Страница 18 из 36
Рядом с золотоволосой пленницей красота Зирины совершенно поблекла. Конан, не сводя с девушки завороженного взгляда, потянулся рукой к кошельку.
– Надо же, королю, такому молодому и полному сил, нравятся столетние старухи!- раздался сзади тоненький ехидный голосок.- Ты в Шаиссе, король, а здесь не все бывает тем, чем кажется! Квир-р-p! Квир-р-р!
Конан оглянулся и увидел в большой клетке голубую птичку с насмешливыми черными глазками. Она прыгала по жердочке и весело чирикала:
– Квир-р-р! Квир-р-р! Стар-р-руха! Посмотри на нее!
Не понимая, о какой старухе идет речь, Конан перевел глаза на девушку – и попятился. Перед ним стояла сморщенная, худая, как скелет, древняя беззубая старуха и с вожделением смотрела на короля белесыми, гноящимися глазами. На тощей коричневой ноге карги болталась стальная цепочка.
Хозяйка нахмурилась, задернула занавеску и подошла к клетке с птицей:
– Разговорилась, негодница! Уж тебя-то точно никто не купит! Кому ты нужна, Птица, Говорящая Правду! Правды никто не любит! Сиди и помалкивай! – И она накинула на клетку большой пестрый платок.
Птица обиженно пискнула, повозилась и затихла. Тем временем старый Калтус что-то высматривал в груде оружия, лежащего на полу. Наконец с торжествующим возгласом он вытащил большой меч с простой, ничем не украшенной рукояткой, в широких кожаных ножнах.
– Вот то, зачем я сюда пришел! Вот он, чудесный Меч – Сокрушитель Демонов! Хозяйка, держи монету и Меч мой! – Он бросил Зирине монетку, та на лету поймала и стала предлагать Калтусу чудесную кольчугу и волшебный щит.
– Нет, я все купил, что мне нужно! А теперь угости-ка нас своим вином, у тебя ведь все равно оно никогда не переведется!
Сделав приветливое лицо, Зирина поднесла им золотые кубки, а себе взяла оловянный. Но тут Калтус вдруг внимательно посмотрел на Конана, потом на кубок, потом опять на Конана.
– Нет, хозяйка, король не будет пить из этого кубка, возьми себе золотой, а ему дай оловянный!
– Как можно! Чтобы гость пил из простого кубка! Позор моему гостеприимству! Да и сам король не захочет пить вино из такой дрянной посуды!
Но Калтус решительно отобрал у нее кубок и всунул в руку ничего не понимающего Конана. Потом подвел его к большому зеркалу, висевшему сбоку от двери:
– Смотри внимательно, король, и ты все поймешь!
Из зеркала на Конана глянуло смуглое лицо синеглазого юноши с растрепанными волосами, с первым пушком над верхней губой. Рядом с ним стоял очень похожий на него воин лет тридцати, могучий, широкий в плечах, с мощными буграми мышц на руках и груди.
– Что это за чудеса?!- сказал Конан, и юноша в зеркале повторил движения его губ.
– Просто – волшебное зеркало, которое показывает стариков – молодыми, а молодых – юными… Да ты не на лицо смотри, а на свою шею… И на кубок… Ну?
Конан всмотрелся и, наконец, понял: узор из магических знаков на колдовском ошейнике был точно такой же, как и узор, шедший вокруг кубка. Это было то, что он искал!
Выплеснув на пол вино, он поспешно достал монету и положил ее на столик. Хозяйка, с перекошенным от злобы лицом, потерявшим всю свою красоту, с ненавистью смотрела на него и шипела:
– Все равно ты не уйдешь отсюда! Все равно ты останешься здесь и украсишь Большую Колючку!
Красные губы расплывались, занимая половину лица, и на Конана уже смотрела отвратительная тварь с горящими глазами и жесткой щетиной волос. Груди коричневыми мешками свисали на живот, а толстые слоновьи ноги гневно топали по полу, сотрясая всю лавку.
– Украли! Избили! Стража, сюда! Хватайте их! Скорее! А-а-a!
Конан, не дожидаясь, пока набегут гремящие железом чудовища, ринулся к двери, за ним, не отставая, резво бежал старый Калтус.
Солнце опустилось уже совсем низко, деревья, постукивая каменными листьями, отбрасывали длинную тень, и киммерийцы со всех ног помчались к городским воротам. Конан бежал, прижимая к груди кубок, а Калтус несся в обнимку со своим мечом. Позади, на базаре, стоял страшный шум и гам. Похоже, стражники сбились со следа и искали их во всех лавках.
