Страница 80 из 97
— За мою жизнь наука много чего добилась, но пока не может дать четкий анализ взаимоотношений мужа и жены.
Они вышли из кладовой. Новых дверей, за которые следовало бы заглянуть, не обнаружили.
— Получается, подвала нет, — заметил Эф.
Сетракян вздохнул:
— Обследовать подпол во много раз хуже.
— Идите сюда! — позвала Нора, ее голос звенел от волнения.
Анна-Мария сидела на полу у кровати, привалившись спиной к тумбочке. Между ног лежало настенное зеркало, которое она разбила об пол. Выбрав самый длинный, похожий на кинжал осколок, она воспользовалась им, чтобы перерезать лучевую и локтевую артерии на левой руке. Вскрытие вен на запястье — один из самых неудачных способов самоубийства, успех достигается только в пяти процентах случаев. Это медленная смерть, учитывая узость артерий на запястье, и резать надо глубоко, перерезая и нервы, после чего кисть теряет все свои функции. Способ этот еще и очень болезненный, поэтому задуманного добиваются только люди, пребывающие в глубокой депрессии, или безумцы.
Анна-Мария Барбур разрезала запястье до самых костей. В скрюченных пальцах обездвиженной руки остался окровавленный шнурок с ключом от висячего замка.
Кровь из нее вылилась красная. Однако Сетракян достал зеркало с серебряной амальгамой и посмотрел на отражение ее лица, на всякий случай. Отражение не размывалось. Анна-Мария не стала вампиром.
Сетракян медленно поднялся, озадаченный таким развитием событий.
— Странно, — вырвалось у него.
Эф стоял так, что в осколках разбитого зеркала видел лицо женщины. На тумбочке он заметил фотографии маленьких мальчика и девочки и сложенный листок бумаги, прижатый рамкой. Потянулся, вытащил листок, развернул.
Писала она красной ручкой, рука дрожала, как в тот момент, когда она отчеркивала абзацы в Библии.
— «Моему дорогому Бенджамину и дорогой Хейли…» — начал читать Эф.
— Не надо, — оборвала его Нора. — Не читай. Написано не нам.
Эф понял, что она права, и лишь просмотрел письмо в поисках важной информации.
— Дети у сестры отца в Нью-Джерси, в безопасности… — Он добрался до последнего абзаца, который все-таки прочитал: — «Я очень сожалею, Энсел… этим ключом, который у меня, я воспользоваться не могу… Я знаю, Бог проклял тебя, чтобы наказать меня, Он покинул нас, и нам обоим дорога в ад. Если моя смерть сможет излечить твою душу, тогда, возможно, она поднимется к Нему…»
Нора присела, потянула за ключ, окровавленный шнурок соскользнул со скрюченных пальцев Анны-Марии.
— Тогда… где он?
И тут они услышали низкий стон, больше напоминающий рычание. Животный, горловой. Такой звук не мог издать человек. И доносился он со двора.
Эф подошел к окну. Увидел темный сарай.
Они молча спустились во двор, встали перед створками двери в сарай. Цепь, продетая в ручки, запиралась на висячий замок. Они прислушались.
Изнутри донесся скрежет. Горловые звуки.
Что-то ударило в дверь изнутри, проверяя крепость цепи.
Нора, с ключом в руке, посмотрела на Эфа и Сетракяна, убедилась, что никто не хочет взять у нее ключ, шагнула к двери, вставила ключ в замок и повернула его. Замок щелкнул, скоба откинулась.
Внутри воцарилась тишина. Нора вынула скобу из звеньев цепи. Сетракян и Эф, которые стояли позади, изготовились к встрече. Старик вытащил из трости серебряный меч, Эф поднял гвоздезабивной пистолет. Нора начала разматывать тяжелую цепь. Освободила ручки, думая, что створки незамедлительно распахнутся…
Однако ничего не произошло. Цепь соскользнула на землю, створки остались на месте. Нора и Эф включили ультрафиолетовые лампы. Старик встал перед дверью, и Эф, глубоко вдохнув, распахнул створки.
Внутри царила темнота. Единственное окно чем-то занавесили, открывающиеся наружу створки блокировали большую часть света от лампы на заднем крыльце.
Прошло несколько мгновений, прежде чем они сумели разглядеть очертания сидящего на корточках вампира.
