Страница 48 из 60
— Карела, опомнись! Я не хочу тебя убивать!
— А я хочу, — коротко отозвалась она и резко шагнула вперед как раз тогда, когда движущийся по кругу офирец встал так, что вьюки оказались у него за спиной.
Эльрис слегка отпрянул от ее резкого выпада, не принимая его всерьез, насколько можно было судить об этом по выражению его лица, но босая нога его запнулась за угол одного из мешков, и, потеряв равновесие, офирец стал падать на спину.
— Проклятье! — взвыл Эльрис, вскакивая и с силой пиная мешок. Высокий тюк от толчка медленно завалился прямо в костер, подняв целый фонтан искр. Угол сухого мешка занялся почти сразу же, и в предвечерних сумерках костер вспыхнул с новой силой.
Карела продолжала приближаться к офирцу. Он, похоже, пытался оттянуть тот момент, когда придется скрестить оружие с женщиной. Он с радостью продолжал бы воспитание своей непокорной наложницы тем же способом, который только что опробовал, и лишний раз дырявить восхитительную бархатную кожу ему не хотелось.
Огонь охватил упавший в костер мешок. Сухие тряпки горели быстро, грозя перекинуться на оставшиеся тюки.
Нога Карелы наступила на что-то твердое. Поводив ногой туда-сюда, Карела определила — кольчуга Эльриса.
Не сводя глаз с офирца, Карела быстро присела, схватила кольчугу, взмахнула ею и прямо через костер швырнула ее с силой, метя Эльрису прямо в лицо. Бросок попал точно в цель: кольчуга облепила голову офирца.
Эльрис судорожно вцепился в кольчугу, стаскивая ее с лица, но в течение того короткого мгновения, на которое он перестал видеть, что происходит вокруг, Карела, азартно вскрикнув, метнулась вперед, перепрыгнув через разползшиеся по земле языки пламени и, не останавливаясь, нанесла удар.
Эльрис медленно стянул с головы бесполезную уже кольчугу, вскинул руку с мечом, собираясь отогнать Карелу, но вдруг вскрикнул, дернулся, рука его разжалась, выпустив меч. Пошатнувшись, он опустил голову и с удивлением смотрел, как на его животе медленно раскрывается длинный и глубокий поперечный разрез, как он стремительно заполняется почти черной кровью и как внутренности начинают выпирать изнутри…
— О, Митра! — простонал Эльрис, падая на колени, и взглянул на Карелу удивленно и недоверчиво.
— Не думаю, что на этот раз пресвятый тебе поможет! — процедила Карела.
— Будь ты проклята! — Лицо Эльриса позеленело и покрылось крупным потом. Рана была смертельна, и офирец не мог не понимать этого. Наверняка, боль была ужасной. Он силился сказать что-то еще, но голос его не слушался. Без сил Эльрис повалился на бок, его ноги неловко подогнулись, дыхание сбилось.
Сжимая саблю, Карела медленно обошла вокруг костра и нашла, наконец, свой кинжал. Подняв его, она вернулась к Эльрису и встала перед ним на одно колено.
— Ну что, досточтимый, твой бесславный путь закончен, так я думаю?
Он открыл глаза и шевельнул губами.
— Ты слышишь меня, Эльрис?
Он не ответил, но его взгляд говорил о том, что офирец все еще слышит Карелу.
— Ты делал ошибку за ошибкой, и теперь некого винить в этом. Так же, как я поступила с тобой, я поступлю со всяким мерзавцем! Если бы не сегодняшнее, я бы просто забыла о тебе, предатель Эльрис. Но я давно уже решила, что ни один мужчина не овладеет мной без моей воли! А если все же кто-то сумеет взять меня силой, заплатит жизнью.
Эльрик кашлянул. Изо рта его потекла кровь. Собравшись с силами, он вздохнул и прошептал:
— Добей меня, Карела…
— Что ж, пытать тебя я не собиралась, — задумчиво произнесла девушка и одним четким ударом всадила кинжал в горло Эльрису. — Прощай, высокородный.
Глаза Эльриса медленно потухли.
Поднявшись на ноги, Карела огляделась.
Вещи лениво горели, огонь постепенно перекинулся на все мешки и на все тряпки, валяющиеся вокруг костра. Раскромсанная одежда. Карелы тлела там, куда швырнул ее Эльрис, и уже не могла пригодиться своей хозяйке.
