Страница 34 из 99
Раньше мы уже описывали проблемы, с которыми приходилось сталкиваться нашей авиации при попытке оказать поддержку войскам на линии фронта. Остряков энергично взялся за их решение. Во-первых, он заставил всех командиров и заместителей командиров эскадрилий, летавших в качестве ведущих групп, тщательно изучить начертание линии фронта и расположение основных наземных ориентиров вдоль линии фронта. Сделать это было не так уж сложно, поскольку к моменту окончания первого штурма периметр сухопутной обороны сократился примерно с 46 до 35 километров. Во-вторых, он добился того, чтобы требования летчиков стали выполняться наземными частями. Если в первых распоряжениях генерала Петрова по Приморской армии вообще не говорилось о действиях авиации, то в ночь на 16 ноября в отданном войскам СОРа боевом приказе впервые указывалось:
«… 11. ВВС с утра 16/XI-41 штурмовыми и бомбовыми ударами подавить подходящие резервы противника в районе Кучук-Мускомья, Варнутка и боевые порядки пехоты на рубеже 386,6— «родн», что южнее выс. 440,8.
12. Всем частям для обозначения своего переднего края при действиях нашей авиации выкладывать белые полотнища».
С этого момента авиация СОРа получила возможность оказывать наиболее действенную поддержку наземным войскам, нанося удары непосредственно по атакующим цепям противника.
В жестоких оборонительных боях огромное значение имела разведка. Только она могла помочь командованию определить, где противник собирается нанести очередной удар, где следует сосредотачивать резервы. К началу обороны в наших ВВС она находилась на весьма низком уровне. Числившиеся разведчиками гидросамолеты МБР-2 использовать по основному назначению над сушей было равносильно самоубийству — они становились легкой добычей «мессершмиттов». Авиация флота абсолютно не располагала сухопутными скоростными разведывательными машинами с фотооборудованием, что заставляло использовать для этих нужд обычные истребители. Качество такой разведки напрямую зависело от наблюдательности пилота, умения его правильно идентифицировать наземные цели и оказываемого противодействия, а оно, как правило, оказывалось весьма интенсивным. В результате противнику не раз удавалось наносить внезапные удары на неожиданных направлениях и теснить защитников. Прибывшие резервы пытались восстановить положение, что с учетом прекрасного взаимодействия немцев со своей авиацией и артиллерией удавалось довольно редко. В ходе контратак советская сторона несла серьезные потери. Такое положение дел становилось нетерпимым и заставило взяться за воздушную разведку всерьез.
Первыми для ее нужд попытались приспособить истребители новых типов, но их было очень мало, к тому же их старались использовать для воздушного боя. В конечном итоге решили так: разведку аэродромов, железнодорожных станций и шоссе в глубине полуострова будут вести обычные Пе-2 визуальным способом, а разведку позиций противника на тактическую глубину — оснащенные фотоаппаратурой И-16.
«В первых числах декабря, — писал в своих мемуарах К. Д. Денисов, — меня вызвал командир полка подполковник К. И. Юмашев и сказал:
— По моему предложению, утвержденному командующим ВВС, необходимо на двух И-16 установить аэрофотосъемочный аппарат «АФАИ-3» для фотографирования объектов противника. Подберите четыре-пять лучших летчиков, организуйте обучение их пользованию аппаратурой, методам аэрофотосъемки и подготовьте к вылетам на разведку до 6 декабря.
— Срок слишком жесткий, — усомнился было я. — Дело-то ведь для нас совершенно новое.
— На войне специального времени по нашим заявкам противник не выделит, — парировал командир полка. — Здесь кто быстрее отреагирует на изменения обстановки, тот и победит. А что касается новизны, то ведь, когда было нужно, научились вы и ваши подчиненные действовать по наземным целям, как заправские штурмовики. Так что начните с выявления людей, знакомых с аэрофотоаппаратурой у себя, а я узнаю, нет ли таких специалистов в других эскадрильях, в мастерских».
