Страница 101 из 150
Вернувшись в Вермонт, не ранее 19 мая, Александр Исаевич снова сел за «Красное колесо». «Март», – пишет он, – был – местами в третьей редакции, местами еще во второй, а нужно-то – сплошь четвертая и потом редактура при наборе. А мысли забегают: что дальше?» (53).
В 1983 г. один за одним вышли сразу же три тома «Собрания сочинений» А.И.Солженицына: десятый – публицистика (54), одиннадцатый и двенадцатый – «Август Четырнадцатого» (55). Второе двухтомное издание «Августа» увидело свет в июне месяце (56).
Знакомство с новой редакцией романа обнаруживает следующую очень важную особенность. Если первая редакция представляла собою художественное или беллитристическое произведение, действительно роман, то вторая редакция – механическое сочетание романистики и публицистики.
Разрушение жанра произошло за границей и превращение «Августа» в двухтомное произведение было связано главным образом с дополнением беллитристики публицистикой. Это значит, что примерно с лета-осени 1976 г. начинается трансформация жанра. Романиста А.И.Солженицына начинает оттеснять на второй план А.И.Солженицын-публицист.
Но дело заключалась не только в изменении жанра. «Август 14» – пишет А.Л.Янов, – в своей первой редакции был беспощадным, не оставляющим никаких лазеек обличением православной монархии» (57). И разгром армии Самсонова, символизируя поражение царизма, представлял собою прелюдию к февралю 1917 г.
Во второй редакции романа особое место заняли два сюжета, которые полностью отсутствовали первоначально: развитие общественного, прежде всего революционного движениях, создающего угрозу существованию монархии, и деятельность возглавляемого П.А.Столыпиным правительства, которое оказалось способным не только разгромить революцию, но и начать плодотворные преобразования. Однако вся его деятельность была перечеркнута роковым выстрелом 1 сентября 1911 г., который имел для России трагические последствия.
Характеризуя вторую редакцию Августа, А.Л.Янов пишет: «В центре ее оказывается не имеющая никакого отношения к августовской катастрофе история Петра Столыпина, прозрачно символизирующего Россию, и еврея Мордки Богрова, убивающего Россию, повинуясь «трехтысячелетнему, тонкому, уверенному зову» своей расы…Богров, стреляя в Столыпина, стрелял тем самым в «сердце государства»…Он убил «не только премьер-министра, но целую государственную программу», повернув таким образом «ход истории 170-миллионного народа» (58).
Это подчеркивает и сам А.И.Солженицын: «…К 1905 году, практически так уже было много потеряно, что Россия была накануне гибели. И Столыпин сумел вытянуть Россию из этой бездны и поставить ее на прочный путь развития. Если бы Столыпин не был убит, еще несколько лет этого развития, решительно меняющего всю структуру, социальную структуру государства, не только ее экономику, – и Россию нельзя было бы свалить так легко. Я глубоко убежден, что убийство Столпыина, выстрел этот, решил судьбу развития России, потому что сразу руководство попало в слабые неумелые руки, которые не могли Россию вести правильно» (59).
Таким образом, столыпинское отступление в романе понадобилось для того, чтобы соединить сентябрь 1911 г. и февраль 1917 г. Если согласно первоначальному замыслу прелюдией к февралю 1917 г. была августовская катастрофа 1914 г. и судьба монархии в значительной степени решалась на полях Первой мировой войны в борьбе с внешним врагом, то во втором варианте она была предрешена еще до войны внутри страны в борьбе с врагом внутренним. Не сасмоновская трагедия, а выстрел 1 августа 1911 г. стал прелюдией февральской драмы 1917 г.
Уже первый вариант романа привел к сокращению числа стороников писателя. Но он еще оставался почти всеобщим кумиром. Велик был его авторитет и в 1974 г., когда его выслали за границу. Истекшие с тех пор годы характеризовались тем, что круг его поклонников неуклонно сокращался. Этому способствовали и солженицынское “Письмо вождям”, и его ястребиные речи, и второй том “Архипелага”, и сборник статей “Из-под глыб”, и “Теленок”, и история с Ф.Арнау и Т. Ржезачем. Но особую роль в этом отношении суждено было сыграть новому изданию “Августа”.
