Страница 92 из 96
Ярость подвела Гоймира. С коротким хриплым криком он метнулся вперёд, целя мечом в бедро, а камасом — в горло Олега. Тот подскочил как мог высоко, ударил Гоймира ногой в плечо, мечом отбил камас. Гой-мир отшатнулся, отбежал на несколько шагов, сохраняя равновесие, крутнул перед собой, проверяя, как его слушаются руки, восьмёрки в обеих плоскостях. Прорычал:
— Бейся! — и снова рванулся вперёд, занося меч для убойного удара наискось в плечо. Скользнув по клинку Олега, вскинутому навстречу, лезвие ударилось о небольшую медную гарду — тут её называли «огниво» — и отс-кочило. Брызнул фонтан искр…
Если честно, Олег всё никак не мог поверить, допустить, что ему надо сражаться в полную силу.
Камас мелькнул вдоль бедра Олега — в самый последний момент мальчик сменил ноги в стойке и ударил Гоймира в скулу кулаком с зажа-той рукоятью меча, как кастетом. Удар наверняка свернул бы Гоймиру челюсть и вышиб из него сознание, но горец — воин и потомок воинов! — выскользнул из-под неожиданного выпада. Рысья морда на рукояти ме-ча Олега разорвала Гоймиру кожу на скуле, брызнула кровь — Гоймир от-скочил волчком, описав вокруг себя смертельный кокон обеими клинка-ми и застыл на широко расставленных ногах, не пытаясь вытереть кровь и не сводя глаз с Олега. А тому вдруг вспомнилось из "Василия Тёркина":
И глядят в глаза друг другу.
Зверю — зверь. И враг — врагу.
Да нет же, не может быть! Но меч горца словно независимо от руки, сам по себе, скользнул вперёд в открытом колющем фехтовальном выпаде. В том самом, который как-то показал Гоймиру Олег… Прямо в грудь… Тот машинально отмахнулся камасом — и ощутил острую боль в левом плече. Вскрикнув, Олег скосил глаза… и увидел, как из его тела быстро, по-змеиному, выскользнул камас Гоймира. Вокруг раны на ковбойке рас-ползалось тёмное пятно, и Олег выронил камас — просто пальцы сами ра-зжались.
Бранка закричала, словно ранили её. Олег пятился, мечом отбивая удары горца с обеих рук — тяжёлые, неистовые, наполненные злой силой. Да, Гоймир хотел его убить. Бешеное лицо его словно плавало в каком-то дурнотном тумане, на белых губах пузырилась густая пена.
Второе ранение Олег получил вновь камасом — в правый бок. Боли почти не было, но острое жжение подсказало ему, насколько серьёзно его задело в этот раз. Рана не кровоточила, и это только подтвердило опас-ность. На этот раз Олег отплатил немедленно — меч ткнул Гоймира под рёбра слева, скользнул по ним и раскроил одежду и тело до подмышки. Гоймир словно и не заметил этого — бросившись на клинок, он обрушил свой меч на голову Олега с диким, выворачивающим нутро воем. Олег успел вскинуть оружие, но сила отвесного удара была такова, что Олег не удержал защиту. Впрочем, меч Гоймира отклонился — вместо того, что-бы раскроить Олега до пояса, ударил плашмя.
Ноги мальчишки подкосились, перед глазами всё смешалось — и он рухнул навзничь к ногам Гоймира.
Но через секунду лицо горца из бешеного стало удивлённым — Гой-мир повалился ничком, не выпуская из рук оружия. Бранка, округлив гла-за, стояла над ним, держа в руке увесистый булыжник.
— Ты… — Олег с огромным трудом приподнялся на локте. — Ты его убила?
— Не знаю, — Бранка выронила камень, но голос её звучал твёрдо. — Он бы тебя не сжалел.
Олег вспомнил лицо Гоймира и, мысленно вздрогнув, согласился с Бранкой: убил бы. Точно. Ему и сейчас было определённо скверно — в ушах шумело, тело каким-то образом ухитрялось раскачиваться так, что тошнило, словно при корабельной качке.
— Идти… идти можешь? — голос Бранки доносился глухо, словно через
вату. Олег нашёл в себе силы пошутить:
— Если не смогу — прирежешь?