Уязвленная гордость Карелы была отомщена, но как ей быть теперь, она не представляла. Все, что у нее теперь осталось, это четыре лошади и верная сабля Деркэто. На этот раз даже меньше, чем тогда, когда она покидала Серое ущелье. Правда, тогда лошадь была у нее всего одна, но кроме того была одежда, а ради того, чтобы укрыться от холода, окутывающего ночную степь, она согласилась бы отдать лишних лошадей. На что они ей? Она же не собирается тащить за собой всякий хлам, как это добросовестно делал Эльрис. Да и нет теперь у нее никакого хлама.
Карела нашла и подняла с земли ножны от сабли и медленно побрела к привязанным лошадям. Несколькими взмахами она перерезала поводья. Животные удивленно мотали головами, не понимая, что от них хотят. Но Карела взяла только своего коня и медленно повела его в поводу, двигаясь вдоль дороги.
Она была уже на приличном расстоянии от кострища, рядом с которым нашел свою смерть высокородный Эль-рис, как где-то в стороне послышался стук копыт.
Четыре лошади галопом неслись от кострища в ее сторону. Люди, сидящие верхом, держали в руках обнаженные клинки, и даже в надвигающейся темноте это было ясно видно.
Первым порывом ее было вскочить на лошадь и скакать, скакать, пока хватит духу. Но она тут же поняла, что если всадники догонят ее, она не сможет отбиваться от них в полную силу. Обнаженная женщина на лошади — слишком хорошая жертва для четырех клинков.
Бросив повод, Карела метнулась в сторону и помчалась вдоль узкой балки, полого спускающейся между двумя холмами. Может быть, хотя бы укрыться где-нибудь. Лошади все же не собаки».
Она присела за густыми перепутанными ветвями какого-то степного кустарника. Всадники промчались где-то совсем рядом, по склону одного из холмов. Еще некоторое время Карела сидела на земле, притаившись, и наконец, когда стук копыт уже растаял в воздухе, вышла из своего укрытия.
В степи было тихо. Ветер трепал длинные волосы Карелы, сухие травинки и какие-то колючки застряли в пышных волнистых прядях. Босые ноги Карелы были мало привычны к земле, но все-таки это не были осклизкие горные камни, а прохладная суховатая трава. Поэтому на холод она старалась не обращать внимания.
…Что-то стремительно промелькнуло у нее перед глазами, и тугая грубая веревка сразу же врезалась ей в горло. Кто-то накинул удавку, смутно поняла она. Боль… Дыхание остановилось….
Карела очнулась на земле. В уши ей сразу же ударил громкий гортанный мужской хохот.
— Нет, Жузе, ты только подумай… Она посчитала, что самая хитрая! Думала, что сможет провести Моранаса, — давясь смехом, проговорил молодой густой голос, и говорившего тут же снова оборвал необузданный утробный смех нескольких человек.
— А хороша девка-то, слов нет, как хороша, — обронил кто-то сквозь смех.
Карела открыла глаза и вскочила на колени. Смех сразу же стих. Вокруг стояли четверо мужчин. Они были вооружены, но одеты странно. На голове одного из них, носящего короткий полосатый иранистанский халат, красовался неизвестного происхождения помятый шлем, из-за чего узкое вытянутое лицо мужчины становилось весьма потешным. Второй, очень смуглый, почти темнокожий, с кривыми ногами колесом, носил куртку, расшитую кусочками пестрого меха. Еще один, довольно молодой и крепко сбитый, был в тяжелом шерстяном плаще, одетом прямо на голое тело и в широченных шароварах. Его длинные темные вьющиеся волосы были грязны и растрепаны, а нос явно был когда-то переломан и теперь напоминал кривой хищный клюв.
Только разбойники, живущие тем, что смогут награбить, могли так выглядеть. Поняв, что ее дела плохи, Карела запоздало и бесполезно выругала себя за неосторожность. Но ничего поделать уже было нельзя. Она медленно встала на ноги.
У четвертого разбойника и была та самая веревочная удавка, которую Карела попробовала на себе. Мужчина вертел ее в руках и улыбался во весь рот, показывая всему свету обломанный почти под корень клык. Он единственный из всей компании был одет в удобные штаны по размеру и в куртку из мягкой кожи. Весельчак был тоже молод и, судя по всему, именно он и был тот самый Моранас, который хвалился теперь перед приятелями своей исключительной ловкостью. Ну как же, женщину отловил! Мерзавцы этакие, подумала Карела, окончив рассматривать тех, в чьи руки она попала на этот раз.