Задание командования было выполнено точно и в срок. Следует подчеркнуть, что все подобные вылеты были сопряжены с большим риском. Для успешного фотографирования аппаратом «АФАИ-3» высота полета не должна была превышать 200 м, причем пилоту приходилось лететь на такой высоте прямым курсом от 3 до 5 километров параллельно линии фронта в ближайшем тылу противника. При этом самолет подвергался обстрелу из всех видов оружия, исключая разве что пистолеты. Выполнение таких заданий требовало незаурядного мужества. Один из лучших пилотов-разведчиков 3-й эскадрильи лейтенант Николай Сиков писал во флотской газете: «При фотографировании нельзя маневрировать даже тогда, когда самолет получает пробоины. Если появляются истребители противника, съемку следует продолжать, пока они не займут положение для атаки. Только после этого можно вступить в бой или скрыться в облачности».
Таким образом, не приходится сомневаться в том, что в результате активной деятельности нового командующего ВВС ЧФ Н. А. Острякова эффективность действий советской авиации заметно выросла, даже несмотря на то, что ее численный состав заметно сократился.
БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ 8—21 НОЯБРЯ 1941 Г.
Штурмовые и бомбардировочные действия советской авиации
8 ноября было в основном посвящено перебазированию советской авиации на новые аэродромы, в связи с чем авиагруппе СОРа удалось нанести только два удара по войскам противника: в первой половине дня силами одного Ил-2, шести И-16 в районе Черкез-Кермен и во вторую половину силами двух Ил-2, восьми И-16, трех ЛаГГ-3, двух Як-1 в районе Уппа и Кучки. Налеты имели цель задержать подход вражеских резервов в район занятого немцами в предыдущий день хутора Мекензия, где с утра в контратаку перешла 7-я бригада морской пехоты. Увы, удары оказались слабыми, и наземное контрнаступление успехом не увенчалось.
Ожесточенные бои в районе Дуванкоя и Мекензии продолжались и весь следующий день. Морским пехотинцам все-таки не удалось выбить противника из обоих пунктов, но и дивизии 54-го корпуса оказались обескровлены настолько, что в последующие дни участия в наступлении почти не принимали. В ночь на 9-е их сосредоточение бомбили семь И-5 и четыре У-26, но в светлое время ни одного вылета произвести не удалось, если не считать полетов И-16 на разведку. Истребители немецкой группы III/JG 77 в этот день действовали на керченском направлении, где сбили два ДБ-3, осуществлявших дневную бомбежку немецких тылов без истребительного сопровождения. И в последующие дни вплоть до падения Керчи 16 ноября «мессершмиттов» в воздухе над СОРом не наблюдалось.
Плохие погодные условия стали причиной того, что 10 ноября советская авиация нанесла всего один штурмовой удар — в 13.44 силами трех Ил-2 и пяти И-16 по автоколонне в районе станции Сюрень. Шесть И-16 вылетали на разведку, причем один из них (летчик Сверлов) был сбит огнем с земли.
И на следующий день активность авиации продолжала оставаться незначительной. Перед рассветом И-5 и У-26 совершили 22 самолето-вылета для ночной штурмовки районов сосредоточения у Черкез-Кермена, а шесть МБР-2 бомбили Бахчисарай. Днем совершались только разведывательные вылеты. Тем временем на земле развернулась вторая фаза немецкого наступления — 72-я пехотная дивизия при поддержке штурмовых орудий нанесла неожиданный и сильный удар вдоль Ялтинского шоссе в направлении Балаклавы. В первый день немцам удалось захватить деревни Варнутка и Кучук-Мускомья. Это наступление вызвало большое беспокойство в штабе СОРа, поскольку балаклавское направление прикрывала крайне ослабленная в период отступления из Северного Крыма 2-я кавалерийская дивизия Приморской армии. В последующие дни все силы авиации были брошены именно на это направление. На рассвете 12-го войска противника в районе Варнутки бомбили пять МБР-2, семь И-5 и четыре У-26. В 11.35 автоколонну в районе Байдар штурмовали три Ил-2 и четыре И-16. Как указано в оперсводке, действовать во вторую половину дня не позволили погодные условия. В то же время они не помешали немецкой авиации бомбить с большой высоты Севастополь!