Страница 75 из 132
Здесь мы плавно перейдем к российскому фондовому рынку. Вы не могли не обратить внимание, дорогие соотечественники, что человек или корпорация в России могут разместить свои деньги не на депозите в банке, а в чем-то типа инвестиционной компании или фонда, причем как в долевых (акции или паи), так и в долговых (облигации) инструментах этого фонда. Что касается облигаций или бондов, то такого рынка почти нет: зачем эмитенту брать посредством их ваши деньги взаймы под процент, если он может взять их у госбанка без процента? Разве только если у него нет обеспечения или вразумительной бизнес-концепции – но тогда и вам крайне опасно покупать облигации такой компании. А вот долевые инвестиционные компании в России весьма распространены, с тем отличием от наших, что они существенно меньше вкладывают в биржевые инструменты (как вы увидите далее, их роль в России невелика), а в основном выступают мажоритарными или существенными миноритарными акционерами реальных бизнесов, а то и их организаторами – у нас же это практически запрещено. Позиция имперского надзора за финансовыми рынками и в целом Имперской канцелярии экономической политики в отношении таких компаний вполне благосклонная: вкладывая в них деньги, вы достаточно рискуете и потому в большей части случаев принимаете в их деятельности самое активное участие (поэтому среди российских инвестиционных компаний нет таких гигантов, как наши публичные инвестиционные фонды). Иными словами, вкладчик в типовую инвестиционную компанию в России – это отнюдь не рантье. Кстати, когда инвестиционные компании размещают собранные у вкладчиков деньги (или вложенные несколькими инвесторами – тогда это инвестиционный банк), то есть дают их каким-то существующим или организовывающимся бизнесам, они делают это, как вы поняли, в обмен на долю, а не взаймы. В этом смысле они абсолютно идентичны исламским банкам в Халифате – только там для бизнеса это единственный вариант привлечения денег, а в Империи – нет. Соответственно leverage buy-out, обычная и наиболее распространенная для малого бизнеса процедура привлечения денег (когда вы вкладываете от четверти до половины собственных денег, а остальные берете в долг у банка, но уже без залога), в России также весьма распространена: вы либо берете их у госбанка взаймы без процента, либо, если вы не убедили его (например, у вас всего четверть своих денег), идете в инвестиционную компанию и привлекаете деньги в обмен на долю. Инвестиционные компании, естественно, частные – это обычная коммерция (в отличие от выдачи беспроцентного кредита), в которую государство не лезет.
Помимо почти полного отсутствия долговых финансовых инструментов и доминирования долевых, российский фондовый рынок имеет ряд определенных особенностей. В России есть закрытые акционерные общества (ЗАО), в которых продать свои акции кому бы то ни было вы можете только с согласия общего собрания. Свободно это можно сделать в так называемых публичных акционерных обществах (ПАО), но для них закон требует наличия у организаторов контрольного пакета. Выглядит это так: когда какая-то компания в некий момент своего развития хочет стать ПАО (организовывать их с нуля по закону нельзя), то она может эмитировать и продать на рынке акции, но так, чтобы у нее осталось более 50% акций. Это обременение бессрочно и зафиксировано в реестре не на собственнике, а на самом пакете – то есть оно остается при любых сменах собственника. Если же где-то контрольный пакет исчезнет, общество будет немедленно закрыто, и начнется процедура ликвидации (помимо возбуждения уголовных дел). Смысл этого в следующем: там, где акции свободно обращаются, то есть высоколиквидны, их владельцы, особенно мелкие, выступают как вкладчики – а вкладчики не бизнесмены. К бизнесменам надо относиться как к людям, которые действуют, в том числе и рискуют, по собственному свободному и осознанному выбору, а к вкладчикам так относиться нельзя. Их надо защищать – и от мошенников, и просто недобросовестных людей, которые будут управлять деньгами вкладчиков, не являясь хозяевами и потому не имея настоящей ответственности в решениях. Самым простым способом подобной защиты российский закон считает обязательное наличие реального хозяина, который остается таковым, даже когда привлек деньги вкладчиков. Таким образом, в России невозможна обычная у нас ситуация, когда основатель фирмы в результате ряда эмиссий остается с 10—15% акций, полностью сохраняя реальный контроль; нельзя не согласиться, что его интересы перестают в этом случае быть тождественными интересам и самой фирмы, и остальных вкладчиков.
