Страница 27 из 32
— Чтоб ты сдох, — прохрипел воин.
— Сдохну, сдохну, — успокоил его Рамон. — Но нескоро. А вот о тебе я этого сказать не могу. Да, чуть не забыл. К сожалению, нам придется уничтожить не только твое тело, но и душу. Ты же понимаешь, что нам нужно что-то отдать демонам в обмен на Сиптаха. Так что не попасть тебе в рай… Увы!
Воин заскулил, а стигиец, насладившись его унижением, стал дочерчивать рисунок.
— Все, Торн. Теперь пересекать эти черты нельзя. Стой тут и жди.
Асир оказался в пятиконечной звезде, окруженный восемнадцатью слоями защиты. На миг он что-то заподозрил, но Рамон поднял руки в первом жесте власти, и варвар застыл.
Быстрые речитативы сменялись тягучими напевами, а то и вовсе переходили в некое подобие воя. А руки стигийца, двигающиеся в такт песнопениям, наносили жертве, распростертой на алтаре, страшные и болезненные раны. Так, слой за слоем, Рамон срезал стигийскому солдату уши, нос, губы, соски и половые органы. Он пока еще не добрался до глаз, но ловким движением успел вырвать язык.
Заклинание, направленное на вызывание демонов, заставляло человека оставаться в сознании и испытывать все мучения в полной мере.
А в этот момент нечто темное и бесформенное корчилось и содрогалось, пытаясь найти выход — не из глубин небытия, а из Черных Провалов Вселенной, откуда еще никто не возвращался.
— Аль Сиптах! Аль Сиптах! — упорно взывал Рамон, отсекая бесформенные тени от нужной ему сущности. — Аль Сиптах!
Торн, стоящий на пересечении магических сфер и углов, с ужасом понял, что задумал Рамон.
Жрец решил вселить в его тело тварь по имени Сиптах, а самого Торна отправить в небытие!
Наконец густое облачко, на миг ставшее похожим на человека, зависло над варваром, а затем устремилось внутрь его тела. Асир почувствовал, как его уносит в межмировую бездну, где он должен будет занять место Сиптаха. В этот же момент сотни демонов, отвлеченные заклятием, устремились к воину, что лежал на алтаре. Они подхватили его душу и стали терзать ее. И таким образом никто из них, отвлеченный мучениями жертвы, не заметил подмены.
Рамон устало опустил длани. Он вымотался, но был до крайности доволен собой. Впервые в жизни ему удалась высшая магия.
— Итак, свершилось, — тихо произнес стигиец. — Пора перебраться в более приятное местечко.
Торн, вернее его тело, послушное воле Рамона, подхватило тело хозяина на руки и понесло наверх. Наконец оказавшись в тронном зале, стигиец смог использовать магию Сиптаха и перенес их в опочивальню. Там он позволил своему рабу открыть рот.
— Кто ты, смертный? — булькающим голосом произнесло существо, что отныне поселилось в теле варвара. — Кто осмелился потревожить мой покой? За это ты умрешь!
Рамон огляделся, будто в комнате мог находиться кто-то еще.
— Ах! Так это ты мне? Ну, надо же!
Он наставил на варвара палец, и того скрутила ужасная боль. Но боль была не только телесная, но и душевная. Это заклятие Рамон почерпнул из книг самого Сиптаха.
— Я могу сделать боль вечной, — радостно сообщил стигиец.
После нескольких часов Сущность сдалась. И не оттого, что она страшилась боли. Нет! Того, что познал Сиптах в Межреальностных Безднах, хватило бы и на тысячу человек. Просто отныне он был заперт в теле северянина, на которое было наложено заклятие. Оно-то и заставило душу мага сдаться.
Сиптах с ужасом осознал, что ему тут же стало легче. И он понял, что с каждым днем будет становиться все раболепнее и раболепнее.
Дикий вой сотряс комнату, и Рамон улыбнулся.
— Я могу сделать боль вечной, — снова повторил он.
— Меня не волнует боль, — выдавил из себя Сиптах. — Этот замок повидал ее в таких количествах, что ты и представить себе не можешь.
Рамон кивнул.
— Верно. Но ты будешь мне повиноваться. Пока что только повиноваться будет твое новое тело. А затем и ты сам станешь мне покорен. Я заставлю принести тебя обет верности!
