Страница 27 из 96
— Пошли, пошли, — поторопила Бранка, посматривая на небо. — Не найдем, где укрыться, — мокрыми нам быть, что мышам.
Теперь и Олег отчетливо видел признаки надвигающейся грозы — маячивший между деревьями клок неба стремительно и грозно затягивали черные, подсвеченные солнцем тучи. На фоне черноты быстро и бесшумно сверкнула молния — белая, как раскаленная до предела сталь. Взваливая на плечи крошно, Олег увидел, как Бранка что-то шепчет, поглядывая на небо. Он различил слова — торопливые, опасливые: «…Змея гонишь, а нас не тронь… мы дети твои…»
— Перуну молишься? — не удержавшись, спросил он.
Бранка ответила строго:
— Перун самый сильный. Отец видел, как он данванский корабль летучий одним ударом сжег.
— Это же молния, — насмешливо пояснил Олег.
Бранка непонимающе пожала плечами:
— А что молния есть? Блеск тупика Перунова…
— Тупика, не секиры? — припомнил читанное Олег.
— Перун не воин, — удивленно, но терпеливо пояснила Бранка, — зачем ему секира? Было время — он жил на земле, и тупиком своим расчищал лес для братьев младших — для людей, селил их на росчистях… А потом пришел Великий Змей Волос, и Перуну пришлось тупик свой в оружие превратить… Это брат его, Дажьбог — воин, и солнце — щит его…
У Олега на языке вертелось: «А что же Перун вам не поможет?» — но это был глупый и неприятный вопрос, похожий на издевательство. Поэтому он лишь спросил:
— Куда бежим?
— Вон туда, — решительно указала Бранка, — где гуще. Только бежать не надо. Плохо бегать перед грозой…
— Ну а те твари, с которыми я встречался? — просунув пальцы под лямки крошна, спросил Олег, когда они быстрым шагом вошли под сень дубов. Сзади где-то уже начал гулять предгрозовой ветер, качал верхушки деревьев, но дальше в чаще было тихо. — Это кто?
— Нелюдь, — отмахнулась Бранка. Она на ходу словно к чему-то принюхивалась — ноздри тонкого носа раздулись и отвердели. — В болоте ты топляков повидал, а на ночном привале с упырями-летунцами перемолвился. Ее вокруг пропасть. Какая без вреда, какая погубить может, а с какой, если с умом, и пользу поиметь можно…
— Что, и домовые есть? — поинтересовался Олег.
Бранка кивнула:
— Есть, как без них. А у вас не то нет?
— Нет, — признался Олег. — Может, были, но вымерли все. Зато у нас есть налоговая полиция и рэкет.
— Да, это хуже, — согласилась Бранка с серьезным видом. — Йой, а темнеет как!
И в самом деле — темнело очень быстро. Уже над самой головой гремел гром — точнее, не гремел, а упруго перекатывался, словно шар в кегельбане. Длинно и ворчливо, с гулом. Молнии сверкали часто, свет их почти не пробивался через кроны. Ветер тоже гулял где-то по вершинам.
— Сюда! — прокричала Бранка слева.
Было уже так темно, что Олег едва различал ее — девчонка стояла около чудовищного дубового выворотня. Неизвестно почему, но дуб, начавший валиться, выстоял и теперь зеленел, хотя его ствол торчал косо, под углом, а слева, под корнями, образовалась даже не яма, а настоящая пещера, в которой можно было стоять, не сгибаясь. При виде этого Олег по непонятной тоскливой ассоциации подумал, чего лишился с приходом цивилизации его мир…
Они с Бранкой успели вовремя. Как раз когда вошли, чуть пригнувшись, под выворотень, гром хрястнул — вот сейчас хрястнул по-настоящему! — и на лес рухнул дождь. Ветер тут же стих. Кроны отозвались многоголосым шорохом, быстро слившимся в громкий непрерывный шум, который лишь временами заглушали удары грома. Первая струйка упала на землю… другая… третья… закапало… хлынуло! В лесу под сводом листвы тоже шел дождь. Местами вода лилась наземь, как из водосточных труб.
Зачарованный этим зрелищем, Олег стоял у края вывортня, как на пороге странной комнаты. И сперва даже не понял, кого видит в свете очередной молнии — только через несколько секунд догадался, что Бранка, скинув всю одежду, танцевала под дождем, запрокинув лицо и подняв вверх соединенные руки. Вода лилась по ее лицу, плечам, распущенным волосам, телу, в промежутках между раскатами грома Олег слышал, как она почти исступленно выкрикивает:
— Бей! Бей! Бей!
