Страница 40 из 78
– Я не стану этого делать, – похоже, она больше не знала, что сказать.
– Знаешь, я тебе верю, – он открыл глаза и нечто в самой глубине его души задело ее. – Я уверен, что ты – самая нежная из женщин. Но, сколь бы ни была ты нежна, до последней капли крови ты будешь сражаться за человека, которого любишь.
– Буду, – прошептала она.
– И еще я думаю, что ты слишком ранима, Перис. Тебе необходимо быть любимой. Любимой человеком достаточно сильным для того, чтобы быть с тобой рядом, когда ты окажешься готовой сказать ему, что он тебе нужен; человеком достаточно сильным, чтобы ты никогда не почувствовала себя запертой.
Осторожно, словно боясь обжечься, Перис провела ладонями по его лицу, запустила пальцы в его волосы.
– Ты понимаешь, о чем я?
Понимала ли она? Медленно и нежно она ласкала его шею, изучая, водила ладонями по его плечам и груди.
Тобиас вздрогнул. Он наклонился, чтобы поцеловать ее щеку, взять ее в свои объятья, спрятать лицо в изгибе ее шеи.
Волосы на его груди щекотали обнаженные выпуклости ее грудей. Перис прижалась к нему крепче, потерлась подбородком о его макушку.
Может ли этот мужчина быть таким, каким описывала его Синтия?
– Ты нужна мне, Перис.
Сердце ее оборвалось. Синтия предупреждала ее, что он был неразборчивым в средствах эгоистом, человеком, бессовестным в бизнесе, да и во всем, что становилось его страстью.
– Мне нужна свобода, – сказал он ей. – И еще я должен быть уверен в том, что я первый.
– Первый во всем? – заставила она себя спросить. – И что ты хочешь, чтобы было первым?
– Ты знаешь, чего я хочу, – его губы нашли впадинку над ее ключицей.
Откидывая голову, Перис думала о том, что страстно желает большего. Как ей хотелось, чтобы он снял те белые одежды, что еще оставались на ней! Разведя колени, Перис обхватила ими бока Тобиаса и скрестила ноги на его твердых обнаженных ягодицах.
Не в силах устоять, она водила коленом по его животу.
Его прерывистое дыхание возбуждало ее.
Если раньше она и сомневалась в чем-либо, то теперь тело Тобиаса ясно говорило ей, чего он хочет.
– И я тоже, – пробормотала она, покусывая его ухо.
– Первой? – хрипло спросил он. – Ты понимаешь, что значит для меня быть первой?
Силы покидали ее. Она гладила его пенис пальцами ноги. Он был большим мужчиной – во всех отношениях.
Сжав ее талию, Тобиас издал звук, в котором смешались стон и рык.
– Я ни с кем не могу делить тебя, Перис. Если мы будем вместе, мы будем вместе во всем, всегда. Никого не будет на нашем пути.
Никого не будет на нашем пути. Она вздохнула и открыла глаза. Кровь, отливая от головы, вызвала головокружение.
– Пожалуйста, скажи мне… Скажи, не стараясь… Раньше ты никогда на меня не смотрел… Это ведь не потому, что ты пытаешься привязать меня к себе?
Он погрузил кончики пальцев в ее плоть.
– Привязать тебя?
– …купить меня? Мою поддержку? В деле Попса?
Он отшатнулся так резко, что Перис была вынуждена раскинуть руки, чтобы сохранить равновесие.
– Тобиас…
– Молчи, – ответил он, вставая. – Не говори ничего, – он обошел ее и выбрался из ванны.
– Мне просто хотелось услышать от тебя правду.
– Если бы ты меня слушала, ты бы услышала ее, – сказал он, на ходу поднимая свой халат. – Я отвезу тебя домой. Но сначала приму душ.
Душ ему был действительно нужен. Именно туда он направился, чтобы от всего укрыться и все забыть.
Только по части забыть ничего сегодня не получалось.
Но, в конце концов, у него хотя бы было время, чтобы прийти в себя. Что за наваждение обуяло его, заставив нести всю эту чушь о вечной любви, понимании и всепрощении? Да и кому – Делайт?
Она думает, что он все еще пытается заставить ее выступить в суде по делу Попса на его стороне. Как будто есть хоть малейший шанс, что старый ублюдок откажется от вендетты, будь его душа хоть в Чистилище, речь о возможности доставить удовольствие собственной внучке тут уже и не идет.
Тобиас снова почувствовал ласкающее поглаживание ноги Перис у себя между ног. Как просто было взять ее. Просто и незачем. Незачем, если она не доверяет ему. А она ему не доверяет.
Позади него открылась дверь душевой кабинки.
Он прислонился к стене, на которой был укреплен душ, и замер.
Дверь закрылась.
Ее пальцы тронули его спину в самом низу.
Тобиас стиснул зубы.
Легким движением Перис провела руками снизу вверх по его спине. И, гладя его, с каждым движением все теснее прижималась, обвивая его ноги своими, прижимаясь бедрами к его бедрам, вжимаясь животом в его ягодицы, касаясь его спины острыми грудями.
Он затрепетал.
Она обвилась вокруг него; закрыв глаза, он живо, как в зеркале, представил их обоих. Этот образ едва не отправил его на колени.
– Вот чего я хочу, – сказала она, обнимая его. – Я хочу тебя, Тобиас, – ее сильные пальцы художника двигали кожу его пениса.
Тобиас резко повернулся к Перис.
– Ты и сама не знаешь, чего хочешь.
Она открыла рот. Вода заливала ее лицо. Он наклонил голову и поцеловал ее. Взяв губами ее нижнюю губу, он тихонько покусывал нежную кожу. Она всхлипнула.
– Не знаешь, правда? – Он смотрел ей в глаза.
– Нет.
Буря, шумевшая в его голове, в сердце, в паху оглушала его, одуряла. Он накрыл ладонями ее груди, потянул их, его неистово восставшая плоть сбила его дыхание.
– Тобиас?
– Я хочу все в тебе, – сказал он, слушая, как отдается его голос. Его бедро, проникая все выше между ее ног, поднимало ее над полом. Перис вцепилась в него, ее лицо исказилось.
Наслаждение.
Одного лишь наслаждения было уже недостаточно.
Захваченная собственным порывом, она раскачивалась, каждым движением побуждая его присоединиться к ней и обрести успокоение. Круговыми движениями он ласкал ее груди, захватывая соски в кольца из больших и указательных пальцев.
Ее стон прозвучал как мольба.
Побуждаемый ее и своим желанием, он наклонился и тронул губами сосок.
Не в силах остановиться, она, продолжая раскачиваться на его бедре, потянула его за волосы.
– Ты не доверяешь мне, – с немалым усилием он выпростал ее пальцы из своих волос и, опустив ногу, легко отодвинул Перис от себя.
Перис открыла глаза.
Медленно, понимая, что совершает выбор между стремлением сохранить то, чего он так страстно желал, и риском потерять все ради нескольких мгновений божественного экстаза, полностью отдавая себе отчет в том, что делает, Тобиас выключил воду и открыл дверь душа.
Лицо Перис порозовело.
– Не стесняйся, – сказал ей Тобиас. – Не надо.
– Мне очень стыдно.
– Из-за того, что ты – чувственная, сексуальная женщина? Не стоит. Уверен, дорогая, мы снова этим займемся, и в следующий раз ничто не помешает мне попасть внутрь тебя.
Она нахмурилась, но взяла полотенце, которое он ей протянул.
– Не понимаю.
– Надеюсь, со временем поймешь. Сегодня мы начали. А закончим, когда ты будешь готова произнести то, что я хочу услышать.