Тело северянина затряслось и стало биться в конвульсиях. Сиптах, как мог, сопротивлялся, но магия оказалась сильнее. Это тело, непригодное для поклонение Сету, не могло противостоять южной магии. Вернее, могло, но только при условии, что там обитает гордая варварская душа. А Сиптах не был так силен, как Торн. Он владел магией, но, лишившись ее, колдун стал беспомощен.
— Да, повелитель.
— Нет, нет. Не так. Не «повелитель», а «мой бог». Бог — вот кто я для тебя.
— Да, мой бог, — отозвался Сиптах, но Рамону показалось, будто в его голосе мелькнула насмешка.
Затем бывший всемогущий колдун произнес обет верности, и Рамон, растянувшись на кровати, мечтательно улыбнулся.
— Ну вот. Теперь я — в неприступной цитадели, обладаю сказочным могуществом, а на побегушках у меня — лучший колдун древности. Ну, разве я не велик?
— Господин, могу я спросить, сколько времени вы находитесь здесь? — обратился к нему Сиптах, глядя на материализовавшийся бокал с вином.
— Дней пять, может, шесть. А что такое?
— Просто интересно. Вы так могущественны, что смогли всего за пять дней освоить эти трюки…
— Трюки, говоришь? Да это же самая настоящая магия! Лучше расскажи, что с тобой случилось? И как твоя душа оказалась в таких глубинах ада?
— Чтобы объяснить все, мне понадобится время.
— А я никуда не спешу.
— Как знать, как знать, — тихо прошептал Сиптах.
— Что ты там говоришь, раб? — переспросил Рамон.
— Нет, нет, мой бог. Ничего! Разрешите начать повествование?
— Валяй помаленьку.
— Если вы видели мое тело, то без сомнения, поняли, что во мне течет черная кровь. Причем, не малая толика, а довольно внушительная часть ее.
— Да уж, полюбовался. Зато теперь у тебя есть новое тело. И должен заметить, такое не каждый день дают… Ну да ладно. Продолжай.
— Моя мать была из племени нанг-ан-андаан-дандо. Ее захватили в плен во время одного из рейдов за рабами. Так она оказалась в Стигии. Женщиной она была красивой, так что не удивительно, что к ней воспылал страстью некий маг, входящий в ряды Черного Круга.
На самом деле, магом он был довольно посредственным, зато обожал плотские утехи. А в этом деле моей матери не было равных. Она довольно быстро окрутила чародея и вскоре понесла от него. Отец, одержимый страстью к ней, признал мальчика своим сыном, а моя мать в итоге стала его женой.
Губы Торна изогнулись в усмешке, и он мерзко захихикал.
— Уж тогда-то она разошлась на славу. День и ночь ее удовлетворяли похотливые самцы, а мамаше все мало. В ход пошли животные, а чуть позже — и демоны. И тогда она снова понесла. И на этот раз на свет появился я!
— Так ты наполовину демон?
— Был, был… Теперь я стал вообще никем. Хотя это и к лучшему. Но вернусь к прошлому. Маг, этот глупец, посчитал, что и я — тоже его сын. Конечно же, он признал и меня, и это стало его роковой ошибкой. В отличие от моего братца, я обладал магией и вскоре был посвящен в жрецы Дамбаллаха. Настал день, когда я принес божеству в жертву этого самого незадачливого мага. Ах! Как он упрашивал меня не делать этого! Как молил!.. Должен признаться, я даже уступил его просьбе. Но на время. Для начала я принес в жертву Сету своего сводного братца. Колдун чуть с ума не сошел, увидев это. А затем настал черед матери.
— Ты убил ее?
— О, нет. Я поступил более изобретательно. Я рассказал этому неумехе обо всех ее похождениях, а затем прямо при нем изнасиловал ее. Изнасиловал? Она не была против. Мать всегда презирала этого человека. Он был просто ее покровителем. А сама она предпочитала получать все мыслимые и немыслимые удовольствия. Она была похотливой сучкой…
В конечном итоге он умер сам.
Замок перешел в мое распоряжение, и я стал оттачивать свое мастерство. В скором времени меня приняли в Кеми и со временем ввели в состав Черного Круга. Но попав туда, я понял, что все эти недоумки жаждут лишь упрочить свое положение.
А меня волновали знания. Я жаждал оттачивать свое искусство, благо у меня имелся немалый талант.