разделаться со мной лично. Или, возможно …
Я на мгновение замолчал, потому что в это время мой несчастный мозг, раскисший до состояния желе, подбросил мне идею.
— Или, возможно, — продолжил я, — он хотел предупредить меня вот о чем: граффы находили меня дважды и, мягко говоря, непонятно как. Это были не те места, где я постоянно бываю. И интересно, как меня прямо посреди снежной бури нашел сам Хват? По моему скромному мнению, это не может быть простым совпадением.
Глаза Томаса широко распахнулись, когда он понял смысл сказанного мной.
— Это устройство слежения.
Я, нахмурившись, взглянул на небольшой изящный серебряный листок и сказал не без сдержанного восхищения.
— Титания. Ах ты, сука!
— Проклятье, — буркнул Томас. — Мне теперь даже стыдно, что я тыкал в него пистолетом.
— Мне бы тоже было стыдно, — сказал я, — если бы я не был так удручен тем фактом, что он становится таким же чокнутым, как остальные сидхе.
— Лучше избавься от этой вещи прежде, чем припрется еще кто-нибудь, — проворчал Томас.
Он нажал кнопку, открывающую пассажирское окно. Оно закашляло, задребезжало и задергалось прежде, чем пришло в движение, вместо того, чтобы плавно скользить вниз. Волшебники и технологии, похоже, совсем несовместимы. Для оборудования, созданного на базе высоких технологий, я живое олицетворение Закона Мёрфи: чем дольше я остаюсь в светлом новеньком нефтяном танкере Томаса, тем больше вероятность того, что что-то, что может сломаться, обязательно сломается.
Я уже поднял лист, чтобы его выкинуть, но что-то заставило меня заколебаться.
— Нет, — пробормотал я.
Томас заморгал.
— Нет?
— Нет, — сказал я уже увереннее и сжал в кулаке предательский серебряный лист. — У меня есть идея получше.
Глава 10
Я завершил колдовство, которое, как я полагал, заставит граффов усердно трудиться, устало вылез из лаборатории и нашел Томаса сидящим перед камином. Мой большой серый пес по имени Мыш лежал около него, его мех отражал отблески камина, а сам он с большим интересом наблюдал за работой Томаса.
Брат сидел со скрещенными ногами на полу, перед ним на куске ткани у очага лежало мое оружие, разобранное на части. У него было серьезное, сосредоточенное лицо, пока он полировал детали с помощью щетки, мягкой ветоши и маленькой бутылки машинного масла.
Мистер, мой громадный кот, улучил минуту, когда я открыл люк в лабораторию, и быстро спустился по стремянке в подвал.
— Иди займись, тигра, — пробормотал я ему вслед. — Заставь их поработать копытами.
Я оставил дверь открытой, дополз до кушетки и упал на нее. Хвост Мыша мягко стучал по полу.
— Как ты? — спросил Томас.
— Устал, — сказал я. — Сложное заклинание.
— Угу, — пробормотал он, тщательно работая над барабаном пистолета. — Сжег дотла какое-нибудь здание?
— Твою квартиру сожгу, если не прекратишь отпускать комментарии, — пригрозил я. — Дай мне минуту, и поедем.
Томас кинул на меня быстрый испытующий взгляд.
— Мне, в общем-то, тоже нужна пара минут. Когда ты в последний раз чистил эту штуку?
— Ммм. Кто у нас сейчас президент?
Томас неодобрительно фыркнул сквозь зубы и снова занялся оружием.
— Скажешь мне, когда будешь готов.
— Через минуту, когда отдышусь, — ответил я.
Когда я проснулся, в комнату лился тусклый свет из маленьких полуподвальных окошек. В районе шеи было такое ощущение, как будто какой-то мастер-неумеха намертво приклеил все мои кости друг к другу. Все синяки, ушибы и царапины, которые я получил этой ночью, подписали взаимное соглашение в попытке уничтожить мою нервную систему. Я застонал и огляделся.
Томас сидел спиной к стене около камина расслабленный и терпеливый словно хищник. Его оружие, мое и кукри[28] — нож с изогнутым лезвием, его любимец в последнее время — лежали у него под рукой.
Внизу в лаборатории что-то с грохотом летело на пол с полок и столов. Я услышал топот лап Мистера, пробежавшегося по металлическому столу в центре комнаты.
— Что ты ухмыляешься? — спросил мой брат.
— Мистер, — ответил я.
— Он там все утро грохочет, — сказал Томас. — Я собирался выгнать его, пока он не разбил что-нибудь важное, но череп посоветовал мне оставить его в покое.
— И правильно, — я со стоном поднялся на ноги и потащился к небольшому углублению в стене с имитацией кухни, достал пузырек аспирина и вытряхнул таблетки в стакан с водой. — Это для твоей же собственной безопасности. Мистер обычно расстраивается, когда кто-то пытается встать между ним и его пакетом кошачьей мяты.
Я прохромал к люку в лабораторию и всмотрелся вниз. Все нормально, небольшая холщевая сумка, в которой была кошачья мята и серебряная булавка в форме листа дуба, все еще была подвешена на здоровенной круглой резинке к потолку прямо над Маленьким Чикаго. Пока я наблюдал, Мистер запрыгнул на рабочий стол и, взлетев в воздух, словно летучая мышь, повис на сумке. Вцепившись когтями в ткань, он стащил ее вниз и приземлился на модели Парка Линкольна. Мгновение мой кот исступленно терся мордой о сумку, затем выпустил ее и игриво шлепал по ней лапой, пока она раскачивалась над ним в разные стороны.
Тут он, кажется, понял, что за ним наблюдают, и поднял свою морду ко мне, самодовольно мяукнул, небрежно щелкнул огрызком хвоста и спрыгнул на пол.
— Боб! — позвал я. — Колдовство еще работает?
— Да, кэп, — ответил Боб. — Аррррр!
— Что это с ним? — пробормотал Томас прямо у меня над ухом.
Я резко подскочил с пола и впился в него взглядом.
— Я тебе говорил, чтобы ты прекратил так делать?
Он кивнул, выражение лица было серьезным, но уголки рта подрагивали, Томас изо всех сил старался не улыбаться.
28
Кукри — национальная форма ножа, используемого непальскими гуркхами. Клинок кукри имеет характерный профиль «крыла сокола» с заточкой по вогнутой грани (то есть это нож с так называемым «обратным изгибом»). Разящую силу этого загнутого стального клинка испытали на себе англичане, когда пытались безуспешно поработить Непал. Мудрые властелины полумира предпочли пригласить гуркхов в свою армию, чем бесконечно воевать с ними. В британской армии они служат уже более 150 лет.