Страница 20 из 97
Надвигается тьма
Для наблюдателей с земли возбуждение стало нарастать с того момента, как крохотная щербинка в западной части Солнца — «первый контакт» с Луной — стала набирать темноты, превращаясь в ровный, округлый след укуса, словно бы кто-то медленно пожирал послеполуденное светило. Лишь этот черный изъян высоко в небе, оставляющий от обычно круглого, такого надежного Солнца плавно сужающийся серпик, и выделял обыкновенный ясный день из всех прочих.
Термин «солнечное затмение» на самом деле неправильный. «Затмение» происходит, когда один объект заходит в тень — оказывается «за тенью», «за тьмой» — другого объекта. При солнечном «затмении» Луна не заходит в тень Солнца, наоборот, она проходит между Солнцем и Землей и сама заслоняет Солнце, служа причиной тени. Поэтому правильный термин — «покрытие», «покрытие Луной». Луна покрывает Солнце, отбрасывает маленькую тень на поверхность Земли. По сути, это не солнечное затмение, а затмение Земли.
Расстояние от Земли до Солнца примерно в четыреста раз больше расстояния от Земли до Луны, а диаметр Солнца — так уж распорядилась природа, и это поразительное совпадение! — примерно в четыреста раз больше диаметра Луны. Вот почему размеры Луны и фотосферы Солнца — ее яркого диска — кажутся с Земли совершенно одинаковыми.
Полное покрытие Луной Солнца возможно только во время новолуния, при этом Луна должна располагаться вблизи своего перигея, то есть на минимальном расстоянии от Земли. Продолжительность полного покрытия зависит от того, как проходит орбита Луны, но в любом случае полное затмение Солнца никогда не длится больше семи минут сорока секунд. По предварительным расчетам, продолжительность данного затмения должна была составить четыре минуты пятьдесят семь секунд — почти пять минут противоестественной ночи в разгар прекрасного раннеосеннего дня.
Новая (и потому иначе невидимая) Луна уже наполовину закрыла Солнце, и все еще яркое небо начало понемногу темнеть — как при закате, только без присущих закату теплых оттенков. Солнечный свет казался с земли бледным, словно пропущенным через фильтр или рассеянным. Тени теряли отчетливость. Мир тускнел, как если бы кто-то поворачивал ручку светорегулятора.
Серп истончался, съедаемый лунным диском; сияние солнца убывало, но становилось все более ожесточенным, будто светило боролось с паникой. Затмение отчаянно набирало силу и скорость, а земной пейзаж перекрашивался в оттенки серого: привычный солнечный спектр истекал кровью, теряя свои цвета и обретая мертвенную бледность. По мере наползания лунной тени небо на западе темнело быстрее, чем на востоке.
На большей части США и Канады затмение было частным, полностью Луна закрывала Солнце лишь в пределах узкой зоны длиной в пятнадцать тысяч и шириной в сто пятьдесят километров. Эту зону, пролегающую в широтном направлении, называют «полосой полного затмения». Начиналась она на Африканском Роге, по дуге пересекала Атлантический океан и заканчивалась к западу от озера Мичиган. Тень Луны движется по ней со скоростью более трех тысяч километров в час.
Серп все истончался, к цвету неба добавился фиолетовый, синюшный оттенок. Темень на западе набирала силу, она походила на беззвучный, безветренный грозовой фронт, который расползался по небу, собираясь поглотить ослабевшее Солнце — так больной организм сдается болезни, давно подтачивавшей его силы.
Наконец от Солнца осталась лишь гибельно узкая полоска — при взгляде сквозь темные очки человеку казалось, что он находится на дне канализационного колодца, а вверху кто-то задвигает крышку люка, вытесняя остатки дневного света. Полоска ярко вспыхнула, полыхнув блеском отполированного серебра.
Странные тени начали блуждать над землей. Это были колебания света, вызванные рефракцией в земной атмосфере, — примерно так же играет свет на дне бассейна в солнечный день, — но тем, кто смотрел в небо, мерещились темные змеи, извивающиеся на периферии зрения. От этой призрачной игры света и теней у всех наблюдателей волосы вставали дыбом.
