Страница 24 из 32
Остальные последовали за ним, правда, не так резво. Из сотни с лишним бойцов, что плыли на корабле, их осталось только четверо. Двое стигийских солдат хромали где-то позади, но их судьба не волновала бывшего жреца. Наконец-то он достиг цели, и все его мысли в данный момент были заняты именно этим.
Приближающаяся цитадель была сложена из огромных гранитных блоков и производила отталкивающее впечатление. В нее вели две лестницы, одна из которых опускалась прямо в море, а другая — на равнину. Именно к ней и направился стигиец.
Взбежав по ступеням, Рамон шагнул в тень арки. Он ощутил некую дрожь, когда проходил под гигантским сводом. Но, справившись с первобытным страхом, стигиец ускорил шаг и оказался во дворе крепости… И застыл, встретившись взглядом с огромным питоном.
Алые глаза рептилии блестели нечеловеческой злобой, и, цепенея под этим взором, Рамон сделал шаг вперед.
Только болезненно ударившись лицом обо что-то твердое, Рамон вышел из жертвенного транса. Он удивленно поднял глаза и понял, что перед ним всего лишь статуя.
— Будь ты проклята! — прохрипел стигиец, сплевывая на морду рептилии. Он поспешно обернулся и посмотрел, не видел ли кто его позора. К огромному облегчению колдуна, ни Торн, ни солдаты пока еще не вошли во двор.
«Ну, ну! Посмотрю, как вы разобьете свои тупые лбы», — зло подумал Рамон. Неспешно обходя двор, стигиец искоса поглядывал на ворота.
Ему не терпелось увидеть, как и остальные попадут в ту же ловушку.
Наконец из тени шагнули двое солдат и замерли, попав под воздействие чар.
Рамон хихикнул. Ему доставило огромное удовольствие созерцать их тупые рожи. А вот Торн полностью разочаровал мага. Асир влетел во двор и тут же метнул вперед свою палицу, которая, отскочив от статуи, задела одного из стигийцев.
«Что взять с животного!» — подумал Рамон, но в глубине души он был уязвлен. Варвар не попался на трюк с гипнозом. Должно быть, его инстинкты срабатывали раньше мозга. Вот и сейчас тело среагировало на опасность раньше, нежели северянин успел оцепенеть.
Солдат громко вскрикнул, схватившись за раненое плечо. Брызнула кровь, но Торн только ухмыльнулся. Подобрав булаву, варвар направился к стигийцу.
— Хорошенькие камешки, — плотоядно сообщил он, показывая на глаза каменного змея. — Стоит их выковырять, когда будем уходить отсюда.
— Конечно, друг мой, — дружелюбно отозвался Рамон, а сам подумал, что варвар может и не выбраться из замка. В последнее время он начал раздражать колдуна. Рамон любил разнообразие. Тех же, кто начинал утомлять его или просто переставал забавлять, стигиец убивал.
— Пойдем, посмотрим на вход, — предложил колдун.
Они приблизились к черной каменной двери.
— Хорошо сохранилась, — вымолвил Торн, как следует изучив гладкую поверхность, на которой не было ни царапины.
— Как и вся башня, — в тон ему ответил Рамон. — Надеюсь, подвалы тоже не тронуты!
И оба они рассмеялись шутке стигийца.
Ну, конечно же, более всего обоих интересовало содержимое здешних сундуков. Возможно, сокровища старого колдуна окажутся так изобильны, что им более никогда уже не придется заботиться о золоте. Его хватит до конца жизни.
Рамон видел в своих мечтах, как мчится на лучших скакунах Гиркании по всему миру. Сознание рисовало отборные войска, послушные только его воле. Самых обольстительных красавиц и красавцев, что готовы выполнить любую его прихоть, и многое, многое другое…
Рамон толкнул дверь, но она не поддалась. Тогда, припомнив несколько простых заклинаний, отпирающих любые запоры, колдун произнес их, одно за другим.
…И никто не заметил, что кровь попавшая на статую, медленно впитывалась в камень. Питон вздрогнул, просыпаясь после многолетнего сна, и по его телу пробежала дрожь.
Алые глаза прояснились, и пресмыкающееся ожило. Оно медленно повернулось в сторону находящегося неподалеку солдата, и тот вздрогнул. Однако несчастный даже не успел открыть рта, как в мгновение ока оказался перемолот острыми зубами.