Сетракян прошел вперед, встал в двух шагах от открытой двери и выставил перед собой меч, показывая его обитателю сарая.
Тварь ринулась в атаку. Она бросилась на Сетракяна, прыгнула… но цепь натянулась до предела, а потом потащила вампира назад.
Теперь они видели его, видели лицо. Оскаленный рот, десны, ставшие такими же белыми, как и зубы, бледные губы. Практически все волосы вылезли, а те, что остались, поседели у корней. Вампир вновь уселся на корточки на взрытой земле. Ошейник плотно облегал его шею, впиваясь в плоть.
— Этот человек из самолета? — спросил Сетракян, не сводя глаз с вампира.
Эф кивнул. Он видел перед собой демона, который пожрал Энсела Барбура и принял его облик.
— Он был человеком.
— Кто-то его поймал, — подала голос Нора. — Посадил на цепь и запер здесь.
— Нет, — покачал головой Сетракян. — Он это сделал сам.
Тут Эф понял, почему спаслись жена и дети.
— Держитесь подальше, — предупредил Сетракян.
В этот момент вампир открыл рот и выстрелил жалом, целя в Сетракяна. Старик и бровью не повел, жало, пусть отросток и вытянулся на целый метр, до цели не долетело. Оно втянулось обратно, уползло в рот, как слепое розовое щупальце какого-то глубоководного существа.
— Господи Иисусе… — пробормотал Эф.
Вампир Барбур превратился в зверя. Он приподнялся и зашипел на них. Невероятное зрелище заставило Эфа вспомнить о видеокамере Зака, которая лежала у него в кармане. Он отдал Норе ультрафиолетовую лампу и достал камеру.
— Что ты делаешь? — спросила Нора.
Эф включил камеру, поймал вампира в видоискатель. Потом другой рукой снял с предохранителя гвоздезабивной пистолет.
Чак, чак, чак.
Эф трижды выстрелил из пистолета, длинный ствол подскакивал при каждом выстреле. Все три серебряных гвоздя вонзились в вампира, прожигая мышцы, заставляя его вскидывать голову и хрипло выть от боли.
Эф продолжал снимать.
— Достаточно, — решительно заявил Сетракян. — Будем милосердными.
Вскинув голову, вампир подставил под удар горло. Сетракян произнес фразу о поющем мече, а потом перерубил вампиру шею. Тело упало, по ногам и рукам твари пробежала дрожь. Голова откатилась в сторону, глаза несколько раз моргнули, отросток с жалом вывалился изо рта, как мертвая змея, и застыл. Потекла горячая белая жидкость, чуть дымясь в холодном воздухе. Капиллярные черви уползали в землю, как крысы, покидающие тонущий корабль, в поисках нового хозяина.
Нора закрыла рот рукой, оборвав крик, готовый сорваться с губ.
Эф с отвращением смотрел на труп, оторвавшись от видоискателя.
Сетракян отступил на шаг и опустил меч к земле, давая белой дымящейся жидкости стечь с лезвия.
— В глубине сарая. Под стеной.
Эф увидел дыру, уходящую в землю.
— Кто-то здесь с ним был, — продолжил старик. — Кто-то выполз из сарая и удрал.
Дома стояли на обеих сторонах улицы. Вампир мог быть в любом.
— Однако никаких следов Владыки, — сказал Эф.
Сетракян покачал головой.
— Здесь — нет. Может, со следующим нам повезет.
Эф нацелил видеокамеру на червей, надеясь заснять их в свете ламп, которые держала Нора.
— Мне войти и выжечь их ультрафиолетом?
— Есть более надежный способ. Видите красную канистру на полке?
Эф нашел ее взглядом.
— Бензин?
Сетракян кивнул, и Эф сразу все понял. Поднял гвоздезабивной пистолет, прицелился, дважды нажал на спусковой крючок.
Он не промахнулся. Бензин потек из пробитой канистры с деревянной полки на землю.
Сетракян распахнул пальто, из кармана достал коробок спичек. Достал одну, чиркнул о серную полосу на коробке. Спичка вспыхнула оранжевым огоньком.
— Господин Барбур освобожден, — объявил он, бросил зажженную спичку, и в сарае полыхнуло пламя.