Страница 14 из 68
Магоцци пожал плечами:
– Я позвоню Харлею.
Джино просиял:
– Ты настоящий друг. Слушай, купи мне хот-дог. Я дохну с голоду.
Магоцци полез в карман за кошельком, и тут зазвонил его сотовый.
– Иди один, – сказал он, протягивая напарнику двадцатку. – Я пока отвечу. – Он вдруг понял, что надеется, как дурак, что Грейс Макбрайд вдруг одолела непреодолимая потребность услышать его голос. По правде говоря, такого еще ни разу не случалось, но иногда ничего другого не остается, кроме как цепляться за мечту.
Он уже закончил разговор, когда вернулся Джино. Он был нагружен тремя длиннющими хот-догами, двумя пакетами мини-пончиков и неопознаваемой на вид закопченной штукой на палочке и брел медленно-медленно, опасаясь все это растерять.
Сдачи у Джино оставалось всего два доллара, которые он и вручил Магоцци.
– И все?
– Меня оправдывает достойная цель, как ты сам не устаешь мне твердить. Это Грейс была?
– Если бы. Наш старый приятель Майк Холлоран.
Джино понадобилась пара секунд на то, чтобы вспомнить, кому принадлежит это имя.
– Да ну?! И какие там дела в сырном географическом поясе?
– Любопытные, если судить по тому, что произошло там сегодня утром.
– Да? И что?
– Они выловили три трупа в затопленном карьере. Сначала думали, что это утопленники, но потом, разложив их на берегу, увидели, что в них полно дыр, не предусмотренных природой. Кто-то полоснул по ним из автомата – коронер полагает, из М-16.
– Не каждый день такое случается.
– Да, по крайней мере в цивилизованных странах. Одна очередь на всех троих, как при расстреле.
Джино отхватил от хот-дога, который сочился горчичной кровью и щерился луковой щетиной, чудовищный кусок.
– Господь-Спаситель. Не лучший способ провести субботний день. А почему он тебе позвонил? Думает, здесь есть связь с Миннеаполисом, или что?
Магоцци пожал плечами:
– Они просто не знают, с чего начать, потому что не могут опознать тела – все трое голые, никаких особых примет, и отпечатки никак не помогли. Холлоран подумал, что Грейс может прогнать фотографии через ее программу распознавания лиц. Он надеется, что хоть так что-нибудь всплывет.
– А почему он не позвонил Шарон? Это было бы проще. Они же сейчас едут практически мимо его ворот. – Джино смолотил один хот-дог и принялся за второй.
– Потому что он и знать не знает, что Шарон едет в Грин-Бэй с Грейс и Энни.
Брови Джино поползли вверх.
– Я думал, эти двое – парочка.
– Трудно ходить на свидания, когда между вами две сотни миль.
– А что плохого в сексе по телефону?
– Я не спрашивал.
– Черт, надеюсь, она не променяла его на фэбээровскую форму.
– Мы до таких подробностей не добрались.
– Ты позвонил Грейс?
– Ее сотовый не отвечает. Я оставил сообщение. – Магоцци озадаченно разглядывал закопченное нечто на палочке. – Что это за ужас?
– Мясо цыпленка с овощами.
– Отвратительно.
– А ты будто знаешь!
8
Закончив проверять телефонные линии, Грейс вернулась на улицу, ко входу в кафе, и остановилась там, прислушиваясь. Она не услышала ничего, кроме доносящихся из здания приглушенных голосов Энни и Шарон. Она повернулась к кафе, и ее ослепило солнце, отразившееся в больших витринных окнах.
Когда Грейс открыла затянутую сеткой дверь, Шарон и Энни одновременно и похожим движением вскинули голову и посмотрели на нее. Они сидели за барной стойкой и пили газированную воду из банок, взятых в стоящем неподалеку холодильнике со стеклянной дверцей. Энни размахивала сотовым телефоном, стараясь поймать сигнал.
– Этот кусок пластика безнадежен. Снаружи не работает, внутри тоже не работает… Грейс, милая, нашла кого-нибудь? – Она протянула Грейс бутылку воды и сунула бесполезный телефон обратно в сумочку.
Грейс покачала головой, открыла бутылку и сделала глоток. Затем сказала:
– Кто-то перерезал все телефонные линии.
– Что?
– Прямо под распределительными коробками. На стене кафе, бензоколонки и деревянного дома.