Второй, солдат все же успел поднять крик и побежать в сторону колдуна.
«Чего тебе еще?» — хотел лениво спросить Рамон, но слова мигом застыли у него в горле, когда он увидел чудовище. Из пасти у того капала кровь, и оно плотоядно смотрело в сторону людей.
Торн среагировал все тем же движением. Шипастая булава полетела в голову змея, но тот перехватил пудовую палицу на лету и тут же смял ее чудовищными челюстями.
Рамон принялся произносить заклинание за заклинанием, однако все было бесполезно. Дверь не хотела поддаваться.
В этом не было ничего удивительного. Ведь Сиптах был величайшем магом древности, а Рамон — всего лишь жрецом-недоучкой.
— Будь ты проклят, Сиптах! — зло прохрипел стигиец. И… о чудо! Ворота распахнулись сами собой.
— Торн, внутрь!
Асир, уже изготовившийся к последнему бою, вбежал в зал, вталкивая туда же ошалевшего солдата. Тот застыл, словно истукан, увидев перед собой божественного Змея, посланника самого Сета.
— Сиптах! — крикнул Рамон, поняв, в чем суть заклятья.
Дверь, послушная его воле, захлопнулась, и снаружи послышался громкий удар. Это удав, метнувший свое тело вперед, впечатался в каменные ворота.
— Не допрыгнул! — весело рассмеялся Рамон. Он немного дрожал, но это легкое чувство страха даже понравилось ему. Оно тонизировало и давало необычный эффект. Давно жрец не испытывал ничего подобного. В груди щемило, а сердце бешено колотилось.
— Уф — выдохнул стигиец. — Еле успели. Еще бы чуть-чуть…
Торн только пожал плечами. Риск был его профессией, и он сталкивался с ним ежедневно. И какая разница, кто тебе угрожает, гигантский питон, или отменный мечник. Итог всегда один — или ты, или он. Третьего не дано.
«Тупица, — думал Рамон, глядя на толстокожего северянина. — Да, тонкие чувства тебе не доступны. Только жрать и спариваться — вот что тебе нравится. Скот!»
Стигиец прошептал заветное слово, и в зале вспыхнул свет.
— Имир Великий! — прохрипел Торн.
До сих пор зал освещал только жезл в руках стигийца. Он не мог высветить и сотой доли убранства помещения. Но сейчас…
…сейчас они, вытаращив глаза, смотрели на то, что их окружало.
Зал был огромен. Намного больше того, каким он должен был бы быть, учитывая размеры башни.
И весь он, начиная от стен и колонн и заканчивая полом и потолком, был покрыт золотом и драгоценными камнями. Искусная мозаика, украшавшая стены, изображала сцены пиров, охоты, а также любовных соитий, с участием людей обоих полов, всякого зверья и даже демонов.
Рамон с видом знатока оценил эти картинки и в восхищении захлопал в ладоши. Многого из того, что он узрел на этих стенах, стигиец прежде и представить себе не мог. Как выяснилось, его разум оказался не настолько уж и извращенным…
В самой дали гигантского зала стоял огромный трон, целиком вырезанный из рубина.
Оценив его размеры, Рамон только ахнул. Но самое удивительное ждало их за троном. Там находился еще один трон, стоящий повернутым к другому входу: к тому, что выводил к морю. Этот трон был из голубого опала. Причем спинка у обоих тронов была одна, и если смотреть с одной стороны, она была алая, а с другой — голубая.
Рамон успел заметить, что во втором зале также нет ни одной повторяющейся картинки. Просто тут большая часть людей совокуплялись с разного рода морскими тварями, а вместо сцен охоты была ловля рыбы и других обитателей океана.
— О, отец наш Сет! Мы богаты, — пробормотал оставшийся в живых солдат.
— Не мы, а я! — рассмеялся Рамон. Солдат непонимающе уставился на него.
— Ты еще не понял? — вкрадчиво спросил колдун. — Нам нужно призвать дух Сиптаха.
— И что? — тупо переспросил воин.
— И то, что кого-то придется принести в жертву. И этим кем-то будешь ты!
Воин метнулся, пытаясь выхватить меч, но Торн одним ударом опрокинул его на землю. Асир, привыкший к неожиданным фантазиям Рамона, был готов в любой момент выполнить приказ господина.