Страница 18 из 41
В душе графа полыхнуло пламя, заставив его вздрогнуть:
– Но не совсем такие слова я ожидал от вас услышать.
– Но я говорю правду, не так ли?
Лэрд вздохнул и выдавил из себя:
– Да, правду.
– И как только общество сочтет, что вы стали респектабельным джентльменом, человеком чести, тогда я свободно смогу разорвать помолвку. Есть ли у меня на это право?
– Необходимо убедить общество, что я изменился, стал джентльменом, достойным занять место своего отца в Палате Лордов. Но я делаю это не ради общества.
– Тогда для кого? Для вашей матери? Знаю, что покончить с вашей дурной славой очень важно для нее. – Анна приподняла брови, ожидая ответа.
– Я делаю это ради леди Хенсфорт, и как только она поверит, что я честен и достоин уважения, мне понадобится кольцо, надетое на ваш палец.
– Итак, все, что мне надо сделать, так это помочь вам доказать всему миру, что вы изменились и стали честным, добропорядочным джентльменом. Тогда я смогу признаться, что хотя вы – хороший, достойный человек, я не могу выйти за вас замуж, потому что я не люблю вас.
– Или еще какой-нибудь другой способ разрыва помолвки, который не бросит тени ни на вас, ни на меня. – Лэрд смотрел на нее в упор, ожидая ее согласия с его планом.
Анна сложила руки на груди и тяжело вздохнула:
– Вы хотите, чтобы я сделала это для того, чтобы леди Хенсфорт увидела вас в более благоприятном свете и приняла от вас обручальное кольцо?
– Да, – Лэрд моментально опустил глаза. Он с нетерпением ожидал ее ответа.
– Если это все, что вы хотели сказать, тогда я пойду приготовлю нож для извлечения костей. – Анна озорно улыбнулась ему, повернулась и вышла в коридор.
Глава 8
Как добиться приглашения
Кокспер-Стрит
Лэрд унаследовал от своего покойного отца собственность, имеющую большую ценность, в том числе элегантный городской дом на Кокспер-Стрит, два чудесных портрета Джорджа Ромни, на которых были изображены необычайно красивые женщины (когда-то они были любовницами принца Уэльского). Вдобавок ему досталась собственность, принадлежащая их клану в Хайленде, в горах Шотландии, – полуразрушенное загородное поместье в Сент-Олбансе, а также коллекция старинных карт со времен крестовых походов.
Но Лэрд ничего из этих вещей не ценил так, как ценил Руперта Фестидиуса, дворецкого, который (что было довольно странно) также перешел к нему по наследству вместе с городским домом на Кокспер-Стрит после того, как почил старший граф МакЛарен.
Резиденция на Кокспер-Стрит представляла собой идеальное место для холостяка. Она была удобно расположена в конце Пэл-Мэл, в минуте ходьбы от прекрасных танцовщиц Королевской оперы и в четырех минутах от клуба Уэйтс, где можно было хорошо выпить и сыграть в карты.
Лэрд полагал (и то, что он узнал вчера вечером, подтверждало его догадку): его отец очень высоко ценил то обстоятельство, что резиденция принца Уэльского, Карлтон-хаус, также располагалась в минуте ходьбы. По крайней мере, он мог высоко это ценить до того периода, когда принц стал регентом. Теперь Лэрд был уверен, что настало время, когда отец сожалел о столь близком соседстве.
Дворецкий Фестидиус, вероятно, не осознавал преимуществ такого расположения дома. Он редко покидал дом, потому что, как предполагал Лэрд, беспокоился о том, что слуги, оставшись без присмотра, плохо вычистят серебро или оставят складки на постельном белье. Лэрду нравилась эта черта в его дворецком.
По мнению Лэрда, высокие требования к обслуживанию, которых придерживался Фестидиус, непревзойденны, и то, как вышколены слуги и какой порядок в доме на Кокспер-Стрит, несомненно, предмет гордости пожилого дворецкого.
В доме всегда большие запасы хорошего бренди, вина и чая, меню обсуждается с поваром. Еда чудесная, бесподобная, и в то же время не очень обременительна для кошелька. Слуги восхищаются дворецким и, судя по всему, усердно работают, чтобы заслужить от него похвалы.
