Страница 13 из 68
Бонар откинулся на спинку кресла и сложил руки на той впадине, которую он по-прежнему считал грудью.
– Я бы еще поутюжил тебя насчет Шарон, но, если тебе от этого и правда будет лучше, давай послушаем твои соображения.
7
Уже третий год подряд полицейское управление Миннеаполиса организовывало ярмарку для программы «Проблемы молодежи», и по всему было видно, что в нынешнем году все пройдет лучше, чем в предыдущие два. Было уже четыре часа, но в парке по-прежнему ступить было негде из-за толпы родителей с детьми. Свободные от дежурства полицейские либо заведовали аттракционами и лотками с сувенирами и сластями, либо, если у них были свои дети, просто гуляли с ними и наслаждались праздником.
Детектив Лео Магоцци только что освободился после добровольной смены в палатке с хот-догами и теперь собирался хорошенько повеселиться. Он купил три билета на «Сливной чан» у новичка из отдела по борьбе с мошенничеством, из вежливости посмеялся, когда тот не слишком остроумно назвал аттракцион «Пивным чаном», и встал в очередь, где под ярким августовским солнцем уже жарилось человек двадцать, и среди них – шеф Малкерсон. Высокий, светловолосый, с льдистыми синими глазами, шеф был похож на скандинава, и легкая летняя одежда смотрелась на нем как-то не к месту. Магоцци первый раз в жизни видел этого болезненно щепетильного в отношении внешнего вида человека не в дорогом костюме, и это его даже немного нервировало. Даже сам шеф, казалось, еще толком не освоился с легкой рубашкой и широкими брюками и то и дело теребил не защищенный галстуком ворот – будто искал и не мог найти отсутствующую часть тела.
– Добрый день, сэр. Хорошо, что вы сегодня смогли прийти, – поздоровался Магоцци.
На лице Малкерсона промелькнул легкий намек на улыбку.
– Я и сам рад здесь оказаться, детектив. Хотя должен признать, что, стоя в этой очереди и собираясь причинить физическое неудобство одному из сотрудников нашего управления, я испытываю некоторое чувство вины.
– Ну, вы не один такой.
– Да, я это вижу. И я помню, что нас оправдывает достойная цель.
– Совершенно верно, сэр. Больше того, если это вас успокоит, могу сказать, что я точно знаю, что детектив Ролсет только рад возможности внести такой значительный вклад в наше общее дело.
Это, конечно, была полная чушь, и все, включая шефа Малкерсона, об этом знали. Джино Ролсет, напарник и лучший друг Магоцци, рвал и метал, узнав, что будет сегодня основным развлечением. Но крыть ему было нечем. Чуть раньше на этой неделе кто-то, не назвавший себя, позвонил в управление и изъявил желание пожертвовать в фонд программы «Проблемы молодежи» сумму, равную всему предполагаемому доходу от ярмарки, но с единственным условием: Джино должен был занять насест над чаном.
Джино отказался наотрез, закатив форменную истерику, но, как только слухи о предложении дошли до отдела по расследованию убийств, каждый детектив не преминул напомнить ему, что своим отказом он отнимает еду у голодных детей, что из-за него они завтра могут оказаться на улице, и так далее и тому подобное.
Никто не знал, кто за этим стоит, – у каждого, естественно, были свои соображения, – но одно уже было ясно: в это дело Джино будет вгрызаться зубами до тех пор, пока не докопается до истины.
Магоцци и Малкерсон инстинктивно съежились, когда начало очереди взорвалось радостными воплями и хохотом. Минутой позже к ним, приплясывая, подошел маленький, худой и рыжий детектив Джонни Макларен с голубыми разводами от мороженого на обгоревшем лице.
– Черт, это было здорово! Вы бы видели его лицо, когда мяч попал в цель и он ухнул вниз! Я страшно рад, что взял отпуск на неделю и не скоро появлюсь на работе. – Он обратился к Малкерсону: – Шеф, ну вы же должны знать, кто стоит за всем этим. А? Ведь вы же говорили с ним по телефону. А?
Лицо Малкерсона приобрело выражение истукана с острова Пасхи.
