Страница 42 из 111
— Забавно?! — воскликнул удивленно главный. — Да это же новое направление в литературе! — Он ткнул пальцем в кучу вещей. — Вот тут, на столе, лежит роман! Не в словах, а в вещах! Автор, то есть гений, говорит… э… пишет… э… творит не словами, а вещами. Роман в вещах! Вы слышите, как звучит? Роман в вещах! Ново! Оригинально! — и главный редактор издательства «Галаксис» торжественно поглядел на съежившегося от такой необыкновенной новости директора.
— Роман в вещах… — растерянно повторил шеф и осторожно спросил: — А если это поэма в вещах?
— Может быть, и поэма!
— А вдруг это детектив в вещах!
— Детектив в вещах.
— Возможен!
— А драма в вещах. — Возможна!
— Рассказ? Повесть?
— Безусловно! Даже фельетон в вещах! Очерк! Эссе! Все может быть!
— Нда… — протянул загадочно директор. — Допустим, это все получится гениально. А как это все прочитать? Ну, эту новую поэму в вещах? Роман то есть?
— Как прочитать? — главный редактор на мгновение задумался, но потом нашелся: — А для этого у нас есть роботы. Пусть-ка они поработают! А то зажирели совсем, — главный редактор мстительно посмотрел в сторону кабинета, где стояла техника. Потом торжествующе заявил: — Но это мы с вами открыли гения, а не они! И новое направление в литературе тоже разгадали мы! Ура нам! — И главный редактор, забыв о своей высокой должности, забегал, приплясывая, по кабинету, как простой мальчишка.
— Вы правы! — согласился директор, еле поспевая за ним, но сразу остановился и с сомнением спросил: — А как будет называться это новое направление? Ведь в предисловии к книге надо точно указывать, как это самое называется?
Оба сели на диван и задумались.
Вдруг главный редактор вскочил и выкрикнул:
— Предметный галаксизм! Вот как называется новое направление в литературе!
И, собрав со стола вещи в чемодан, оба помчались в компьютерный кабинет.
Умные машины притихли, когда к ним прибежали руководители издательства. Они даже посвистывать перестали. Видимо, изголодавшись, почуяли пищу.
И директор, и главный редактор в сильном возбуждении, какое можно сравнить только с вдохновением гения, стали подряд, не выбирая, бросать вещи в Пасти роботов, а скорые на ум машины по заданной программе мгновенно переводили все это с языка вещей на язык литературы.
Руководителей «Галаксиса» охватил азарт более сильный, чем при игре в «балду». Когда первое ослепление утихло, они, разбирая переводы, увидели, что у каждой вещи несколько различных сюжетов, потому что каждый из роботов-консультантов был настроен на свой определенный программой жанр. И вот что у них получилось:
«Галстук»
Лирический робот: «Он стоял перед зеркалом с галстуком в руке и, улыбаясь, думал: «Понравится ли ей этот цвет?..»
Детективный робот: «Она взяла галстук и, накинув на шею уснувшего мужа, задушила его…»
Приключенческий робот: «Шеф напутственно сказал: «Галстук в крапинку — это наш пароль».
«Сорочки»
Лирический: «Ей очень понравилась на нем сорочка василькового цвета…»
Детективный: «Убийца решил надеть темную сорочку — пятна крови будут на ней менее заметны…»
Приключенческий: «Вместо сбитого осколком снаряда флага он привязал на штык красную сорочку…»
«Халат»
Лирический: «Приняв ванну, он надел чистый халат и пошел к ней в спальню…»
Детективный: «Завернув труп в халат и спрятав его в шкаф, он выстрелил себе в висок…»
Приключенческий: «Они сделали из халата палатку и переждали в ней грозу…»
«Бритва»
Лирический: «Он торопливо брился, опаздывая к ней на свидание…»
Детективный: «С лезвия бритвы стекали капли крови…»
Приключенческий: «Он быстро разрезал бритвой путы и освободил их из неволи…»
«Чемодан»
Лирический: «Он принес ей на свадьбу полный чемодан драгоценностей…»
Детективный: «Из раскрытого чемодана выкатилась голова с высунутым языком и раскрытыми глазами…»
Приключенческий: «Они приладили парус на чемодан и переплыли море…»
Подобные же переводы получились и из других вещей: домашних тапочек, женской фотографии, любовной записки, носовых платков, пары носков и даже из старой газеты, устилавшей дно чемодана.