Лэрд не мог даже предположить, как его покойный отец, будучи холодным и эгоистичным человеком, смог сникать такую благосклонность со стороны дворецкого. Однако, без сомнения, Фестидиус был предан ему. Лэрд старался добиться того же и сделать все, что от него требовалось, чтобы Фестидиус оставался у него на службе.
Поэтому, когда Фестидиус проинформировал новоиспеченного графа, что слуги потратили весь день, чтобы тщательно обследовать дом, но не обнаружили никаких писем, спрятанных где-либо, Лэрд безоговорочно поверил ему.
Однако он верил и Лотариану.
Лэрд ни на мгновение не усомнился в том, что его отец по крайней мере некоторое время владел письмами, о которых вчера вечером ему рассказали Старые Повесы. Или в том, что старый граф пытался использовать информацию, содержавшуюся в письмах, чтобы добиться от принца политических привилегий.
Да, его отец вел смелую игру. Но его влияние в Палате Лордов со временем заметно уменьшилось – значит, игра была все-таки проиграна.
Полное фиаско отца ничего не значило для сына, зато для него очень многое значил другой факт – писем в его доме найдено не было. Именно это и привело его в кабинет.
Лэрд отправит Анне послание, чтобы дать ей знать, что письма не найдены. Может быть, письмо к Старым Повесам положит конец всем непрошеным вторжениям в дом, совершаемым под покровом ночи пожилыми мужчинами, облаченными в черное.
Открыв ящик письменного стола, Лэрд достал лист бумаги, перо, чернильницу и стал писать.
Анна не очень обрадуется этим новостям. Она так хотела бы найти доказательство или опровержение того факта, что в ее жилах и жилах ее сестер течет голубая кровь. А Лэрд чувствовал себя необычайно счастливым, что письма, содержащие доказательства, не были найдены на Кокспер-Стрит, хотя не был вполне уверен, что отсутствие писем доказывает непричастность его отца к преступлению, в котором Старые Повесы обвинили его. Это лишь означало, что на Кокспер не было доказательств соучастия его отца в этом преступлении.
Лэрд крепко сжал перо и задумался, подбирая нужные слова. Анна очень проницательная женщина, она тотчас же обнаружит любой намек на то, что он пытается что-то скрыть. Надо быть осторожным. Очень осторожным.
Она должна поверить, что он приказал обыскать весь дом: от кухни до чердака, все щели и уголки, каждое углубление в доме, все мышиные норы и дымоход – ради нее. Отнюдь не для того, чтобы скрыть доказательство возможной измены его отца, и не для того, чтобы защитить мать или имя семьи от неминуемого скандала.
Ради нее.
Лэрд смотрел в окно на сгущающиеся сумерки. Было еще не очень поздно. И чем больше он думал о том, как важно употребить в письме правильные слова, тем больше убеждался, что рассказывать о результатах поиска в письменной форме не совсем благоразумно.
Он мог бы поехать на Беркли-сквер и поведать обо всем Анне с глазу на глаз. Идея созревала и крепла у него в голове. Да, лично рассказать ей обо всем – так поступил бы настоящий джентльмен.
Он уже направился приказать подать экипаж, как вдруг непонятно откуда появился Фестидиус.
– Черт! Вы украли у меня по крайней мере год моей жизни, так напугав меня.
– Приношу свои извинения, милорд. – Лысеющий дворецкий, не стал встречаться с Лэрдом глазами, а смотрел прямо вперед.
– Пожалуйста, велите подать экипаж. Мне бы хотелось поехать на Беркли-сквер.
– Извините, милорд, но экипаж взяла ваша мать. Я отправлю слугу, чтобы он кликнул кэб. – Лэрд посмотрел на стоявшего неподвижно дворецкого. Черт побери, моргает ли когда-нибудь этот человек?
– Леди МакЛарен взяла экипаж, не сказав мне ни слова? Куда она уехала?
– Прощу прощения, милорд, я не знал, что вы тоже захотите поехать на Беркли-сквер. Мне следовало бы спросить о ваших намерениях. Еще раз приношу свои извинения.
Лэрд искоса посмотрел на дворецкого:
– Вы хотите сказать, что моя мать сейчас на Беркли-сквер?