– Не имею ни малейшего представления, детектив. Принимая во внимание обстоятельства, я не мог настаивать на том, чтобы звонивший назвал себя. Этот очень щедрый человек особо оговорил, что желает сохранить свое инкогнито.
Макларен скосоротился и покачался взад-вперед на каблуках, словно решая, верить шефу или нет.
– Ну ладно, шеф. Я понимаю, дареному коню в зубы не смотрят. Удачи вам обоим. Пойду куплю себе еще билетик.
– Поверить не могу, что ты – не кто-нибудь, а мой, черт тебя побери, Богом данный напарник – тоже участвовал в этом извращении. – Джино сидел за залитым солнцем пластиковым столом вместе с Магоцци и угрюмо вычерпывал из поплывшего бумажного стаканчика липкие остатки растаявшего мороженого. Он уже сменил мокрые плавки и футболку на джинсы и старомодную рубашку для боулинга, видевшую лучшие дни – хотя были эти дни, скорее всего, еще до начала корейской войны.
Магоцци прилагал все усилия к тому, чтобы сохранять на лице сокрушенное выражение.
– Ну, мы с шефом поначалу сомневались и думали, стоит ли, но когда увидели, что тебя отправила в чан собственная дочь, то вроде как успокоились.
– Да уж. Но на этой маленькой предательнице я еще отыграюсь – она у меня получит разрешение на вождение аккурат лет в пятьдесят. Черт, как чувствовал, что не надо было отдавать ее в секцию софтбола.
– В общем, если это будет для тебя утешением, мне сейчас очень неловко перед тобой. Черт, я и понятия не имел, что до сих пор неплохо бросаю.
Джино посмотрел на него яростным взглядом:
– Да, и шеф тоже понятия не имел, а я тут только что совершенно случайно узнал, что этот сукин сын был лучшим питчером всех времен, когда учился в Миннеаполисском университете. Вот что я тебе скажу: ты найдешь главного комедиографа – того, кто все это устроил, – а я тогда подумаю, простить мне тебя или нет.
– Даже шеф не знает, кто это.
Джино скривился и поскреб мокрый ежик светлых волос.
– Да уж конечно, не знает. А знаешь, что я на самом деле думаю? Я думаю, что вся эта порнография – заговор управления против меня, и ставлю десять баксов, что придумал все Макларен, этот ирландский крысеныш. Зуб даю, что никакого анонимного жертвователя вообще не было, а вы все сейчас со смеху помираете над наивным Джино.
– Ничего подобного. На днях я сам видел на столе у Малкерсона номер электронного счета для перевода денег. Выглядел как настоящий.
– Не врешь? Ты его проверил?
– Слушай, дружище, я ради тебя выйду на линию огня, но я не хочу из-за этой истории терять работу. – Магоцци выдержал многозначительную паузу и улыбнулся. – Я отдал его Грейс.
Кислая гримаса Джино растаяла быстрее, чем до этого – его мороженое.
– Ты официально вычеркнут из моего черного списка, дружище.
– Рад слышать.
– Ну ладно, тогда колись – правосудие в нетерпении.
– Я пока ничего не знаю. У Грейс не было времени проверить его до того, как она отправилась в Грин-Бэй.
– Черт, совсем об этом забыл. Когда она вернется?
– Через пару дней.
– Не пойдет. Я так долго ждать не могу. – Джино на несколько секунд задумался, затем торжествующе посмотрел на Магоцци. – Эй, а если попросить Харлея с Родраннером? Они обработают номер не хуже Грейс, и им сейчас, наверное, скучно до чертиков – без их двух барышень, с которыми они носятся как курица с яйцом. Можем за услугу вытащить их на пиво с бургерами.
– Сегодня суббота. У тебя что, не назначено свидание с женой и детьми?
– Жена и дети бросили меня ради пиццы с софтобольной командой, в которой играет Элен.
– Ты пропустишь пиццу?
– Да они идут в один из этих кошмарных ресторанов, ориентированных на родителей с детьми. Там ребятишкам можно хоть на уши вставать, на стенах – обои с пеперони. Я до такого не опускаюсь. И к тому же это исключительно женское мероприятие.
– А как же твой Сюрприз? Его мужские качества не потерпят ущерба от стопроцентно девичьей компании?
– Ученые доказали, что половая самоидентификация начинается не раньше чем в пять лет.