Но ошеломляло даже не это. Главный робот, которому дали «переварить» все варианты, выдал заключение:
«Из предложенного можно сотворить роман, поэму, повесть, драму, рассказ, эссе, фельетон в любом стиле, жанре, на любом из 3500 языков мира».
— Не зря мы так долго и терпеливо ждали! — оптимистически изрек директор.
— Гении не часто рождаются! — философски поддержал мысль шефа главный редактор.
— Надо бы еще поработать! Мне кажется, мы не все грани этого таланта раскрыли. Ведь можно же пустить предметы в другом порядке! — серьезно предложил директор, поднимаясь с дивана.
— Вы правы! — горячо поддержал его редактор. — Гения нельзя прочесть за один раз!
И работа закипела вновь! Увлеченные ею, директор и главный редактор не услышали шума подлетевшего к издательству космолета-малолитражки.
Вошедший к ним автор, гений нового стиля, с минуту глядел, как его вещи исчезали в пасти роботов и на табло загорались при этом удивительные фразы.
— Что вы делаете?
Директор и главный редактор, увидев своего кумира, накинулись на него с объятиями и поцелуями.
— Вы гений!
— Вы открыли совершенно новое направление в литературе!
— Вы корифей! — Ваше произведение в вещах — гениальнейший шедевр шедевров!
— Писать вещами, а не словами — это здорово!
Наконец, еле-еле поняв, в чем суть дела, юноша засмеялся и, крутнув пальцем у виска, заявил:
— Какой я чудак! Оставил вам не тот чемодан! И вас ввел в заблуждение, и сам опоздал на свидание…
Быстро затолкав вещи в пустой чемодан и кинув на стол взамен его другой, он выскочил из издательства со словами:
— Вот моя работа! Завтра залечу за рецензией. Ждите…
Когда директор и главный редактор открыли этот, другой его чемодан, их удивление и разочарование было сильнее, чем у погорельцев: под крышкой топорщились обыкновенные исписанные мелким почерком страницы. Новоявленный «гений» даже не удосужился перепечатать свое творение на машинке.
ЮРИЙ КИРИЛЛОВ
ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНИЮ
Я возвращался в поздней пригородной электричке. В почти пустом и очень неуютном от того вагоне тускло горел свет, и я выбрал место под плафоном как раз по ходу электрички. Открыл на закладке книгу, приобретенную посредством сданной макулатуры. Именно эта макулатура, как свидетельствовало обращенное ко мне воззвание, позволила мне спасти от вырубки треть дерева, выросшего за 50 лет на благоприятной почве или за 80 — на плохой. Кстати, бумага, на которой были напечатаны сказки, полностью соответствовала той, что в свое время я сдавал на приемный пункт. Но в конце-то концов, какая разница, на какой бумаге воспроизведены такие близкие и памятные с уже далекого детства слова:
— Что ж ты, дурак. Братья велели тебе нас почитать и за это хотели тебе по подарку привезти, а ты на печи лежишь, ничего не работаешь, сходи хоть за водой…
Говорит ему щука человеческим голосом:
— Не ешь, дурак, меня, пусти опять в воду, счастлив будешь!
— Счастлив! Как не счастлив? — язвительный голос прервал мое чтение. — Ну ладно, ему-то она сама в ведро запрыгнула. А ты, ты ведь собственными, вот этими руками из воды ее вытащил.
— Кого? — с недоумением взглянул я на неожиданного собеседника.
— Чего кого?
— Да из воды-то кого я, по вашему мнению, вытащил?
— А при чем здесь вы? Вы как раз ни при чем. Это я вытащил. О себе и говорю. Неужели непонятно, что вот этими руками вытащил я говорящую щуку.
Я ошалело смотрел на человека, сидевшего напротив. Высокий, довольно-таки молодой, симпатичное лицо не портила хмурая задумчивость.