Отдышавшись, Калтус сказал, вынимая из ножен меч:
– Ты, король, пока они перетряхивают торг и не наступают нам на пятки, должен мне помочь. Меч-то у меня в руках, да слушаться он меня не будет. Быстренько прочитай, что тут написано на клинке!
Конан внимательно вгляделся в светлую сталь и разобрал полустертую надпись.
– Тут написано: «Махгран!» Слушай, а почему именно клинок ты захотел купить? А не Птицу, Говорящую Правду? – Ведьма-то была права, правду никто не любит, а меч… Такими мечами сражались боги и демоны!
– Смотри, как он нам сейчас поможет!- Старик взмахнул мечом над головой, и, показав Конану на толпу приближавшихся стражников и прочей нечисти, валом валившей из города следом за ними, воскликнул:
– Враги идут! Махгран!
Меч, как живой, вздрогнул в его руке, по лезвию, треща, пробежала тонкая, как змея, молния, и клинок превратился в узкий трепещущий пучок огня. Пальцы Калтуса невольно разжались, но меч не выпал из его рук, а взмыл вверх и, роняя искры, понесся навстречу воющей толпе.
Конан, обнажив свой верный клинок, ринулся следом, сунув кубок за пазуху и придерживая его левой рукой. Но то, что он увидел в следующее мгновение, заставило его в изумлении остановиться и опустить оружие. За его спиной, шумно дыша, встал Калтус и воскликнул:
– Кр-р-ром! Ну, теперь вы попляшете, отродья Нергала! Смотри, чуть не весь город понесся за твоей чашей! А я не зря приглядел этот клинок – как чувствовал, что без него отсюда ноги не унесем! Да ты посмотри, что делается! Дай им, дай им жару, Махгран! Maxгран!
Конан не выдержал и тоже оглушительно взревел:
– Махгран! Махгран!
Огненный меч засиял еще ярче, словно отвечая на их призыв, и закружился над замершей на мгновение толпой чудовищ. Они попытались, было, разбежаться в стороны, почуяв смертельную опасность, но меч, гудя и треща искрами белого пламени, носился вокруг, сгоняя их в одну кучу, как стадо испуганных баранов.
Некоторые пытались подняться в воздух на своих нелепых крыльях, но меч поспевал и тут, и демоны, рассеченные острым пламенем, корчась, падали вниз, на головы остальных.
Старый Калтус просто обезумел от радости, видя своих врагов, мучивших его столько лет, отнявших силу и молодость, воющими и скулящими от ужаса перед сверкающей молнией, Мечом – Сокрушителем Демонов.
Вдруг у них за спиной раздались топот копыт и воинственные крики. Конан резко обернулся и поднял клинок. Калтус же не обращал внимания ни на что, кроме кишащей перед ним толпы и ослепительного меча, летающего над нею, как бы играющего с демонами в последнюю кровавую игру.
От городских ворот прямо на них лавиной несся большой отряд черных воинов на белых, как снег, единорогах. Ощетинившаяся сверкающими копьями конница выглядела поистине устрашающе. Еще немного и они будут растоптаны могучими копытами, и десятки копий вонзятся в их тела…
Калтус, наконец, услышал крики за спиной, оглянулся и завопил, показывая рукой в сторону приближающегося отряда:
– Враги идут! Враги! Махгран!
Меч на мгновение остановился в воздухе, потом, сверкнув, опустился к земле и неуловимо быстрым движением прочертил по камням и песку круг, тут же вспыхнувший голубоватыми языками огня. Вся визжащая толпа демонов оказалась заключенной, как в клетку, в это трепещущее огненное кольцо. Те из них, кто пытался, поднявшись в воздух, выскользнуть из смертельного круга, тут же падали вниз, пылая, как смоляные факелы.
Меч со свистом пронесся над головами замершего с поднятым клинком в ожидании атаки Конана и старика, кричащего, размахивающего руками,- и устремился к новой добыче.
Всадники, скакавшие впереди, увидев летящую на них молнию, попытались повернуть назад, но, столкнувшись с задними рядами мчащихся во весь опор воинов, попадали со своих единорогов или напоролись на выставленные копья. Меч с торжествующим свистом врезался в гущу всадников, сея вокруг смерть, огонь и ужас.