Рейдер

Принцесса ушла сразу. Кэвин еще с минуту сидел, глядя на огонь (не самое правильное поведение для телохранителя – глазам требуется несколько секунд, чтоб привыкнуть к темноте, это может плохо кончиться в бою), а потом внезапно спросил:

– А почему ты носишь эту одежду? Она выглядит…

Он замялся, подбирая слова, и Виктор закончил сам.

– Необычно, мрачно, бедно и в глазах придворных щеголей немного глупо. Знаю. Ну и что?

– Мне казалось, что одежда вельможи должна соответствовать его статусу.

– И разряжаться, как павлин? Нет уж, увольте. Это – десантный комбинезон дальней разведки. По дизайну практически точно скопирован с формы советской морской пехоты – удачная и удобная. Я привык к этой одежде, ну и потом, есть у нее одно просто замечательное свойство – она мягкая только при плавном касании. При ударе материал мгновенно твердеет и по прочности не уступает латам. Честное слово, не знаю, как это сделано, зато знаю две вещи – во-первых, стрелу, арбалетный болт или пулю по касательной комбез удержит, а во-вторых, такая походная броня есть только у нас – никто из наших противников пока что не обзавелся ничем подобным. Знал бы ты, сколько раз эта одежда спасала мне жизнь.

Они посидели еще минут пять, молча глядя на костер и каждый думал о своем. А потом Виктор завалился спать и Кэвин, подумав, тоже отправился на боковую.

К замку Виктора они подъехали на следующий день, ближе к полудню. Замок выглядел практически монолитной серой глыбой, сложенной из крупных блоков песчаника. Камень, как объяснил ребятам Виктор, брали тут-же неподалеку, в предгорьях. А потом сплавляли на плотах по реке. Сам Виктор строительство замка не застал – король пожаловал ему бесхозное строение с бесхозными землями, оставшиеся таковыми после очередного мятежа. Правда, совсем уж бесхозными их назвать было нельзя – хозяин замка погиб в бою пытаясь прорваться после того, как королевская армия окружила замок. Однако прорыв успехом не увенчался – да и трудно было бы ожидать иное. Атаковать двумя десятками скверно вооруженных и не слишком хорошо обученных всадников плотный строй латной пехоты, поддержанный арбалетчиками (а по совету новоявленного военного советника, то есть Виктора, арбалетчиков в королевской армии было много) было мероприятием, заранее обреченным на провал. Атакующих истыкали арбалетными болтами еще до того, как конница успела взять разгон, и до позиции пехоты никто даже не добрался. Сразу вслед за этим замок сдался – никто воевать особо не жаждал.

После гибели хозяина замка осталась его жена – молодая, достаточно привлекательная особа, и две дочери от первого брака. Виктор, на правах нового хозяина, зверств не допустил, но и милосердия особого проявлять не стал. Вдову определили в монастырь неподалеку, девчонок отправил на кухню, здраво рассудив, что незачем молодым и здоровым кобылам пропадать в монастыре, но и просто так их кормить незачем – не стоят они того. А так и польза есть и, может, лет через несколько найдут себе нормального мужа, благо молодых и неженатых в замке хватало – от прислуги до собственно бойцов спецназа. Виктору даже пришлось сквозь пальцы смотреть на стихийно организовавшийся в соседней деревушке бордель – не хватало еще, чтоб четыре сотни молодых и здоровых парней стали буйствовать от спермотоксикоза. В конце концов, у них был не монашеский орден, а элитное подразделение.

Вступив во владение замком, Виктор в первую очереди перестроил систему укреплений. Вот тогда-то он и выяснил, как перевозят каменные глыбы. Впрочем, перестройка была относительно небольшой – замок изначально был сработан на редкость толково. Добавилость несколько укреплений, чуть изменилась форма стен, улучшилась конструкция башен. Теперь с них во все стороны торчали жерла новеньких, только что отлитых пушек. Виктору пришлось немало поломать голову, чтобы на основе сочетания имеющихся немалых знаний и невысоких, в общем-то, технологий создать что-то путное. Особенно мешала нехватка хорошей стали, поэтому пришлось в срочном порядку заниматься разработкой меди и выплавкой бронзы. В результате получилось нечто третьесортное, но, тем не менее, вполне действующее – длинноствольные казнозарядные бронзовые пушки вполне приличного калибра и дальнобойности. Скорострельность обеспечивали клиновые затворы и унитарный боеприпас. Правда, пушки пришлось делать гладкоствольными, да и прицелы были самыми примитивными, но… Что вышло – то вышло. Все равно лучше, чем большие и неуклюжие катапульты, применявшиеся до того.