— Рррах! Ррах! Ррах! — готовно отзывалось ее просьбам-приказам небо. Бранка повернула смеющееся лицо:
— Во-ольг! Иди сюда! Скидывай свое, иди сюда! До чего хо-ро-шо-о!!!
— РРРААХХ!!! — подтвердило небо.
Олег почувствовал, что каждый мускул в нем напряжен, словно хорошо натянутая гитарная струна. Гроза умело била по этим струнам пальцами опытного гитариста, выбивая то ли марш, то ли вальс, то ли хард-рок, то ли все вместе. Мальчишка понял, что еще секунда — и он все равно вылетит под дождь — на зов грозы — и поспешно начал стаскивать одежду, чтобы не замочить. Оставшись в трусах, он в два прыжка выскочил наружу, успев почувствовать, какой теплый дождь и какая теплаяземля под ногами. А в следующий миг он завопил — просто так, без слов, запрокинув лицо к небу:
— Йааахххха-а! — И небо готовно откликнулось еще одним ударом.
— Поймай меня! — крикнула Бранка, бросаясь вбок, в чащу.
Олег метнулся за ней — безо всяких там «таких» мыслей, увлеченный одним веселым желанием — догнать мелькающее между деревьями загорелое тело.
Что потом — он не знал и не думал. И не хотел думать, потому что «потом» означало прекращение этого бега по лесу под дождем.
Впереди слегка посветлело. Бранка выскочила на поляну — и почти сразу Олег, перейдя в мощный спурт, незнакомый, конечно, здешним жителям, догнал ее, схватил за плечи, а потом — раньше, чем она вывернулась гибким, скользким от дождя телом, — перехватил за локти. Бранка весело дышала, глядя своими сияющими глазами в лицо мальчишки, ничуть не смущаясь своей наготы. Да и скорей уж трусы Олега казались здесь неуместными… и где-то самым краем сознания вдруг проскользнула мысль — сбросить их и… дальше Олег не думал. Может быть, он и попробовал бы подумать… или даже сделать это. Но Бранка вдруг ахнула. И не отразившиеся на лице Олега его мысли были тому причиной. Она смотрела через плечо мальчишки, и глаза Бранки наполнял ужас.
Олег резко обернулся — на краю поляны, в десятке шагов от них, под дождем стоял всадник.
Раньше, чем ему удалось разглядеть всадника подробно, Олег почувствовал его ЗАПАХ. Это была отвратительная, густая, мокрая вонь — смесь человеческого и лошадиного пота, застарелой грязи и нестиранной одежды с мокрым железом. И только потом мальчик увидел всадника подробно.
Невысокий — ниже самого Олега — он сидел на маленьком мохнатом коньке цепко, словно сросся с ним, с высоким седлом, украшенным алой попоной с длинными золотыми кистями. Всадника защищали длиннополая пластинчатая броня с широкими рукавами, небольшой круглый щит с изображением спрута, закрепленный у самого левого плеча, и круглый же плоский шлем с чешуйчатыми нащечниками и жидким, но длинным султаном из алых перьев. У высоко поднятого левого колена был приторочен лук, у правого — колчан, на левом бедре виднелась рукоять сабли. В правой руке всадник держал острием вверх копье с зеленым древком и наконечником, украшенным алым конским хвостом. Круглое, со стертыми чертами дауна, лицо всадника было бесстрастно, тонкие усы, перевитые красными нитями, спускались на кольчужный шарф.
— Хангар, — услышал Олег выдох-стон Бранки, — выжлок…
Глаза-щелки под тонкими бровями окинули взглядом прижавшихся друг к другу мальчишку и девчонку. Бранка задрожала — Олег это почувствовал. Для нее опасность эта была не просто реальной — смертельной она была. А Олег смотрел на всадника и никак не мог отделаться от ощущения, что все это сон, фильм или спектакль, к нему не имеющий отношения. Он не мог поверить, что вот это копье может войти ему в грудь… или, что еще хуже — этот всадник может сейчас погнать их, куда ОН хочет, связать, ударить… просто потому, что он — хозяин положения. Он — сильнее.
Таких неприкрытых юридическим или моральным флером конфликтов в мире Олега давно не встречалось. И Олег не мог поверить в то, что вот это — ЕСТЬ, Даже совсем недавняя история с людоедской семейкой не производила столь противоестественного впечатления — может быть, потому что разыгрывалась в соответствующих декорациях, а не в лесу, под дождем, где только что было так здорово…