Конец наступил быстро. Жуткая, мучительная агония света: серп превратился в тонкую кривую линию — словно резаная рана появилась в небе, — а затем рассыпался на ослепительно-белые жемчужинки: каждая из них была лучиком света, просочившимся сквозь глубокие низины лунной поверхности. Эти жемчужинки замигали и быстро погасли одна за другой — истаяли, словно умирающие огоньки свечей, поглощенные их собственным черным воском. В последнее, драгоценное мгновенье ярко блеснула алая полоска — хромосфера, верхняя часть солнечной атмосферы. А затем Солнце исчезло совсем.
Пришла тьма.
Улица Келтон, Вудсайд, Куинс
Келли Гудуэдер не могла поверить своим глазам — так быстро день становился ночью. Как и все ее соседи по улице Келтон, она стояла на тротуаре — на обычно солнечной в этот час стороне улицы — и всматривалась в темнеющее небо сквозь очки в картонной оправе, которые раздавались бесплатно при покупке пары двухлитровых бутылок газировки «Диет-Затмение». Келли была образованной женщиной. На интеллектуальном уровне она понимала, что происходит, и все равно ощущала головокружительный приступ паники. Ее толкало куда-то бежать, где-то прятаться. Три небесных тела, выстроившихся в одну линию; Луна, отбрасывающая на Землю свою тень, — эти явления странным образом дотянулись до самых глубин ее души. И обнаружили там боящегося темноты зверька, который сидит в каждом человеке.
Соседи явно чувствовали то же самое. В момент полного затмения улица замерла. И еще этот потусторонний мертвенный свет, заливающий все вокруг… И эти тени, которые можно было поймать только краем глаза, — тени, извивающиеся на лужайке, словно гигантские черви; тени, пляшущие на стенах домов, будто несомые вихрем бесы. Такое ощущение, как если бы на улице веял холодный ветер — только он не ерошил волосы, он лишь холодил нутро.
Когда тебя внезапно охватывает дрожь, люди, заметившие это, говорят: «Кто-то только что прошел по твоей могиле». Вот на что походило это «покрытие Луной»: кто-то шел — или что-то шло — по могилам всех живущих. Мертвая Луна пересекала небо над живой Землей.
И вдруг — все одновременно посмотрели вверх — вспыхнула солнечная корона. Анти-Солнце, черное и безликое, с пылающими космами легких седых волос, бешено сияло, окаймляя небытие Луны, и сквозь это небытие равнодушно смотрело на Землю. Голова смерти.
Соседи Келли — Бонни и Донна, которые арендовали соседний дом, — стояли рядышком, приобняв друг друга. Рука Бонни была засунута в задний карман обвислых джинсов Донны.
— Потрясающе, правда? — крикнула Бонни, улыбаясь Келли через плечо подруги.
Келли не нашлась с ответом. Неужели до них не доходит? Вот для Келли это затмение вовсе не было забавной диковиной. И послеполуденным развлечением не было тоже. Неужели никто не видит, что это предзнаменование?
К черту объяснения астрономов и доводы рассудка! Не может такого быть, чтобы это затмение ничего не значило. Ну хорошо, никакой внутренней сути там скорее всего нет. Сути как таковой. Простое схождение орбит. Но мыслимо ли, чтобы разумное существо не придало этому событию вообще никакого значения — ни положительного, ни отрицательного, ни религиозного, ни сверхъестественного, ни какого-либо еще? То, что мы понимаем, как что-то работает, еще не означает, что мы понимаем это «что-то»…
Бонни и Донна вновь окликнули Келли, которая стояла перед своим домом одна, — сказали, что темные очки уже можно снять.
— Такое нельзя пропустить!
Но Келли не собиралась снимать очки, пусть по телевизору и говорили, что во время собственно «затмения» глазам ничего не вредит. По телевизору много чего говорят — например, что она не будет стареть, если накупит себе дорогих кремов и пилюль.
Охи и ахи раздавались по всей улице. Для соседей это был самый настоящий общественный праздник — они наслаждались моментом, радовались уникальности происходящего. Все, кроме Келли. «Что со мной происходит?» — спросила она себя.