Рядом с замком ютилась пара деревень. Впрочем, ютились они раньше. За последнее время они изрядно разрослись и разбогатели – в одной была самая богатая в королевстве ярмарка, на которую съезжались со всей страны и даже из-за границы, во второй расположился небольшая, но довольно мощная по местным меркам ткацкая мануфактура, производившая лучшие на континенте ткани. Правда, простые ткани – шелк везли из-за границы, а за парчу, например, Виктор браться даже не пытался – рынок невелик, нет смысла. Там-же были мощная пилорама, пороховой и спиртовой заводики, стеклодувка, ну и еще кое что по мелочи. Отдельно, у реки, разместили металлургическое производство – выплавляли из руды медь и железо. Собственно изготовлением пушек, мечей, доспехов и прочего военного снаряжения занимались непосредственно в замке, частью из своих материалов, а частью пуская в дело обломки крейсера – их должно было хватить еще надолго.

Деревни, оказавшиеся в стороне и в волну промышленного бума не попавшие, впрочем, тоже не страдали. Выросшее население нуждалось в продуктах, поэтому все, что вырастало на полях, крестьяне тут-же с выгодой распродавали. И все равно продуктов часто не хватало, приходилось ввозить. Впрочем, площади полей неуклонно расширялись – крестьяне получили инструмент, позволяющий и расчищать от леса новые поля, и распахивать целину. Да и лошадей Виктор ввез для них изрядно, потравы полей запретил (пришлось изрядно набить морду нескольким соседям, не понявшим, что их исконные права урезаются всерьез), а вот рыбную ловлю и охоту, наоборот, разрешил.

Так что к моменту описываемых событий владения молодого графа представляли из себя богатое и весьма оживленное место. Туда-сюда ездили телеги, скакали всадники, высекая искры из выложенной камнем дороги, дымили кузницы… Короче, все двигалось и народу хватало. Ничего удивительного, что возвращение хозяина не осталось незамеченным. Когда всадники проезжали через деревню, крестьяне дружно кланялись проезжающим (принцесса автоматически отметила, что кланяются Виктору, а никак не ей, и кланяются не подобострастно, а скорее уважительно), часовые на въезде вытянулись во фрунт. Да и часовые были не чета столичным стражникам – все как на подбор здоровенные, подтянутые, без следа пивных животов и, не смотря на жару, в полном доспехе. Похоже, службу здесь знали неплохо.

Ближе к замку их встретили несколько всадников и почетным экскортом поехали вокруг. Комендант замка, высокий темноволосый парень, подъехал к Виктору и вполголоса доложил о происшествиях. Получалось, что серьезных происшествий нет, а об исчезновении несколькоих человек он деликатно умолчал, за что тут-же получил жесточайший втык. Не стесняясь в выражениях, но очень негромко, чтобы никто не слышал и, соответственно, авторитет у коменданта в глазах подчиненных не падал, Виктор объяснил ему, что он думает об офицере, у которого солдаты сбегают и творят всякие непотребства, а он ни сном, ни духом… После этого он предложил коменданту повторить доклад и, на сей раз, получил куда более достоверную и развернутую картину. Впрочем, кроме трагично закончившейся самоволки нескольких недоделанных заговорщиков, ничего особенного действительно не произошло. Помощников он подобрал себе, в общем-то, довольно неплохих, так что дела шли своим чередом, производство приносило прибыль, только что прибыли две баржи с каменным углем и сейчас разгружались у причала, баржа, нагруженная хлопком-сырцом, села на камни, но, к счастью, сработанное на совесть днище выдержало удар и баржу уже стащили на воду, она уже на подходе, еще две баржи, нагруженные всем подряд, только-только утвалили и ушли к соседям – продукцию надо продавать, иначе зачем она? В замке тоже все в норме, личный состав тренируется, прибыло две сотни новобранцев, их пропарили в бане, постригли, выдали новую одежду взамен сожженной домашней (чтоб вшей не занесли) и разместили в казармах отъедаться и отдыхать – решение по людям Виктор всегда принимал сам и можно было не сомневаться, что две трети молодых и крепких деревенских парней отбора не пройдут. Словом, все в норме.