— Вольг, не к месту шутишь, — голос Бранки стал умоляющим. Мальчишка хотел произнести что-нибудь назидательно-ободряющее, но вместо этого искренне и без испуга произнёс угасающим голосом:
— Ты знаешь, а я, кажется, умираю… — и он распластался на дороге.
Бранка никоим образом, к счастью, не впала в панику — хотя вооб-ще-то обстановка к этому располагала: одна на пустынной дороге рядом с двумя потерявшими сознание парнями, один из которых истекает кро-вью, а второй вот-вот очнётся и прирежет первого.
Бранка много раз делала вещи, которые девушке делать не пола-гается по меркам не только мира Олега, но и здешних мест. Она была сильной, закалённой и не раз проходила по пять-десять вёрст, неся на плечах двухпудовую овцу. Олег весил пуда четыре, но и до города всего пара вёрст…
Оторвав рукава у рубашки (вспомнилось, она уже делала это, ког-да отдала этому парню свои чуни!), Бранка туго и быстро перевязала ра-ны мальчика, который так и не пришёл в себя, а потом тяжело, но уве-ренно взвалила его на плечо — на подушку из плаща — стараясь не разбе-редить раны. Вздохнула, собираясь с силами, призвала на помощь всех богов… Бранка уже решила попросить Гостимира пару дней побыть до-ма — на тот случай, если Гоймир снова явится выяснять отношения. По-морщилась, представив себе лицо брата — они же с Гоймиром друзья! Но в Гостимире Бранка была уверена — не откажет…
Всё это она думала, уже шагая по дороге. Светловолосая голова Олега раскачивалась в такт шагам девушки, и она вдруг испытала прилив острой, почти болезненной нежности.
— Ты не умирай, — сказала она, прикоснувшись губами к этим мягким во-
лосам. — Лада, сделай так, чтоб не умер он. Не то уйду за ним. Уйду — вот слово… — и, продолжая шагать, тихо заговорила старинное заклятье на счастье:
…Гоймир провёз щекой по камню, задавил в себе стон и сел, огля-дываясь вокруг. Он был один, голову раскалывала боль. Прикоснувшись к волосам, мальчик ощутил тёплую липкость и острую вспышку всё той же боли…
— Она сзади била, — сказал Гоймир и удивился тому, как дико звучит его голос. — О боги… сзади била… — в голосе прозвучало недоверие. Он сно-ва тронул голову и посмотрел на пальцы, а потом — засмеялся горьким, стонущим смехом, внезапно отчётливо поняв, насколько была нелепа его затея. Даже если бы он убил Вольга — что дальше? Бранка возненавидела бы его. А убить ЕЁ он не смог бы никогда, он лгал себе и Олегу.
Жизнь превратилась бы в сплошную муку мученическую…
А сейчас? Встретивший свою пятнадцатую весну, Гоймир во многом жил моментом, и ему казалось, что тоска и боль будут сопровождать его до конца жизни. От этого можно избавиться, если…
Он посмотрел на лежащий рядом камас и, подняв его, повернул ос-триём к себе, целя в живот. Один точный удар на всю длину лезвия… недолгая вспышка боли… покой.
В следующую секунду он выронил оружие, тонко зазвеневшее на камне — словно камас заплакал. И в ответ ему заплакал сам Гоймир. За-дыхаясь, судорожно всхлипывая, покачиваясь и не вытирая льющихся по лицу слёз.
Нет, он ни на секунду не испугался смерти или боли. Он боялся своей трусости — убить себя сейчас и было бы — трусость. Но, чтобы жить — казалось Гоймиру — нужны будут какие-то запредельные силы…
Небольшая, уютная комната неопределённо, но отчётливо принад-лежала девушке. Лежать было удобно — похоже, не лавка под ним, а нас-тоящая кровать с периной. Вот только голова начинала кружиться при любом движении. Лёгкое одеяло мешало видеть самого себя — Олег, неу-веренно выпростав руку, откинул его.
Бок плотно закрывал бинт, слегка пахнущий уже знакомой мазью. Плечо тоже забинтовано. Олег осторожно повозился — кроме головокру-женья не было никаких неприятных ощущений. Похоже, он долго уже валяется без сознания, а его в это время починили…