Поверженный кумир
По всей видимости, летом 1983 г. у А.И.Солженицына возникла пауза в его работе и он решил, наконец, разобрать ту часть своего архива, которая была вывезена из Москвы В.Одомом. “Да, господа, – пишет он, – только летом 1983 дошли руки распечатать ящики, привезенные из Калифорнии в 1976” (1).
Тогда же с “осени 1983 г.” Александр Исаевич стал погружаться в работу над следующим Узлом “Апрель Семнадцатого” (2), рассматривая его как начало нового, Второго действия “Народоправство”, охватывающего “весь Семнадцатый год до осени” (3). “Переход от “Марта Семнадцатого” к “Апрелю”, – констатировал А.И.Солженицын, – поставил передо мной еще новые задачи, так как едва не зашатался метод Узлов. Кажется, от 18 марта (конец III Узла) до 12 апреля (начало IV Узла) – рукой подать? А сколько событий и оттенков проваливается. Куда? Возникает понятие “Междуузелья” (4).
В своем интервью парижской газете “Либерасьон” 1 ноября 1983 г. А.И.Солженицын так охарактеризовал итоги и перспективы своей работы над эпопеей: “То, что я сейчас реально уже кончил, это так называемое “Действие первое, Революция”. В него входят три узла: “Август Четырнадцатого”, “Октябрь Шестнадцатого” и “Март Семнадцатого”. Это я почти кончил” (5). И там же: “Должна бы она дойти до 1922 года, когда все последствия революции уже закованы в железные коллеи, когда социальная динамика кончилась и начинается уже качение по этим жестким рельсам. Но боюсь, что мне жизни не хватит…” (6).
А между тем, пока писатель погружался в работу над “Апрелем”, завершалась подготовка к печати второго Узла “Октябрь Шестнадцатого”, оба тома которого увидели свет в следующем 1984 г. (7).
Основная идея этого нового Узла сводится к следующему.
Если в первом издании “Августа” главная вина за неудачу в войне, а значит и за революцию возлагалась на царизм, то во втором издании, как уже отмечалось, она была переложена на революционное движение и либеральную оппозицию. Именно они оказались в центре нового романа. Писатель показывает, как в условиях, когда Россия продолжала терпеть поражения в войне с Германией, либеральная оппозиция вместо того, чтобы объединиться с правительством против внешнего врага осенью 1916 г. предпринимает штурм власти. И хотя этот штурм оказался неудачным, он показал, что судьба государства в сложившейся ситуации во многом зависит от поведения оппозиции. Однако оппозиция была занята не столько поисками выхода страны из сложившегося положения, сколько стремлением, используя слабость правительства, захватить власть в свои руки, не думая о последствиях этого.
Знакомство с Вторым Узлом “Красного колеса” – “Октябрь 16-го” показывает, что еще только-только наметившийся во второй редакции “Августа” переход от романистики к публицистике был продолжен и привел к тому, что здесь публицистический материал уже полностью оттеснил художественный материал на второе место. «Если «Август» построен на всей «классической» атрибутике художественной прозы, – говорится к предисловии к одной из публикаций «Октября», – углублениях в психологию героев, психологической мотивированности их поступков, обусловленности поступков характерами (именно в «Августе» раскрываются характеры героев, проходящих затем через все повестование, выковываются их взгляды), то в «Октябре» уже преобладает публицистичность; «Март» же – это как бы и проза, и стилистически отточенные дневниковые записи, и стенограммы, и научное исследование, и публицистика, слившиеся в единой ипостаси» (8). В эту характеристку следует внести только одну поправку: так и не слившиеся в единой ипостаси.
«…с 1984 г., – пишет А.И.Солженицын, – я впервые стал работать над «Колесом» не по круглому году, а – два летних месяца что-нибудь другое. Маховик лет замедляется» (9). Чем же именно был занят Александр Исаевич летом 1984 г., мы не знаем, но можно отметить, что именно в эти месяцы на Западе постепенно начинает раскручиваться маховик направленной против него идеологической кампании.