Долгую секунду в воздухе висело молчание.
Наконец Шарон сказала:
– Может быть, дети.
– Может быть.
Энни смотрела только на Грейс.
– И что ты думаешь, Грейс?
– Что нам надо выбираться отсюда.
Энни вздохнула, глотнула в последний раз из банки и встала с табурета. Она подошла к холодильнику, взяла оттуда три бутылки воды и поставила одну из них на стойку перед Шарон.
– Зачем это?
– Запихай в сумочку, солнышко. Снаружи настоящее пекло, а нам, кажется, снова предстоит прогулка.
– Ты что, шутишь? Если судить по карте на автозаправочной станции, до ближайшего города не меньше десяти миль, и то с того места, где мы оставили джип. А что, парочка таких техногуру, как вы, не сможет починить телефонные линии?
– Там двадцатипятипарный кабель, – объяснила Грейс. – Придется много сращивать. Часа два провозимся.
– А к тому времени местные вернутся – куда бы они ни исчезли – и отвезут нас куда нам надо. А пока у нас есть еда, вода и место, где спрятаться от солнца…
Энни посмотрела на Шарон так, будто та, по ее мнению, сошла с ума. Она на секунду забыла, что не все в мире знают, что, когда Грейс говорит: «Нам надо выбираться отсюда», ей надо верить, как собаке-поводырю, которая тянет слепца прочь от колес несущегося на него автобуса.
– Давайте выдвигаться.
– Ладно. – Шарон не оставила надежды их урезонить. – Давайте тогда так. Вы с Грейс останетесь здесь, начнете налаживать телефоны, а я пойду – ну просто для очистки совести. Может, мне повезет, и я кого-нибудь встречу на дороге. Без обид, Энни, но на улице девяносто, а аэробика на свежем воздухе, как я понимаю, не твой…
– Тихо. – Грейс мгновенно и почти бесшумно переместилась к двери и замерла, закрыв глаза и послав отточенную иглу внимания налево, вдоль дороги, мимо бензоколонки и за поворот, после которого дорога исчезала в лесу. Она не могла определить, что именно она услышала, – ничего такого, просто едва слышный рычащий звук, посторонний в этой всеобъемлющей тишине.
– Что-то приближается, – только и успела вымолвить она.
Гарольд Уиттиг передвинул рычаг переключения скоростей в нейтральное положение и устало оперся о руль запястьями. Он беспокоился, и от этого его рот был сжат в жесткую линию. Оторвав одну руку от руля, он стер рукавом пот со лба и в сотый раз пообещал себе, что отправит этот чертов пикап на свалку и возьмет себе большой новый «форд» с кондиционером – они там такие мощные, что могут охладить даже двухдолларовую шлюху. Черт, как жарко. День был ни к черту, одно несчастье за другим.
Уже утром, когда они ехали в Роквилл, у пикапа спустила шина. Потом оказалось, что на «Флит-Фарм» еще не собрали велосипед Томми, и им пришлось два часа сидеть и ждать, а в это время парочка кретинов металась взад-вперед с торцовыми ключами и сорокастраничной инструкцией по сборке. Потом у Джины начались месячные, и ему пришлось рысцой бежать в магазин и покупать ей тампакс. Он думал, он умрет прямо возле кассы, когда симпатичная молоденькая кассирша улыбнулась и сказала: «Только тампакс? Больше ничего?» А теперь еще и это. Господи, что за день.
Он посмотрел через пыльное ветровое стекло на пустой джип на обочине и на полосатые, оранжево-белые козлы, на которых мерцали желтые огоньки. Они стояли поперек дороги и блокировали движение. Перед козлами стояли двое в камуфляже и ботинках военного образца. Лица у них были серьезные, как у играющих в войнушку мальчишек, а на груди висели М-16. Гарольд очень надеялся, что они не были заряжены боевыми патронами. В такой удачный день, как сегодня, один из этих вояк, по идее, должен подойти к пикапу и прострелить ему голову.
Джина на пассажирском сиденье вся подалась вперед, будто была уверена, что если ее лицо будет на дюйм ближе к ветровому стеклу, то она поймет, зачем заблокировали дорогу. От жары у нее на лбу тоже высыпали капельки пота. Она поджала нижнюю губу, как всегда, когда сталкивалась с чем-нибудь, что казалось ей бессмысленным, и ее лицо приобрело обеспокоенное выражение.