Для обычных же ЗАО никаких требований по наличию контрольных пакетов в России нет, потому что там акции не обращаются свободно. То есть ликвидность по смыслу российского законодательства может быть либо тогда, когда вы реальный бизнесмен (то есть сами ведете дела принадлежащего вам бизнеса или имеете контрольный пакет ПАО), единолично или консолидированно с небольшим числом партнеров принимающий решения, либо когда вы вкладчик при реальном хозяине, и от вас, напротив, заведомо ничего не зависит. Начальник имперского надзора за финансовыми рынками Акежан Сабирдин так пошутил на этот счет: «Как вы знаете, рынок акций называется в экономической науке рынком фиктивного капитала. Так вот у нас, чтобы получить выход на свободный рынок, этот капитал должен быть по-настоящему фиктивным». К слову, такой порядок делает почти невозможным и корпоративные войны за контроль, и рейды с целью недружественного поглощения – всему этому просто нет места; что же касается дружественных слияний ПАО, то они возможны и имеют место в практике, но только тогда, когда владельцы контрольных пакетов обоих сливающихся ПАО договорятся объединить их в один нераздельный контрольный пакет нового ПАО, принадлежащий их общему закрытому ЗАО.
Реальный сектор.Поскольку в целом по образу жизни Россия не особо отличается от нас – это такое же урбанизированное, технологическое общество, – то общая структура реального сектора экономики (то есть что именно, как и в каких пропорциях производится) принципиально схожа с нашей. Общий уровень технологического развития тоже примерно соответствует нашему, хотя в отдельных сферах может несколько уступать нам или, наоборот, превосходить, но не сильно. Но есть у российского реального сектора весьма существенные особенности: одна из главных заключается в том, что там существует государственный сектор хозяйства, достаточно обширный, если не сказать доминирующий (хотя по доле ВВП он не превышает четверти), и его роль в общем экономическом устройстве весьма велика. Госсектор представлен как не инкорпорированной государственной собственностью, которую эксплуатирует непосредственно Имперское управление финансов в лице Агентства государственных имуществ, так и предприятиями, которыми занимается Имперское управление хозяйства или Имперское управление инфраструктур, в зависимости от профиля. Такие предприятия бывают в форме либо ГУПов, либо ПАО с контрольным пакетом акций у государства – последние организуются на базе ГУПов в высококоммерциализованных секторах. Цель подобной организации в том, чтобы акции таких компаний увеличивали количество привлекательных инвестиционных инструментов на фондовом рынке и, таким образом, связывали дополнительные объемы денежной массы. Начиная воссоздавать госсектор в 2006—2007 годах, новая русская экономическая школа вполне отдавала себе отчет в существовании реальной опасности увлечься этим процессом, а возврата к государственной экономике никто в России не хотел и не хочет. Поэтому были сформулированы четкие критерии (модифицируемые по мере технического и иного прогресса) того, что может относиться к госсектору, – и власть не выходит за их рамки. Эти критерии я далее перечислю.
Во-первых, к госсектору относится все производство вооружений и военной техники. Дело здесь не в боязни злоупотреблений и тем более не в желании не отдавать частникам лакомый кусок, а в том, что в этой отрасли исполнитель не в меньшей мере, чем заказчик, определяет стратегию технического развития – а к этому русские допускать частных инвесторов не хотят в силу их мотиваций, заведомо не тождественных интересам государства. К слову, в государственном военно-промышленном секторе сосредоточена и весьма существенная, если не основная, часть прикладной науки страны – кроме разве что биологических наук, которые, впрочем, тоже в основном находятся в государственном секторе (во всяком случае, медицинские), только не в экономической, а в социальной сфере, вместе с практическим здравоохранением.